§ 4. Относительно так называемой «специфики» противоречий в мышлении

Когда обосновывают необходимость «учитывать» специфику диалектических противоречий, какими они выступают в позна­ющем мышлении субъекта, часто ссылаются на то обстоятель­ство, что человеческое мышление не может не модифицировать объективных противоречий при их идеальном воспроизведении.

части» допустить эту субъективную «специфику», то в дальней­шем исключительно ценой непоследовательности и эклектизма можно спасти мышление от полного поглощения этой «специфи­кой». Иначе говоря, здесь таится не что иное, как кантианская гносеология с ее дуалистическим разрывом субъекта и объекта.

Поэтому и категория диалектического противоречия, по­скольку предстоит понять ее как одну из необходимых всеоб­щих форм познания истины, берется как тождественная для мышления с его предметом, а не как форма «связи» между ними как различными и лишь взаимодействующими между собой чужеродными друг для друга моментами. Иначе говоря, речь не идет о противоречии, каким его пытаются фиксировать в онтоло­гическом, гносеологическом учениях или в учении о категориях,, когда эти учения существуют одно наряду с другим. Такое под­разделение на три «учения» вообще снимается. Поэтому про­тиворечие рассматривается как категория, являющаяся столь же принадлежащей объективной диалектике, сколь и субъек­тивной, столь же относящейся к теории познания, сколь и к ло­гике. Оно — категория одной единой науки — диалектической логики — в полном соответствии с ленинским принципом совпа­дения диалектики, логики и теории познания. «Диалектика и есть теория познания... (это... суть дела)» ^[9].

Таким образом, как это ни пародоксально, категория диа­лектического противоречия берется в качестве категории теоре­тического мышления и одновременно именно для того, чтобы удержать ее как таковую, а не подменить чем-либо иным, рас­сматривается как совершенно лишенная какой бы то ни было* «изначальной» специфики, исходящей от субъекта.

Поэтому вся суть дела заключается в том, чтобы раскрыты гносеологические, методологическ ие функции категории проти­воречия как идеальное обнаружение ее субстанциальной все- общности, в том, чтобы проблему гарантии этой всеобщности решить как проблему деятельности познающего мышления. Ка­

тегории вообще должны быть поняты не как отчужденные, при­нявшие вид самостоятельных сил и стоящие над всем миром и человеческой активностью, а как формы человеческой деятельно­сти, которые, выступая в качестве идеальных, совпадают с фор­мами объектов. Это совпадение осуществляется не каким-то посторонним рациональному процессу иррациональным «отнесе­нием» к объекту, а самой деятельностью и имманентно ей. Ибо само активное методологическое функционирование категорий— это не дополнение к тому, что в них тождественно всеобщим формам действительности, а единственно возможный способ, каким они реализуют свое совпадение с последними. Они выпол­няют свои функции в меру своего совпадения с этими формами. Стало быть, исследование противоречия как универсальной фор­мы познания истины, занимающей по необходимости определен­ное место в структуре научной теории, — ключ к усмотрению и доказательству его универсальной всеобщности в самой дейст­вительности.

♦ ♦

Резюмируем сказанное. Во-первых, попытаться исследовать противоречие как категорию диалектической логики — это зна­чит взять его не просто как закон бытия, игнорируя его гносеоло­гические функции, т. е. как чисто онтологическую категорию, и в то же время не как атрибут познания, достояние субъекта в отличие от всякого объекта, а как категорию, тождественную для мышления и бытия. Во-вторых, нельзя понять, что такое диалек­тическое противоречие, на уровне эмпирического описания. Это можно сделать, лишь проанализировав его особое место и его особую роль в структуре научной теории, воспроизводящей ло­гику предмета.