<<
>>

2. 2. Проблемы выделения оснований несостоявшихся сделок

Рассмотрев основания признания сделки несостоявшейся (договора незаключенным) по законодательству, необходимо отметить, что нет четкого, научно обоснованного критерия для выделения несостоявшихся сделок.

Кроме того, отсутствует четкий, научно обоснованный и, самое

«211

главное, единыи критерии для выделения основании признания

сделок недействительными, разграничения с основаниями признания сделок несостоявшимися.

«Резиновая» формулировка ст. 168 ГК позволяет формально считать недействительными большое количество сделок, в том числе и те действия, которые вообще нельзя считать сделками, т. е. несостоявшиеся сделки.

Следствием отсутствия четкого научно обоснованного критерия для выделения оснований признания сделки недействительной и несостоявшейся являются следующие проблемы: —

одно и то же основание в законодательстве служит и для признания сделки недействительной, и для признания сделки несостоявшейся; —

основание, по своей правовой природе служащее критерием для выделения несостоявшейся сделки, в соответствии с законодательством является основанием для признания сделки недействительной; —

основание, по своей правовой природе не служащее критерием для выделения несостоявшейся сделки, в соответствии с законодательством является таковым.

Рассмотрим эти проблемы на примерах.

Так, в соответствии с п. 2 ст. 162 ГК «в случаях, прямо указанных в законе или в соглашении сторон, несоблюдение простой письменной формы сделки влечет ее недействительность», в соответствии с п. 1 ст. 165 ГК — «несоблюдение нотариальной формы сделки влечет ее недействительность». В соответствии же с абз. 2 п. 1 ст. 434 ГК «если стороны договорились заключить договор в определенной форме, он считается заключенным после придания ему условленной формы...», «договор считается заключенным, если между сторонами, в требуемой в подлежащих случаях форме, достигнуто соглашение по всем существенным условиям» (п.

1 ст. 432 ГК)148. Таким образом, в случае несоблюдения формы сделка считается как несостоявшейся, так и недействительной. Как пра- вильно замечает Н. Д. Шестакова, «необходимо устранить коллизию норм путем определения случаев, когда несоответствие формы сделки требованиям закона или соглашению сторон влечет недействительность сделки, а когда — незаключенность»149.

Считаем, что по общему правилу несоблюдение формы сделки должно являться основанием для признания ее несостоявшейся, о чем подробнее будет сказано ниже.

Также в соответствии с п. 3 ст. 433 ГК «договор, подлежащий государственной регистрации, считается заключенным с момента его регистрации, если иное не установлено законом». В соответствии же с п. 1 ст. 165 ГК «несоблюдение... в случаях, установленных законом, — требования о государственной регистрации сделки влечет ее недействительность». Иными словами, в случае несоблюдения требования о государственной регистрации сделки сделка считается или несостоявшейся, или недействительной. В литературе и в судебной практике различие проводится по следующему критерию: если в отношении конкретного вида сделки, государственная регистрация которой обязательна, указано, что в случае несоблюдения этого требования сделка является недействительной, то такая сделка признается недействительной; если не указано, — то незаключенной.

Е. С. Болтанова объясняет это тем, что в одних случаях государственная регистрация договора — конститутивный элемент соглашения (в данном случае договор признается незаключенным), в

214

других же — условие его действительности .

Однако, на наш взгляд, здесь возникает правовой дуализм, который ничем не оправдан. Одинаковое основание, как правило, должно влечь одинаковые последствия. Основанием для признания сделки несостоявшейся или недействительной является не столько вид сделки, сколько необходимость ее государственной регистрации. Вид сделки является основанием для разделения сделок на требующие государственной регистрации и не требующие таковой.

Поэтому, если государственная регистрация сделки обязательна, то и последствия несоблюдения этого требования во всех случаях, по крайней мере, должны быть одинаковыми.

На основании изложенного считаем необходимым внесение изменений в гражданское законодательство. По нашему мнению, несоблюдение требования о государственной регистрации сделки не может являться основанием для признания сделки несостоявшейся, поскольку требование о государственной регистрации сделок не является стадией заключения договора. Договор — это соглашение, сам по себе как сделка он уже состоялся до государственной регистрации. Он не может стать незаключенным в случае его нерегистрации (это фикция!). На государственную регистрацию представляется состоявшийся договор, и эта функция никакого отношения к заключению договора не имеет. Поэтому несоблюдение требования о государственной регистрации договора (сделки) с недвижимым имуществом как основание признания его незаключенным не соответствует правовой природе этого института.

