§4. Наследственное право
Под наследственным статутом (lex successionis) понимается определенный правопорядок, к которому наследственные отношения, [328] юридически связанные с несколькими национальными правовыми системами, тяготеют по своей природе, и который регулирует их по существу .
В литературе отмечается, что сегодня понятие «статут» указывает на конечный пункт коллизионно-правовой привязки: соответствующий компетентный правопорядок . В российской доктрине утверждается, что отношения по наследованию являются наиболее консервативной сферой гражданского общества, так как они тесно связаны со сложившимися в обществе нравственными представлениями,333
семейными устоями и национальными традициями .
Согласно общепризнанной мировой практике для определения режима имущества в международном наследственном праве используется расщепленная коллизионная привязка в зависимости от категории наследственного имущества. Статья 20 Кодекса 2007 г. идет по аналогичному пути и закрепляет в отношении движимого имущества применение закона гражданства умершего; в отношении недвижимого имущества, расположенного в Турции, применение норм турецкого законодательства. Подобный коллизионный подход законодателя фактически лишает наследство таких его важнейших характеристик, как единство и целостность, что, в свою очередь, означает утрату наследственным правопреемством свойств универсальности. Коллизионно-правовое регулирование наследственных отношений на основе дифференциации имущества не соответствует современным направлениям развития МЧП и порождает серьезные практические [329] [330] [331] проблемы. Единый принцип установления наследственно статута в максимальной степени отвечает сущности наследования как универсального правопреемства . Следует упомянуть судебное решение, где турецкому суду необходимо было разрешить вопросы о наследовании 18 участков земли, находящихся на территории Турции и принадлежащих гражданке Англии. Судом первой инстанции было применено турецкое право. Высший кассационный суд установил, что вопрос о наследовании в данном случае необходимо было рассматривать по национальному (английскому) праву в связи с тем, что и наследодатель, и наследники являются гражданами Англии. Таким образом, турецкий суд решил отказаться от принципа lex rei sitae, решение суда первой инстанции было отменено . Очевидно, турецкая судебная практика идет по пути установления единого статута наследования, что свойственно современному европейскому регулированию[332] [333] [334]. Что касается выморочного имущества, то в законодательстве традиционно закрепляется правило, согласно которому такое имущество переходит к публично-властным образованиям (прежде всего - к государству места его нахождения). Однако квалификация этого перехода в праве разных стран определяется по-разному. Выделяют две основные системы определения правовой природы принадлежности выморочного имущества казне. Согласно одной системе, имущество становится бесхозяйным и переходит к государству на праве «оккупации», т.е. завладения по «праву верховной власти», «территориального верховенства» (Англия, США, Австрия). Согласно другой системе, переход выморочного имущества к государству опосредован титулом наследования (Россия, Италия, Швейцария) . В соответствии с п. 3 ст. 20 Кодекса 2007 г. имущество, находящееся в Турции и в отношении которого отсутствуют наследники, должно принадлежать государству. Таким образом, в Турецкой Республике переход выморочного имущества к государству опосредован титулом наследования. В отношении указанной нормы необходимо отметить следующее судебное дело. Спор возник в отношении имущества умершего гражданина, беженца из Болгарии, который получил турецкое гражданство. После его кончины родственники умершего, граждане Болгарии, обратились в суд в целях признания за ними права на наследство. Однако согласно ст. 35 Закона Турецкой Республики № 2644 «О собственности» иностранные граждане не вправе наследовать недвижимое имущество, находящееся на территории Турецкой Республики. 339 признано неправомерным и преждевременным . Одной из особых проблем в области наследования является проблема [335] [336] [337] завещательной дееспособности. Сложность данной проблемы заключается в ее двойственности, так как завещательная дееспособность одновременно представляет собой одно из проявлений общей дееспособности физического лица (входит в содержание его личного статута) и элемент специальной дееспособности, которая относится исключительно к сфере наследственных отношений[338]. Турецкий законодатель, определяя завещательную дееспособность наследодателя, пошел по пути применения закона гражданства лица, совершающего завещательные распоряжения, на момент подачи таких распоряжений (п. 5 ст. 20 Кодекса 2007 г.), в то время как традиционным путем является применение закона последнего постоянного местожительства наследодателя. Турецкий законодатель, регулируя международные наследственные отношения, в подавляющем большинстве случаев отдает предпочтение принципу закона гражданства наследодателя. Общий анализ ст. 20 показывает, что нормы Кодекса 2007 г., посвященные статуту наследования, демонстрируют восприятие «удобных» форм правового регулирования в виде единообразных коллизионных начал, которые позволяют наиболее точно определить завещательную дееспособность наследователя. Выбор компетентного правопорядка, по сути, предопределен исчерпывающим перечнем коллизионных принципов, согласно которым регламентируются наследственные отношения в целом. Следует отметить, что согласно современной европейской тенденции все вопросы наследственного статута подчиняются единой коллизионной привязке - личному закону наследодателя. Однако данная тенденция не получила отражения в Кодексе 2007 г., так как согласно п. 2 ст. 20 основания открытия наследства, его получения и выделения частей регулируются законом страны места нахождения имущества. Норма о наследовании осталась неизменной по сравнению с Законом 1982 г., что доказывает ее эффективность и состоятельность в правоприменении. Так, рапорт Комиссии к проекту Кодекса 2007 г. содержал ссылки на большое количество дел из турецкой судебной практики, где суд ссылался на данную норму права в процессе правоприменения.