§ 1. Право на защиту деловой репутации юридического лица и основания его возникновения

Анализ способов защиты деловой репутации юридического лица невоз­можен без исследования сущности права на защиту деловой репутации, выяв­ления оснований и условий его возникновения, а также соотношения права на защиту деловой репутации с правом на деловую репутацию.

Защита субъективных гражданских прав понимается комплексно: во-пер­вых, как совокупность мер, обеспечивающих неприкосновенность определенных благ их обладателю и реализацию им своих прав на эти блага; во-вторых, как ох­ранительное воздействие норм, имеющее целью восстановить право, компенси­ровать нарушенный интерес, пресечь противоправные действия, препятствую­щие осуществлению права или обеспечению правопорядка. Сюда включаются меры не только правового, но и экономического, политического и иного харак­тера, направленные на создание необходимых условий для осуществления субъ­ективных прав. С этих позиций и проанализируем сущность права на защиту.

Высказанные в литературе мнения о сущности права на защиту можно классифицировать на три группы.

Сторонники первой точки зрения полагают, что право на защиту - это пра­вомочие, входящее в содержание всякого субъективного гражданского права^[98].

Так, О. С. Иоффе еще в середине прошлого века писал: «Возможность прибегнуть в необходимых случаях к принудительной силе государственного

аппарата существует не параллельно с другими, закрепленными в субъектив­ном праве возможностями, а свойственна им самим, так как без этого они не были бы юридическими возможностями»¹. Он считал, что всякому праву со­путствует возможность его насильственного осуществления. Этот признак пра­ва до того важен, что если для какого-либо права нет возможности насильст­венного осуществления, то нет, собственно, и права. «Конечно, право это нель­зя считать самостоятельным: оно только вывод из других прав, дополнение их, так как для каждого права существенно охранение его общественной властью, и если законодательство не дает сохранения права, то и существование самого права очень сомнительно»².

Как указывает В.Д. Перевалов, охранительные нормы фиксируют меры государственного принуждения, которые применяются за нарушение правовых запретов³.

В.В. Грибанов также отмечал, что право на защиту - это одно из право­мочий субъективного гражданского права и представляет собой возможность применения в отношении правонарушителя мер принудительного воздействия⁴.

Такой же точки зрения придерживается В.В. Килинкаров, подчеркивая при этом, что право на защиту того или иного субъективного права не является в полной мере независимым, оно является составляющим элементом содержа­ния субъективного права, так как само право на защиту не может существовать абсолютно независимо от прав, на защиту которых оно направлено'.

Сущность второй позиции заключается в том, что право на защиту не входит в содержание субъективного права, а является самостоятельным субъек-

Иоффе О.С. Правоотношение по советскому гражданскому праву. С. 49-55.

² Там же. С. 89.

³ Перевалов В.Д. Нормы права // Теория государства и права / под ред. В.М. Корельского, В.Д. Перевалова. М., 1998. С. 278.

⁴ Грибанов В.П. Предприятие и фирменное наименование. С. 3.

' Килинкаров В.В. Право на деловую репутацию субъектов предпринимательской деятельно­сти. С. 140.

тивным правом¹. Например, А.Л. Анисимов пишет, что право на защиту - это самостоятельное субъективное право, имеющее в своем составе правомочия (на активные действия, требование определенного поведения от обязанных лиц, применение принудительной силы государства в случае его умаления)².

По мнению А.С. Шевченко, «право на защиту представляет собой само­стоятельное субъективное гражданское право, в силу чего не может выступать ни составным элементом, ни особой стадией развития охраняемого им субъек­тивного гражданского права»³.

Суть данной позиции сводится к тому, что это право существует прежде всего в рамках охранительного гражданского правоотношения, которое возни­кает в момент нарушения субъективного права.

Существует и третья, так называемая нейтральная, позиция, сторонники которой рассматривают право на защиту и как правомочие в составе субъек­тивного права, и как самостоятельное право⁴.

Представляется, однако, что данная позиция не вполне обоснованна, по­скольку в силу ст. 2 ГК РФ имущественные и связанные с ними неимуществен­ные отношения, основанные на равенстве, автономии воли и имущественной самостоятельности их участников, регулируются гражданским законодательст­вом (п. 1), а «неотчуждаемые права и свободы человека и другие нематериаль­ные блага защищаются гражданским законодательством, если иное не вытекает из существа этих нематериальных благ» (п. 2). Такое разграничение функций

Анисимов А.Л. Гражданско-правовая защита чести, достоинства и деловой репутации по законодательству РФ. М., 2001. С. 118; Крашенинников Е.А. К вопросу о структуре субъек­тивного права // Актуальные философские проблемы современной науки и техники. Яро­славль, 1986. С. 27; Власова А.В. Структура субъективного гражданского права. Ярославль, 1998. С. 26 идр.

