Стандарт доказывания
Еще одной категорией доказательственного права, которая признается в различных правовых системах, является стандарт доказывания (standard of proof). Как правило, в результате распределения бремени доказывания, о чем уже упоминалось ранее, выявляется сторона, на которую возложена обязанность по представлению тех или иных доказательств.
Однако само по себе это распределение не определяет характера необходимых доказательств (не регламентирует их вид, не предъявляет к ним каких-либо иных специальных требований и прочее).В теории доказательственного права эта функция возложена на стандарт доказывания, который и определяет необходимую степень убедительности того или иного доказательства. В результате соблюдения стандарта доказывания арбитр может сделать вывод, что то или иное утверждение стороны о фактических обстоятельствах является доказанным[570].
Следует отметить, что стандарт доказывания тесно связан с другим важным понятием доказательственного права — критерием доказанности. Г оворя об этой категории, Н.Г. Елисеев отмечает[571], что речь идет об изучении и объяснении условий, при которых доказываемый факт следует считать установленным. В критерии доказанности можно выявить субъективные и объективные элементы. В качестве первых могут фигурировать вера, убежденность или достоверность, в качестве вторых - истина или определенная степень ее вероятности[572]. С достаточной степенью условности можно сказать, что указанные элементы стали основой для различных подходов к определению стандарта доказывания, применяемых в системах общего и континентального права.
Система общего права использует так называемый «баланс вероятностей», с помощью которого судом делается вывод о том, что тот или иной факт или утверждение вероятно существовали или скорее имели место. В качестве примера вероятностной оценки того или иного факта можно привести решение арбитрами вопроса о применении обеспечительных мер, когда такое применение связывается с возможностью (вероятностью) затруднений исполнения судебного акта.
Как пишет Н.Г. Елисеев, в аналогичной ситуации в государственных судах требуется обосновать преимущественную вероятность того или иного обстоятельства[573].Однако в континентальной системе большее распространение получила концепция внутреннего убеждения судьи или арбитра[574]. Эта концепция известна в разных странах как «I’intime conviction du juge» (Франция), «il libero convincimento del giudice» (Италия), «die richteriche uberzeugeng» (Германия).
Для данной концепции решающее значение имеют как раз субъективные элементы критерия доказанности. Отдельные авторы предполагают[575], что континентальная система устанавливает более высокий стандарт доказывания, чем система общего права, упоминая в качестве примера австрийское процессуальное право, в котором суд при оценке доказательств должен руководствоваться даже не внутренним убеждением, а «полной убежденностью» («volle uberzeugeng»)[576].
Однако решающее значение для каждой системы имеет ответ на общий вопрос о том, какое доказательство имеет преобладающий вес. Таким образом, практический результат применения обеих систем является одинаковым[577].
Вот как комментирует применение стандарта доказывания в странах континентальной правовой системы Б. Онотье: «Авторы, которым пришлось изучать право во Франции или в Бельгии, пришли к заключению, что суды не применяют правила, содержащиеся в процессуальном законодательстве, касательно бремени и стандарта доказывания с математической точностью. Первоначально суды устанавливают возможность или вероятность [существования того или иного обстоятельства - прим. мое, А.Г.], достаточную для того, чтобы вынести судебный акт, далее судьи предоставляют противоположной стороне возможность объясниться, для того, чтобы в конце концов создалась обратная вероятность»[578].
В итоге многие ученые делают вывод об отсутствии принципиальных разногласий между системами общего и континентального права в вопросах стандарта доказывания[579].
Вместе с тем, англо-американская модель, связанная с балансом вероятностей, получила в международном коммерческом арбитраже гораздо более широкое распространение. Использование этого подхода удобно для различного рода арбитражей, включая рассмотрение инвестиционных споров в МЦУИС[580].
Было бы слишком простым сказать, что одна из систем оценки доказательств, в свете ее использования в международном коммерческом арбитраже, превосходит другую. Концепция баланса вероятностей не отменяет необходимости соблюдения требования о достоверности доказательства. В то время как внутреннее убеждение арбитра не позволяет закрыть глаза на предоставленное ему более весомое доказательство.