Правда, в юридической литературе имеется и другая точка зрения, согласно которой государственная регистрация является стадией процесса заключения договора. Так, А. М. Эрделевский указывает: «Государственная регистрация, в отличие от нотариального удостоверения сделки, не является некой специальной формой сделки, которую стороны могут выбирать по своему усмотрению, хотя бы по закону такая форма и не требовалась. Государственная регистрация сделки является специальной стадией, завершающей

лі г

процесс совершения сделки» . С. А. Денисов также предлагает рассматривать государственную регистрацию договора в качестве факультативной стадии заключения договора150. Е. С. Болтанова отмечает, что государственная регистрация — это конститутивный (т. е. составной) элемент соглашения151.

Однако считать государственную регистрацию стадией заключения договоров неверно. Указанное, в частности, подтверждается определениями Конституционного Суда РФ от 05.07.2001 г.

по жалобе ЗАО «Сэвэнт» и ЗАО «Ребау АГ» на нарушение конституционных прав и свобод положениями п. 1 ст. 165, п. 3 ст. 433 и п. 3 ст. 607 ГК. Заявители в данных делах обжаловали указанные положения нормативных актов, ссылаясь на то, что они лишают заинтересованных лиц возможности заключить договор на основе свободного волеизъявления и приобрести права и обязанности по сделке без санкции со стороны органа государственной власти, осуществляющего регистрацию договора, а в том случае, если договор не зарегистрирован, лишают сторону в договоре права на судебную защиту. Конституционный суд по этому поводу указал, і что «право лица на аренду конкретного помещения возникает в силу гражданского договора... государственная регистрация договора аренды здания или сооружения, равно как и государственная регистрация права его аренды, производимые соответствующим учреждением, не могут подменять собой договор аренды как основание возникновения, изменения и прекращения права аренды, вторгаться в содержание договора. Государственная регистрация — как формальное условие обеспечения государственной, в том числе судебной, защиты прав лица, возникающих из договорных отношений, объектом которых является недвижимое имущество, — призвана лишь удостоверить со стороны государства юридическую силу соответствующих правоустанавливающих документов. Она не затрагивает самого содержания указанного гражданского права, не ограничивает свободу договоров ... и потому не может рассматриваться как недопустимое произвольное вмешательство государства 218

в частные дела»

Также, совершенно справедливо замечает по этому поводу В. Груздев, аргументируя, что «нотариальное удостоверение и государственная регистрация — юридически значимые действия, совершаемые не сторонами договора, а уполномоченными на это

государственными органами (должностными лицами). Следовательно, воля вступающих в договор участников имущественного оборота непосредственного выражения в указанных действиях не находит... нотариальное удостоверение и государственная регистрация вообще находится за пределами понятия договора-сделки, то есть соглашения (единого волевого акта) его сторон»152.

Еще одним аргументом в пользу такого вывода служит существование в законе так называемой «реанимации» («исцеления») сделок, совершенных с нарушением нотариальной формы, а также требования о государственной регистрации (п. 2 и 3 ст. 165 ГК). Дело в том, что сама возможность «реанимации» обусловлена тем, что стороны, пусть и не оформив надлежаще свое соглашение, а также не зарегистрировав его в установленном порядке, вместе с тем воли все-таки согласовали»153. «Акт регистрации для самой сделки никакого «образующего» значения не имеет»154.

На основании изложенного считаем, что государственная регистрация не может являться стадией заключения договора, а потому несоблюдение требования о государственной регистрации неправильно считать основанием для признания договора незаключенным (сделки несостоявшейся).

Несоблюдение требования о государственной регистрации сделки, исходя из публичности правовой природы данного требования, скорее, может являться основанием для признания договора недействительным (во всех случаях, а не только тогда, когда такое последствие прямо предусмотрено законом!).

Однако, как представляется, целесообразным было бы исключение из законодательства требования о государственной регистрации сделок. Это позволит устранить имеющуюся неопределен-

? ^ 222

ность, на которую обратил внимание Ф. С. Хейфец , в том, что сделка без государственной регистрации является недействительной, а суд в случае уклонения одной из сторон от ее регистрации вправе по иску другой принять решение о регистрации такой сделки (сделки, которая является недействительной), т. е. санкциониро-

223

вать недействительную сделку .

