§5. Семейное право
Следует отметить, что формулы прикрепления коллизионных норм в сфере семейного права отличаются особой сложностью, так как брачносемейные отношения зачастую представляют собой сложные комплексные отношения личного неимущественного и имущественного характера, основанные на родственных связях, и имеют значительную публичноправовую составляющую.
В российской литературе отмечается, что специфика брачно-семейных отношений вынуждает законодателя быть осторожным в выборе тех или иных привязок, в особенности применительно к отношениям, затрагивающим статус личности. В области брачно-семейных отношений (так же как и в вопросах личного статуса в гражданских делах) обычно применяется личный закон каждого из участников отношений[339] [340]. Почти все аспекты брачно-семейных отношений342
регулируются посредством «цепочки» коллизионных норм . Значительная часть норм Кодекса 2007 г. посвящена правовому регулированию семейных отношений. В частности, регулируется порядок заключения и расторжения брака, его аннулирования и признания недействительным; статус имущественных отношений между супругами, включая алиментные обязательства и брачный договор.
Статус брачных отношений между супругами
Статья 13 Кодекса 2007 г. регулирует такой необычный для российского правопонимания институт, как обручение (помолвка), коллизионное регулирование которого характерно в основном для стран с сильными традициями религиозной культуры. Возможность и условия помолвки определяются законом гражданства каждой из сторон в момент составления такого соглашения. По вопросам действительности и последствий помолвки применяется закон гражданства сторон, а если стороны имеют различное гражданство, то применяется турецкое право. Данный институт закреплен также в Законе о МЧП Италии (ст. 26), где указано, что обещание вступить в брак и последствия его нарушения определяются в соответствии с общим национальным законом лиц, вступающих в брак, или, при его отсутствии, в соответствии с итальянским правом.
Институт помолвки, точнее, его юридические последствия, признаются далеко не во всех государствах, что порождает «хромающие» правоотношения». В соответствии со ст. 13 Кодекса 2007 г. условия и возможность заключения брака определяются для каждого из брачующихся его (ее) личным законом в момент заключения брака. Форма заключения брака должна определяться в соответствии с правовыми нормами страны, в которой заключается брак. В случае разного гражданства сторон применяется законодательство государства, на территории которого они имеют совместное место жительства.Принцип подчинения формы заключения брака правовым нормам места его заключения (lex loci celebrationis) был известен практике турецких судов еще до принятия Закона 1982 г. и Кодекса 2007 г. Так, в 1937 г. Высший кассационный суд установил, что зарегистрированный между болгарской гражданкой и турецким гражданином брак на
территории Болгарии подчиняется болгарскому праву , в 1974 г. - указал, что регистрация брака между гражданином Турции с гражданкой Ирака на территории Ирака подчиняется праву Ирака[341] [342]. Высший кассационный суд Турции всегда твердо придерживался данной практики[343]. Турецкие исследователи рассматривают помолвку и вступление в брак в качестве «семейного» контракта[344] [345]. Аналогично обстоятельствам, препятствующим заключению гражданско-правовой сделки, выделяются односторонние и двусторонние препятствия к заключению брака в контексте МЧП. Односторонними препятствиями являются ограничения, предусмотренные личным законом одного из вступающих в брак, но влияющие на возможность заключения брака обеими сторонами. В качестве примера в турецкой литературе приводят недостижение определенного возраста или полигамия в браке . Так, если гражданка Швейцарии 17 лет и турецкий гражданин 38 лет захотят вступить в брак, такой брак не может быть зарегистрирован в Турецкой Республике. В данном случае гражданка Швейцарии не будет обладать правоспособностью для вступления в брак (согласно турецкому праву, по общему правилу, минимальный возраст для вступления в брак - 18 лет). Согласно ст. 14 Кодекса 2007 г. основания и последствия 350 расторжения брака и сепарации регулируются законом общего гражданства сторон. Если стороны имеют различное гражданство, то подлежит применению законодательство государства, на территории которого они имеют совместное местожительства, а в случае его отсутствия применяются нормы турецкого законодательства. Аналогичным образом применимое право определяется и в случаях, если брак признан ничтожным. В этом контексте следует отметить следующее судебное решение. При рассмотрении дела о разводе и разделе общей собственности Высший кассационный суд пришел к выводу, что нормы турецкого права не являются применимыми, так как супруга турецкого гражданина проживает в Германии и имеет немецкое гражданство, следовательно, компетентным является немецкое право . Интересно