² Анисимов А.Л. Гражданско-правовая защита чести, достоинства и деловой репутации по законодательству РФ. С. 119.

Шевченко А.С. Охранительные правоотношения в механизме защиты субъективных граж­данских прав // Механизм защиты субъективных гражданских прав: сб. науч. тр. Ярославль, 1990. С. 27-36.

' См.: Матузов Н.И. Субъективные права граждан СССР. Саратов, 1966. С. 33; Никуличе­ва Н.Б. Право юридических лиц на деловую репутацию и его гражданско-правовая защита. Новосибирск, 2005. С. 120.

гражданского законодательства на регулятивные и охранительные позволяет го­ворить о том, что и право на защиту следует рассматривать в качестве самостоя­тельного гражданского права, реализуемого в рамках не существующего регуля­тивного, а охранительного правоотношения и появляющегося у правообладате­ля только в момент совершения правонарушения.

В гражданском праве традиционно правоотношения подразделяются на вещные и обязательственные, а последние, в свою очередь, - на договорные и внедоговорные.

Рассматриваемая правовая связь подпадает под легальное определение обязательства, данное в п. 1 ст. 307 ГК РФ: это правоотношение, в силу которо­го одно лицо (должник) обязано совершить в пользу другого лица (кредитора) определенное действие, как-то: передать имущество, выполнить работу, упла­тить деньги и т. п., либо воздержаться от определенного действия, а кредитор имеет право требовать от должника исполнения его обязанности.

Поскольку в числе внедоговорных обязательств выделяют односторонние сделки и охранительные обязательства, а право на защиту субъективного граж­данского права возникает в связи с его нарушением, то в данном случае речь идет об обязательстве охранительного характера.

Согласно п. 2 ст. 307 ГК РФ внедоговорные правоотношения возникают вследствие причинения вреда и из иных оснований, указанных в ГК РФ.

А.Ю. Кабалкин, комментируя ст. 8 ГК РФ «Основания возникновения гражданских прав и обязанностей», отмечает, что к «иным действиям», упомя­

нутым в подп. 8 п. 1 ст. 8 ГК РФ, «относятся правомерные действия, не являю­щиеся сделками, но, как правило, предусмотренные законом»¹. Поскольку дей­ствия, нарушающие право субъекта на деловую репутацию, не могут считаться правомерными, они к «иным действиям» в смысле подп. 8 п. 1 ст. 8 ГК РФ не относимы. Таким образом, правоотношения по защите деловой репутации сле­дует относить к внедоговорным обязательственным правоотношениям из при­чинения вреда.

Анализ ст. 152 ГК РФ позволяет утверждать, что законодатель описал в ней правонарушение, влекущее возникновение охранительного правоотноше­ния по защите деловой репутации.

М.Л. Шелютто справедливо указывает, что правоотношение по защите чести, достоинства и деловой репутации является по своей конструкции слож­ным охранительным правоотношением, при этом в основе его многоэлементно- сти лежат различные способы защиты. Так, при применении неимущественных способов защиты (возложении обязанности по опровержению, опубликование ответа) используется модель внедоговорного обязательства, которое, однако, не является обязательством по возмещению вреда (деликтным обязательством), а характеризуется как особое охранительное правоотношение. А в тех случаях, когда в качестве способа защиты используется возмещение (компенсация) вре­да, можно говорить о деликтном обязательстве².

Иначе говоря, М.Л. Шелютто, признавая нарушение права граждан на честь и достоинство деликтом, обязательство, возникающее при этом, деликт­ным не считает, а полагает, что это иное охранительное обязательственное пра-

Комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации: в 2 т. / под ред. Т.Е. Або- вой, А.Ю. Кабалкина. Т. 1. С. 30.

² Шелютто МЛ. Гражданско-правовая защита чести, достоинства и деловой репутации: ав- тореф. дис. ... канд. юрид. наук. М., 1997.

воотношение. Такой же точки зрения придерживались В.Т. Смирнов и А.А. Соб­чак, говоря об особом охранительном правоотношении¹.