Также исключение из законодательства требования о государственной регистрации сделок позволит устранить двойную регистрацию, поскольку гражданское законодательство помимо требования о государственной регистрации сделки содержит требование и о государственной регистрации права, возникающего по сделке. Одновременная государственная регистрация и прав, и сделок является явно избыточной.

Поэтому полностью согласны с предлагаемым упразднением системы государственной регистрации договоров как излишней, что обсуждалось и принято на заседании Совета по кодификации гражданского законодательства при Президенте Российской Федерации155. Отсутствие требования о государственной регистрации сделки в ГК ни в коей мере не ослабит созданные институтом государственной регистрации гарантии защиты права собственности и других вещных прав, поскольку в любом случае в соответствии со ст. 131 ГК государственная регистрация прав на недвижимое имущество останется обязательной. Объективно она одна самостоятельно сможет обеспечить эти гарантии. Так, на государственную регистрацию прав на недвижимое имущество всегда представляются документы, являющиеся основанием для возникновения, ограничения (обременения), перехода или прекращения права на недвижимое имущество, т. е. в том числе и договоры. Если же данные договоры будут иметь признаки ничтожности или незаключенности, то в государственной регистрации будет отказано, поскольку такие сделки в соответствии со ст. 167 ГК не влекут последствий иных, кроме тех, которые связаны с их недействительностью либо в соответствии со ст. 425 ГК вообще не влекут никаких последствий. Порядок государственной регистрации прав на недвижимое имущество (личное обращение с заявлением правообладателя, сторон договора или уполномоченного им (ими) на то лица при наличии у него нотариально удостоверенной доверенности) также гарантирует от иных нарушений прав на недвижимое имущество.

Как нам представляется, право на недвижимое имущество в соответствии с п. 2 ст. 8 ГК и абз. 2 п. 1 ст. 2 Закона о регистрации с точки зрения публичной защиты его государством у стороны не возникнет, пока оно не будет зарегистрировано. Однако договор, даже без регистрации, как фактически совершенный уже считается заключенным и действительным. Право на недвижимое имущество по такому договору может быть зарегистрировано любой из его сторон в любой момент, в том числе и при помощи суда путем понуждения. Поэтому считаем, что в ГК (аналогично тому, как это регулируется в ст. 165 и 551) должна быть установлена возможность принудительно требовать государственной регистрации права, а требование государственной регистрации сделки исключено как излишнее.

Что касается так называемых реальных договоров, то, на наш взгляд, также не должно быть оснований считать сами соглашения о передаче имущества без факта передачи имущества незаключенными.

В соответствии с п. 2 ст. 433 ГК при заключении реальных договоров правообразующее значение придается не только факту соглашения об условиях передачи, но и самой передаче, что, по нашему мнению, нецелесообразно ввиду нижеследующего.

В соответствии с п. 3 ст. 154 ГК для заключения договора необходимо выражение согласованной воли двух сторон (двусторонняя сделка) либо трех или более сторон (многосторонняя сделка). Как справедливо замечает М. В. Телюкина, «поскольку редакция этой нормы не содержит упоминания о том, что для заключения договора необходимо еще кое-что (помимо согласованной воли), то по сути нормы о реальных сделках противоречат названному поло-

225

жению Кодекса»

По нашему мнению, передача и принятие вещи, в случае, если ранее имело место соглашение об условиях передачи, является лишь реализацией этого соглашения. В случае же, если соглашение об условиях передачи вещи формально не было оформлено, то передача и принятие имущества, как правило, свидетельствуют о наличии этого соглашения (как единственном юридическом факте для заключения договора) и являются реализацией этого соглашения, а отнюдь не служат условием заключения договора156.

При этом, на наш взгляд, не имеет значения, происходит передача в момент соглашения или же она отсрочена от него во времени, происходит передача по консенсуальному или по реальному договору. То есть передача имущества в любом договоре по отношению к соглашению сторон носит второстепенный характер, является лишь реализацией этого соглашения и одновременно свидетельством того, что соглашение имело место. Так, если передача вещи будет происходить без соглашения сторон (даже если передающая имущество сторона намерена совершить реальный договор), то договора не возникнет, а к отношениям сторон будут применяться нормы о неосновательном обогащении. Передающая имущество сторона в одностороннем порядке не вправе отступить от достигнутого соглашения (вне зависимости от того, реальный или консенсуальный договор она намерена совершить). Скажем, если стороны договорились о займе в 5000 рублей, а взаймы передается 1000 рублей или 10 000 рублей, то для того чтобы возник договор займа, контрагент должен согласиться с предлагаемыми изменениями. «Без consensus вообще не может быть договора» (так считали еще в Древнем Риме), в том числе и реального.