Поскольку арбитражные регламенты в основной своей массе не указывают на необходимую степень убедительности того или иного доказательства, зачастую наличие «внутреннего убеждения» арбитра все же влияет на его оценку.
Как отмечает М. Казази (Mojtaba Kazazi)[581], доказательства всегда проходят через призму внутреннего убеждения арбитра, в чем неизменно присутствует человеческий фактор. Ему вторит замечание, сделанное другим исследователем: «Доказательства ни в коем случае не должны соперничать лишь сами с собой, напротив, они должны проходить сквозь призму человеческого опыта и разума»[582]. Таким образом, можно сделать вывод о необходимости повсеместного применения критерия внутреннего убеждения в оценке доказательств.
Распространенным является мнение о том, что в отдельных случаях арбитры могут установить свой собственный стандарт доказывания, опираясь на применимое материальное право[583]. В некоторых ситуациях такой стандарт может быть даже выше, чем применяемые в гражданском процессе систем общего и континентального права подходы. Конечно, он никогда не должен выходить за пределы применяемого в уголовном процессе стандарта «выше разумных сомнений» («beyond reasonable doubt»). Более высоким стандарт доказывания должен быть в делах, связанных с заявлениями о различного рода мошеннических действиях, фальсификациях и подлоге.
При этом арбитрам важно учитывать, что стандарт доказывания может определяться только характером заявлений стороны, а не персональными характеристиками лиц, участвующих в разбирательстве. Одновременно существуют ситуации, при которых арбитры должны применять стандарт доказывания «ниже низшего»[584]. В качестве примера такого стандарта можно привести уже упоминаемое решение вопроса о применении обеспечительных мер.Тем не менее вряд ли можно найти прямое указание на то, что арбитры должны выносить исполнимое («enforceable») решение. Представляется целесообразным учитывать при использовании того или иного подхода к стандарту доказывания принципы, существующие в этой сфере в том государстве, где потенциально может быть истребовано признание и приведение в исполнение арбитражного решения.
Г оворя о возможной гибкости в подходе к определению стандарта доказывания, следует упомянуть концепцию, появившуюся в теории международного арбитража благодаря отдельным решениям - «plausible standard of proof»58 («правдоподобный стандарт доказывания). Согласно этой концепции в зависимости от практических задач, стоящих перед сторонами спора и составом арбитража, стандарт доказывания может уменьшаться и расти в рамках рассмотрения одного и того же дела несколько раз. Практической иллюстрацией снижения стандарта доказывания в такой ситуации может являться пример, когда участнику спора необходимо доказать стоимость отдельно взятой акции на конкретный момент времени. Для этих целей вполне достаточно принести ежедневную экономическую газету с указанием котировок такой акции.
Также на изменение стандарта доказывания может влиять применимое материальное право. К примеру, определение размера убытков в континентальной правовой системе априори предполагает более высокий стандарт доказывания. Обратным примером является разрешение деликтного спора в странах общего права, где в рамках известного римского правила «res ipsa loquitur» (лат., «Неосторожность говорит сама за себя») заявителю требований о взыскании ущерба первоначально не нужно доказывать причинно-следственную связь между действиями ответчика и наступившими негативными последствиями.
На практике возникают ситуации, когда применимое материальное право и условия контракта по-разному определяют стандарт доказывания, в частности, субъективные свойства доказательств, представляемые стороной. В качестве примера здесь можно привести дело, рассмотренное Международным арбитражным судом Международной торговой палаты[585] [586] [587]: в договоре поставки стороны договорились, что для выявления дефектов переданного товара заказчик единолично назначает эксперта без участия поставщика. Такое доказательство не отвечало критериям применимого материального права, однако арбитры согласились с подходом, согласованным сторонами в договоре. Однако высказывается мнение, что стандарт доказывания не должен меняться при оценке того или иного заявленного утверждения о фактических обстоятельствах, а должен быть единым и неизменным, что может оказать дополнительную помощь сторонам в прогнозировании предполагаемой оценки доказательств . 3.1.4.