Таким образом, право на защиту деловой репутации юридического лица - это самостоятельное субъективное право, осуществляемое в рамках особого ох­ранительного правоотношения, представляющее собой юридически закреплен­ную возможность использовать меры защиты деловой репутации, предусмот­ренные в ГК РФ и других нормативных актах, с целью восстановления нару­шенного права и пресечения действий, нарушающих право.

Как и любое субъективное гражданское право, право на защиту включает в себя два вида правомочий: правомочия на собственные действия и правомо­чия требования к обязанному лицу.

К правомочиям на собственные действия можно отнести правомочия на использование дозволенных законом средств собственного принудительного воздействия на правонарушителя, защиту принадлежащего липу права собст­венными действиями фактического порядка (самозащиту гражданских прав), а также на применение юридических мер оперативного воздействия на правона­рушителя.

К правомочиям требования относятся требование о взыскании причинен­ных правонарушением убытков, требование о компенсации материального вре­да и т. д.

Поскольку защита субъективных гражданских прав осуществляется в предусмотренном законом порядке путем применения соответствующих форм, средств и способов защиты, то в содержание права на защиту деловой репута­ции входит комплекс правомочий по применению форм защиты (неюрисдикци­онная защита, в том числе самозащита права, и юрисдикционная, в том числе судебная, защита), не запрещенных законодательством, а также предусмотрен­ных законом способов (восстановление положения, существовавшего до нару-

Смирнов В.Т., Собчак А.А.. Общее учение о деликтных обязательствах в советском граж­данском праве: учеб, пособие. Л., 1983. С. 27.

шения права, пресечение действий, нарушающих право и создающих угрозу его нарушения, компенсация материального вреда и т. п.) и средств защиты (иско­вое заявление, заявление, жалоба и пр.).

Определяя право юридических лиц на защиту деловой репутации, следует отметить, что в п. 1 ст. 150 ГК РФ указывается на личные неимущественные права и нематериальные блага лишь граждан, а юридические лица в нем не упомянуты. Отсюда можно сделать вывод о том, что неимущественные права юридических лиц вообще не подлежат защите согласно п. 2 ст. 150 ГК РФ¹. Статья 152 ГК РФ в этом смысле является специальной, позволяя юридическим лицам реализовать право на защиту деловой репутации, однако перспективы развития их возможностей по защите неимущественных интересов без внесения соответствующих изменений в п. 1 ст. 150 ГК РФ выглядят весьма ограничен­ными.

К сожалению, ни Проект изменений в ГК РФ, ни последующие поправки в ГК РФ не внесли соответствующих коррективов в данную статью.

По общему правилу гражданско-правовая ответственность за посягатель­ства на такие блага, как честь, достоинство и деловая репутация, наступает при одновременном наличии ряда условий, установленных в п. 4 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 24 февраля 2005 г. № 3 «О судебной практике по делам о защите чести и достоинства, а также деловой репутации граждан и юридических лиц». Согласно данному пункту по делам, связанным с защитой деловой репутации, обстоятельствами, имеющими в силу ст. 152 ГК РФ значе­ние для дела, являются факт распространения ответчиком сведений об истце, порочащий характер этих сведений и несоответствие их действительности. При отсутствии хотя бы одного из указанных обстоятельств иск не может быть удовлетворен.

См., например: Эрделевский А. М. О некоторых вопросах защиты деловой репутации. С. 76-77.

Рассмотрим эти обстоятельства с позиций защиты деловой репутации юридического лица.

Во-первых, должен быть явным факт распространения ложных сведений в отношении юридического лица.

Во-вторых, его деловая репутация может пострадать от распространения этих сведений, не соответствующих действительности или порочащих его честь, достоинство и деловую репутацию, независимо от формы и способа из­ложения такой информации, а также количества лиц, которым она стала из­вестна.

В-третьих, в соответствии с п. 9 указанного Постановления № 3 пороча­щими являются именно сведения, которые передаются распространителем. По­этому если передаются мнения и суждения (слухи), т. е. информация, не содер­жащая указания на конкретные факты деятельности юридического лица, они не будут являться порочащей его деловую репутацию информацией. Сказанное подтверждается и соответствующей судебной практикой, где отмечается, что слухи не могут быть опровергнуты ввиду отсутствия у них свойств доказуемо­сти и достоверности^[99].

В связи с этим представляется, что сведения, касающиеся, например, бу­дущей деятельности юридического лица, также не могут быть предметом спо­ра, поскольку такая информация не основывается на фактах, которые имеют место в действительности; их наступление только предполагается в будущем^[100].