Передача имущества не является неким самостоятельным, наряду с формальным соглашением, волеизъявлением, поскольку передача имущества не может происходить с отступлениями от этого соглашения.

То есть передача имущества является лишь реализацией соглашения (его исполнением, в том числе и по реальному договору), а в случае, если соглашение об условиях передачи вещи формально не было оформлено, передача и принятие имущества, являясь реализацией соглашения, будут формой его достижения и одновременно доказательством его наличия.

Единственное исключение, исходя из того, что реальный договор считается заключенным с момента передачи имущества, — это то, что у передающей имущество стороны есть право изъявления воли на реализацию (точнее говоря, изъявление желания на исполнение) самого соглашения: захотел, передал имущество по достигнутому сторонами соглашению в соответствии с его условиями, а захотел — отказался от передачи имущества.

Как представляется, передача имущества не может быть неким дополнительным к самому соглашению для заключения договора элементом: соглашение либо есть, либо его нет вовсе. Такое исключение в законодательстве нецелесообразно, да и противоречит ст. 309, 398 ГК: стороны свободно, без какого-либо воздействия, достигали соглашения, исполнять которое они обязаны.

Таким образом, по нашему мнению, передача имущества как в реальном, так и в консенсуальном договоре имеет отношение не к заключению договора, а к его исполнению, а единственным условием заключения договора является достижение соглашения.

С этих позиций, на наш взгляд, реальным (т. е. зачастую только путем передачи вещи, свидетельствующей о соглашении) может быть способ заключения договора. Путем конклюдентных действий, в частности путем передачи вещи как одним из их видов (ст. 438 ГК), зачастую происходит заключение как консенсуально- го, так и реального договора. Передача вещи по реальному договору (впрочем, так же как и по консенсуальному договору) — это, скорее, не условие заключения договора, а в некоторых случаях — способ заключения договора, и практически всегда — способ исполнения договора.

Как замечает В. Груздев, «передача и принятие имущества есть элементы волеизъявлений сторон, окончательно их оформляющие и выражающие вовне. Значит, и здесь (речь идет о реальных договорах. — 5. К.) существует ліудь один юридический факт — соглашение (совпадение воль сторон), элементами которого являются действия по передаче и принятию имущест- ва»157. На наш взгляд, В. Груздев прав лишь в том, что в данном случае единственным юридическим фактом для заключения договора является соглашение. Что касается передачи вещи, то, по нашему убеждению, — это, скорее, не элемент волеизъявления стороны, а способ выражения волеизъявления стороны (причем не единственный), реализация самого соглашения в отношениях сторон. То есть договор заключается путем соглашения о приеме- передаче имущества, в котором передача и прием имущества без возражений от контрагента есть всего лишь один из способов достижения соглашения и одновременно доказательство исполнения соглашения одной из сторон. А поскольку передача вещи — это доказательство исполнения соглашения одной из сторон, то оно одновременно выступает также и доказательством наличия самого соглашения.

Правда, говоря о договорах, которые в настоящий момент отнесены к реальным, необходимо отметить одну их важную особенность: исполнение обязанности по передаче вещи зачастую всегда будет первым, и оно всегда будет обусловливать наличие корреспондирующей ему обязанности (по договорам, отнесенным сейчас к консенсуальным, обусловленность передачи отсутствует). То есть по соглашению о передаче имущества в аренду (консенсуальный договор) можно оплатить арендную плату как бы за будущее использование арендуемого имущества. По соглашению о предоставлении займа без передачи суммы займа, ни при каких обстоятельствах не сможет произойти и ее возврата с процентами. Однако принудить к исполнению договора займа, т. е. к передаче имущества, с момента достижения соглашения о его предоставлении, на наш взгляд, препятствий быть не должно. Нет же препятствий заключить соглашение о передаче имущества в аренду путем консен- суальной сделки и уже иметь возможность требовать передачи имущества или привлечения к ответственности за непередачу. Как нет препятствий заключить договор купли-продажи с существенным для его заключения условием о передаче товара первым, по которому требовать передачи товара в собственность или привлечения к ответственности за непередачу. Иначе получается, что в реальном договоре контрагент является заложником добросовестности действий со стороны, осуществляющей предоставление по такому договору. На наш взгляд, защита законодательством такого интереса нецелесообразна.