отметить, что на основании п. 3 ст. 13 Кодекса 2007 г. (« ... если стороны имеют различное гражданство, то применяется закон их постоянного совместного проживания, а в случае отсутствия такового - турецкое право... »), Высший кассационный суд должен был бы применить турецкое право, так как стороны проживали в различных странах и очевидно не имели места постоянного совместного проживания. При рассмотрении споров в области семейных отношений перед судом помимо вопросов применимого права возникают вопросы конфликта юрисдикций. Так, гражданин Канады, проживающий в Стамбуле, обратился в турецкий суд с иском о разводе. Турецкий суд в процессе рассмотрения дела пришел к выводу, что не существует оснований для его разрешения турецким судом, так как: 1) супруга заявителя имеет постоянное место проживания на территории Испании; 2) у супругов отсутствует собственность на территории Турецкой Республики; 3) несмотря на то, что заявитель проживает в Турции, он не предъявил достаточных доказательств, что Турция является его постоянным, а не временным местом проживания. В итоге в удовлетворении иска было отказано, производство по делу прекращено . Интересно отметить, что согласно превалирующему в турецкой доктрине мнению, в случае правовых коллизий при разводе должно [349] [350] применяться более жесткое правовое регулирование . К примеру, полигамные браки запрещены по законодательству и Турции, и Г ермании. Как отмечается в турецкой доктрине, согласно немецкому праву полигамный брак считался недействительным с момента его заключения, а согласно турецкому законодательству - с момента вынесения соответствующего решения, признающего подобный брак недействительным. Такой брак будет считаться недействительным с - 354 момента его заключения, как это предписывает немецкий законодатель . На основании п. 2 ст. 14 Кодекса 2007 г. коллизионное регулирование в отношении развода и разлучения применяется и в отношении требования о выплате алиментов между разведенными супругами . Указанная статья представляет собой яркий пример влияния международно-правовых норм на национальное законодательство. Статьи 2 и 8 Гаагской конвенции 1973 г. о праве, применимом к алиментным обязательствам, закрепляют аналогичное решение коллизионных проблем[351] [352] [353] [354]. Ст. 2 Гаагской конвенции 1973 г. применяется к алиментным обязательствам, возникающим из семейных отношений, отцовства или материнства, брака или свойства, включая алиментные обязательства в отношении внебрачного ребенка. Статья 8 устанавливает, что право, применяемое к расторжению брака в Договаривающемся государстве, в котором произведено или признано расторжение брака, регулирует алиментные обязательства между разведенными супругами и пересмотр решений, относящихся к этим обязательствам. Следует заметить, что турецкий законодатель, формулируя норму о расторжении брака, не учел современной европейской тенденции расширения автономии воли сторон, которая все чаще применяется в брачно-семейных отношениях. В качестве примера следует привести ст. 55 Кодекса МЧП Бельгии или ст. 5 «Рим III», согласно которым сторонам предоставляется право выбора применимого права путем обоюдного согласия. Статус имущественных отношений между супругами Вопрос о режиме имущественных отношений возникает при совершении супругами сделок или иных юридических действий, влекущих имущественные последствия. В соответствии со ст. 15 Кодекса 2007 г. в отношении общей собственности супруги могут в прямой форме выбрать право одного из мест их постоянного проживания или закон их гражданства в момент нахождения в браке. Возможность выбора сторонами применимого права в данном случае представляет собой одно из ярких проявлений эволюции коллизионно-правового регулирования брачно-семейных отношений международного характера, таким образом, данная правовая норма отражает давно известный общий принцип МЧП - lex voluntatis . Однако если выбор права супругами не производится, то применяется закон места их совместного проживания, а при его отсутствии - турецкое право. При ликвидации имущества соответствующие права и обязанности супругов определяются законодательством государства, на территории которого находится недвижимое имущество. Анализ данных норм позволяет сделать вывод, [355] что критерии гражданства и местожительства в турецком законодательстве взаимно дополняют друг друга. 