Кроме того, здесь возникает вопрос, чем является распространенная ин­формация о юридическом лице - фактом или оценочным суждением? Европей­ский Суд по правам человека в п. 49 решения по делу «Лингнес против Австрии»

от 8 июля 1986 г.^[101] разъяснил, что между фактами и оценочными суждениями следует проводить четкое различие, так как существование фактов должно быть доказано, тогда как истинность оценочных суждений доказыванию подлежит не всегда. Позиция Суда нашла отражение в Постановлении Пленума ВС РФ № 3: судам при решении спора о защите чести, достоинства и деловой репутации сле­дует не только руководствоваться нормами российского законодательства, но и учитывать позицию Европейского Суда по правам человека.

Соответственно распространенные сведения для суда изначально носят оценочный характер, и вывод об отнесении их к порочащим сведениям зависит, в том числе, и от лингвистической экспертизы. При этом единая линия в при­менении критериев оценки и выработке позиции у судов в настоящее время от­сутствует. Например, в судебной практике неоднозначно трактуются и не все­гда причисляются к порочащим сведениям экономическая оценка деятельности и анализ финансовой и экономической ситуации в стране^[102].

В-четвертых, оспариваемые сведения должны относиться к определенно­му юридическому лицу, которое, так или иначе, можно идентифицировать. Не- подтверждение прямой связи между распространенной порочащей информаци­ей и конкретным юридическим лицом будет являться основанием для отказа суда в удовлетворении иска юридического лица о защите своей деловой репу­тации. Например, в постановлении ФАС Дальневосточного округа от 31 октяб­ря 2006 г. № Ф03-А04/06-1/3710 по делу № А04-1012/2006 суд указал, что оспа­риваемые высказывания не затрагивают профессиональные качества юридиче­ского лица (истца) в его экономической деятельности, поскольку в выступ­лении ответчика отсутствует упоминание об истце как конкретном юридиче­

ском лице. Следует отметить, что подобные дела не единичны, они довольно часто встречаются в судебной практике¹.

В связи с рассмотрением данного вопроса представляет интерес поста­новление Пятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 24 апреля 2009 г. № 15АП-1138/2009 по делу № А32-12441/2008, в котором суд опреде­лил, что сведения о действиях лиц, занимающих должности в органах управле­ния юридического лица, могут быть расценены как порочащие само юридиче­ское лицо лишь в случае, когда публикация создает впечатление однонаправ­ленности интересов юридического лица и его руководства либо, по крайней мере, отсутствует смысловое разделение и противопоставление интересов фик­тивного субъекта и реальных физических лиц².

Данную позицию подтвердил Верховный Суд РФ, который в определении по одному из дел указал: «Деловая репутация организации как профессиональ­ная репутация, которая заработана в среде аналогичных профессионалов (на­пример, коммерсантов), а также в среде лиц, на которых направлена деятель­ность организации (например, потребителей товаров, работ, услуг), включает в себя профессиональную репутацию как самой организации, так и ее руководи­телей.

При этом деловая репутация организации может быть нарушена путем распространения порочащих сведений как о самой организации, так и о лицах, входящих в органы управления организацией, а также о работниках этой орга­низации.

И наоборот, деловая репутация руководителя организации (лица, выпол­няющего управленческие функции в организации) может быть нарушена рас­пространением порочащих сведений как о нем самом, так и об организации.

См., например: постановления Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 26 марта 2010 г. № 17АП-2193/2010-ГК по делу № А71-11826/2009; ФАС Московского окру­га от 19 апреля 2013 г. по делу №А40-72531/12-19-533 (СПС «КонсультантПлюс»),

² СПС «КонсультантПлюс».

Поскольку единоличный исполнительный орган юридического лица дей­ствует от имени юридического лица в гражданском обороте, его репутация не­избежно ассоциируется с репутацией самого юридического лица и непосредст­венно влияет на складывающуюся в обществе оценку деятельности юридиче­ского лица. В этой связи умаление профессиональной (деловой) репутации юридического лица, очевидно, в большинстве случаев приводит к умалению деловой репутации руководителя этого юридического лица, влияет на оценку обществом его профессиональных качеств и добросовестности поведения в гражданском обороте»^[103].