При этом не может быть принят во внимание и довод о том, что нецелесообразно понуждать к передаче вещи по реальному договору (скажем, займа или хранения) непрофессионального заимодавца или хранителя (в отличие от договоров профессионального хранения и кредита, которые по своей природе являются консенсуаль- ными). В законодательстве нет же препятствий понудить к передаче имущества непрофессионального арендодателя или продавца.

Б. Л. Хаскельберг и В. В. Ровный усматривают причин}7 конструирования определенных договоров как реальных в предпочтительности юридического интереса одной стороны перед интересами его контрагента158. Как справедливо замечают А. Б. Бабаев и Р. С. Бевзенко, «такая точка зрения не может не вызывать возражений. Она идет вразрез с конституционным и гражданско-правовым принципом равноправия всех перед законом»159 .

Также, точка зрения исследователей о том, что само соглашение без передачи вещи по реальному договору можно в соответствии со ст. 429 ГК считать предварительным договором160, на наш взгляд, не всегда будет отвечать интересам заключивших это соглашение сторон. В предварительном договоре указывается срок, в который стороны обязуются заключить основной договор, а если такой срок не оговорен, то основной договор подлежит заключению в течение года с момента заключения предварительного договора (п. 4 ст. 429 ГК). В соответствии же со ст. 314 ГК, применяемой к исполнению обязательств по заключенному договору, в случаях, когда обязательство не предусматривает срок исполнения и не содержит условий, оно должно быть исполнено в разумный срок после возникновения обязательства. Обязательство, не исполненное в разумный срок, а равно обязательство, срок исполнения которого определен моментом востребования, должник обязан исполнить в семидневный срок со дня предъявления кредитором требования о его исполнении.

Поэтому мы считаем нецелесообразным придавать факту передачи вещи по реальному договору такое большое значение — связывать с ним факт заключения договора.

В связи с этим интересны взгляды французского профессора Леона Жюллио де ла Морандьера, который отмечал, что хотя понятие реального договора и воспринято у римского права, современные юристы возражают против этой разновидности договора и в иностранных законодательствах уже проявляется тенденция к отказу от нее. Заем, договор о безвозмездном пользовании вещью, ручного залога стали в деловом обороте такими же консен- суальными двусторонними договорами, как, например, наем. Тогда, «почему же не признать, что и договор о предоставлении в пользование вещи или денежной суммы также может совершаться путем простого соглашения сторон, в силу которого одна сторона будет в таком случае обязана предоставить вещь, о которой идет дело, а для другой возникнет обязанность возвратить эту вещь?»/ - задается вопросом JL Жюллио де ла Морандьер. Действительно, почему? На наш взгляд, в этом есть потребность гражданского оборота161.

Необходимо заметить, что в российском законодательстве сама по себе «категория реального договора не является жесткой, неизменной конструкцией»2"54 Косвенно это подтверждается следующим. Так, в п. 1 ст. 957 ГК прямо закреплено, что договор страхования, если в нем не предусмотрено иное, вступает в силу в момент уплаты страховой премии или первого ее взноса. Некоторые дого- воры (залог, дарение, безвозмездное пользование, финансирование под уступку денежного требования) в ГК сформулированы альтернативно, и закон предусматривает возможность выбора стороной модели договора: консенсуальной или реальной.

На наш взгляд, наличие в гражданском праве России реальных договоров — это следствие того огромного влияния, которое на нас до сих пор оказывает римская цивилистика, хотя в современных условиях — это уже рудимент прошлого.

На основании изложенного считаем, что сама классификация договоров на реальные и консенсуальные достаточно условна. Мы, не претендуя на окончательность сделанных сейчас выводов, считаем целесообразным дальнейшее изучение и обсуждение данной дроблемы.

Также полагаем, что нет достаточных оснований считать сделку недействительной в случаях, когда субъект сделки не отвечает требованиям, к нему предъявляемым. Считаем, что данный критерий является основанием для признания сделок несостоявшимися, о чем подробнее будет сказано ниже.

Теперь остановимся на некоторых основаниях, которые выделяются в литературе как основания для того, чтобы считать сделку несостоявшейся.