358 местожительства . Установление происхождения детей Статьи 16 и 17 Кодекса 2007 г. регулируют вопросы установления и оформления происхождения ребенка. Согласно п. 1 ст. 16 происхождение должно определяться на основе права страны места рождения ребенка (lex orinis). В случае, если происхождение не может быть установлено на основе этих правовых норм, компетентным является право страны постоянного места проживания ребенка. Если происхождение ребенка не может быть определено согласно этим правовым нормам, его следует установить в соответствии с нормами национального права матери или отца на момент рождения ребенка. Если и это по каким-то причинам не представляется возможным, применимо право совместного постоянного места проживания матери и отца на момент рождения ребенка. Если данный правопорядок также не в состоянии установить происхождение ребенка, оно устанавливается согласно закону страны места рождения ребенка. Аналогичная норма предусмотрена ГК Греции (ст. 19-21). По всей видимости, закрепление данных норм турецким и греческим законодателями обусловлено значением религии и традиций в данных [356] странах, кроме того, подобное регулирование предполагает закрепление приоритета закона, который разрешает узаконение. Как мы видим, ст. 16 устанавливает цепочку сложных соподчиненных коллизионных норм, которые образуют замкнутый круг компетентных правопорядков. Основное право - lex orinis ребенка; субсидиарное право I степени - lex domicilii ребенка; два субсидиарных правопорядка II степени - lex nationalis матери или отца; субсидиарное право III степени - закон места совместного постоянного проживания родителей; субсидиарное право IV степени (оно же - основное право) - опять же lex orinis ребенка. В конечном счете, наиболее компетентным законом для установления происхождения согласно турецкому праву является личный закон ребенка на момент его рождения . При этом остается нерешенным вопрос, что делать правоприменителю, если данный закон не позволяет установить происхождение. Обычно в таких ситуациях законодатель обращается к праву страны суда; однако турецкий законодатель по какой- то причине от подобной конструкции отказался. На наш взгляд, отказ от конструкции lex fori следует оценить положительно, так как подобное решение учитывает современные тенденций развития МЧП и устанавливает более гибкие коллизионные принципы360 — lex domicilii и lex nationalis. Тем не менее, указанная норма закрепляет приоритет применения закона, разрешающего узаконение361. Последствия происхождения согласно ст. 17 должны определяться в соответствии с нормами, на основании которых устанавливалось происхождение ребенка. Однако в случае, если мать и отец ребенка имеют общее гражданство, то [357] [358] [359] последствия происхождения регулируются их личным законом; а в случае его отсутствия применяются правовые нормы места их совместного проживания. Презумпция общего гражданства играет доминирующую роль в коллизионном регулировании последствий происхождения[360]. Выводы к главе III Представив общую характеристику основных институтов особенной части МЧП в законодательстве Турецкой Республики, следует прийти к выводу, что именно институты особенной части МЧП в законодательстве Турецкой Республики подверглись наибольшему изменению с целью их модернизации, детализации и сближению с европейским коллизионным регулированием. В первую очередь, среди достижений турецкого законодателя следует отметить развитие коллизионного регулирования институтов договорного права (по сравнению с регулированием, предложенным в Законе 1982 г.). Так, сохранено закрепление принципа автономии воли сторон в качестве генеральной коллизионной привязки, а также использование принципа наиболее тесной связи в случае отсутствия выбора права сторонами. Принцип наиболее тесной связи трактуется, в первую очередь, как право места обычного проживания лица, принявшего на себя основное обязательство по исполнению договора. В то же время турецкий законодатель в целом воспринял концепцию общей и частных презумпций (прежде всего, презумпции характерного исполнения), закрепленную в Римской конвенции и «Рим I». Это наглядно демонстрирует восприятие турецким законодателем европейского подхода к коллизионному регулированию институтов договорного права. Современное турецкое законодательство в области международного договорного права было приведено в соответствие с «Рим I» и Законом Швейцарии, а также разрешены все спорные вопросы, дававшие повод для критики Закона 1982 г. ввиду неполноты коллизионного регулирования договорных отношений. По вопросу коллизионного регулирования внедоговорных обязательств в Кодекс 2007 г. имплементированы многие положения «Рим II» и предпринята масштабная детализация такого регулирования. Дальнейшую разработку и диверсификацию получили коллизионные правила в сфере вещных отношений - так, были введены нормы о коллизионном регулировании вещных прав на транспортные средства, а также на права интеллектуальной собственности. Серьезные изменения претерпели коллизионные правила в сфере семейных правоотношений. В целом эти изменения можно охарактеризовать как позитивные, но при этом сохраняется поле для большего внедрения и использования принципа автономии воли сторон. Между тем, в связи с развитием европейского законодательства, в частности, с принятием в 2010 г. «Рим III» и «Рим IV» следует предположить, что турецкий законодатель продолжит работу по приведению коллизионного права Турции в соответствие с европейскими подходами.