Так, например, в юридической литературе предлагается выделять в качестве основания признания сделки несостоявшейся ненаступление суспензивного (отлагательного) условия (Д. И. Мейер162, Ю. С. Гамбаров163, И. Б. Новицкий164). Считаем, что данное основание не может служить для признания сделки несостоявшейся, поскольку суспензивное (отлагательное) условие — это основание для осуществления сделки как правоотношения. Как юридический же факт сделка состоится в момент ее совершения вне зависимости от того, наступит или не наступит условие, возникновение прав и обязанностей относительно которого в зависимость поставили стороны. Как справедливо замечает И. Б. Новицкий в более поздней своей работе, «при условном договоре неполный фактический состав, то есть само соглашение сторон, имеет и до наступления ус- ловия юридическую силу, которая состоит в том, что есть уже завязка юридических отношений. Вследствие этого ни та, ни другая стороны не вправе произвольно отступить от договора, т. е. иными

23 8

словами, уже имеется действительный договор» . Если же такое условие не наступит, то налицо основание для прекращения состоявшегося как юридический факт обязательства невозможностью его исполнения в соответствии со ст. 416 ГК по обстоятельствам, за которые ни одна из сторон не отвечает.

В юридической литературе в качестве основания признания сделки несостоявшейся предлагается выделять случаи, когда стороны поставили перед собой объективно неосуществимую цель (например, Н. В. Рабинович указывает случаи, когда заключается договор на поставку груза, а стороны не знают о том, что груза к моменту поставки уже нет по независящим ни от одной из них при-

239

чинам , В. А. Рясенцев отмечает составление завещательного распоряжения сберкассе после смерти выгодоприобретателя165). Считаем, что данное основание также не может служить для признания сделки несостоявшейся. В данном случае сделка как юридический факт также считается состоявшейся, однако она не может быть исполнена по независящим от сторон обстоятельствам, т. е. опять- таки налицо прекращение состоявшегося между сторонами обязательства невозможностью его исполнения в соответствии со ст. 416 ГК. Получится, что сделка как юридический факт состоится, однако по объективным причинам не сможет состояться как правоотношение.

В качестве основания признания сделки несостоявшейся в юридическои литературе (И. Б. Новицкий166, Н. В. Рабинович167) выделяется также несовпадение волеизъявления с подлинной волей. Считаем, что это также не может служить основанием для признания сделки несостоявшейся, поскольку для факта заключения договора как юридического факта имеет значение наличие воле- изъявления. Соответствие же подлинной воли выраженному вовне волеизъявлению должно иметь значение для признания внешнего выражения воли (волеизъявления) недействительным.

Таким образом, очевидна необходимость разработки четкого, научно обоснованного критерия для выделения оснований признания сделки несостоявшейся, исключения из их числа рада оснований, существующих по законодательству, а также включения некоторых оснований, ранее неизвестных законодательству.

і

<< | >>
Источник: Кияшко В. А.. Несостоявшиеся сделки: очерк законодательства, теории и правоприменительной практики.— СПб.: Издательство Р.Асланова «Юридический центр Пресс». — 240 с.. 2007

Еще по теме 2. 2. Проблемы выделения оснований несостоявшихся сделок:

  1. § 1. Права и обязанности внешнего управляющего
  2. § 3. Особенности резервирования земельных участков сельскохозяйственного назначения для государственных и муниципальных нужд
  3. § 7. Внесудебные процедуры
  4. ВВЕДЕНИЕ
  5. 1. 2. Понятие несостоявшихся сделок, их общая характеристика
  6. 2. 2. Проблемы выделения оснований несостоявшихся сделок
  7. 3. 2. Правовая природа требований о признании сделки несостоявшейся
  8. 3. 3. Последствия признания сделки несостоявшейся
  9. 3. Залог
  10. 3.1. Вещно-правовые способы защиты прав на недвижимость
  11. ВВЕДЕНИЕ
  12. 1.1.4. Понятиенесостоявшихсясделокиегосоотношение спонятиемнедействительныхсделок
  13. § 1. ДУ и конструкция ограниченного вещного права
  14. §4. Возврат инвестиций, вложенных в акции
- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Арбитражный процесс - Банковское право - Вещное право - Государство и право - Гражданский процесс - Гражданское право - Дипломатическое право - Договорное право - Жилищное право - Зарубежное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - История - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Медицинское право - Международное право. Европейское право - Морское право - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Обязательственное право - Оперативно-розыскная деятельность - Политология - Права человека - Право зарубежных стран - Право собственности - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Предотвращение COVID-19 - Семейное право - Судебная психиатрия - Судопроизводство - Таможенное право - Теория и история права и государства - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Ювенальное право - Юридическая техника - Юридические лица -