В и. 12 Обзора практики рассмотрения судами дел по спорам о защите чести, достоинства и деловой репутации, утвержденного Президиумом Верхов­ного Суда РФ 16 марта 2016 г., сказано следующее: «Определяющим является характер распространенных сведений и их влияние на деловую репутацию юридического лица. Конкретные сведения, порочащие репутацию физического лица-руководителя организации, могут как иметь, так и не иметь негативных последствий для репутации самого юридического лица.

В рассмотренном деле распространенные сведения являются ложными и порочат честь, достоинство и профессиональную репутацию физического лица именно как руководителя организации. Так как единоличный исполнительный орган общества действует от имени общества в гражданском обороте, его репу­тация неизбежно ассоциируется с репутацией самого общества и непосредст­венно влияет на сложившуюся в обществе оценку поведения организации, по­этому умаление профессиональной репутации руководителя организации в данном деле привело к умалению деловой репутации самой организации»^[104].

В силу изложенного представляется правильной позиция судов, по кото­рой распространение порочащей информации возможно в отношении не только

конкретного юридического лица, но и его органов, представляющих его в хо­зяйственном обороте, поскольку само юридическое лицо, по сути, является фиктивным объектом.

В-пятых, порочащие сведения не должны соответствовать действитель­ности. Согласно и. 7 постановления Пленума Верховного Суда РФ № 3 такими сведениями являются утверждения о фактах или событиях, которые не имели места в реальности во время, к которому относятся оспариваемые сведения.

В судебной практике иногда даются несколько иные определения «сведе­ний, не соответствующих действительности». Например, в постановлении Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 28 сентября 2011 г. по делу № А55-3732/2011 говорится, что это сведения, содержащие утверждения о нарушении юридическим лицом действующего законодательства, недобросо­вестности при осуществлении производственно-хозяйственной и предпринима­тельской деятельности, которые умаляют деловую репутацию юридического лица¹.

Несоответствие сведений действительности означает, что имеется опре­деленное противоречие между содержанием распространенной в отношении юридического лица информации и реальным (истинным) положением вещей, установление которого возлагается на суд. Причем бремя доказывания досто­верности распространяемых сведений лежит на ответчике.

По этому вопросу в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ № 3 также указано: судам следует иметь в виду, что в случае, если не соответст­вующие действительности, порочащие лицо сведения были размещены в сети Интернет на информационном ресурсе, зарегистрированном в установленном за­коном порядке в качестве средства массовой информации, при рассмотрении ис­ка о защите чести, достоинства и деловой репутации необходимо руководство­ваться нормами, относящимися к средствам массовой информации. В частности, в ст. 43^Л46 Закона РФ от 27 декабря 1991 г. № 2124-1 «О средствах массовой ин-

СПС «КонсультантПлюс».

формации» отражена специфика использования права на опровержение не соот­ветствующих действительности сведений, которые были распространены в сред­ствах массовой информации^[105].

Источником информации, непосредственно затрагивающей деловую ре­путацию организации, могут быть и сообщения о ней третьих лиц - достовер­ные либо ложные. В последнем случае этой репутации может быть причинен вред^{[106] [107].}

Безусловно, последнее условие, при наличии которого в совокупности с другими перечисленными условиями возможно наступление гражданско-пра­вовой ответственности, вызывает много вопросов, прежде всего касающихся института диффамации, который, как указывалось ранее, активно применяется в странах Европейского союза.

СВ. Потапенко, изучив этот вопрос, диффамацию свел к положениям ст. 152 ГК РФ .А.М. Эрделевский исследовал проблемы диффамации в россий­ском гражданском праве и дифференциации распространенных сведений в за­висимости от их соответствия действительности и субъективного отношения распространителя к своим действиям^[108]. В.В. Быковский при исследовании про­блем диффамации сделал справедливый вывод о необходимости введения ин­ститута диффамации в российское правовое поле^[109].

Представляется, что внедрение в наше законодательство известного во многих зарубежных странах института диффамации, предполагающего ответ­ственность за разглашение не только ложных, но и действительных сведений, позорящих как физическое, так и юридическое лицо, возможно при условии ус­

тановления ограничений на разглашение подобных сведений. Подобные огра­ничения реализуются путем введения правового режима конфиденциальности информации, под которым понимают правовой режим доступа к конфиденци­альной информации, а также регламентацию порядка ее использования, спосо­бов и средств обеспечения ее защиты¹. В то же время эти ограничения не долж­ны препятствовать получению таких сведений заинтересованными лицами в рамках действующего законодательства.

К основаниям возникновения права на защиту деловой репутации юриди­ческих лиц кроме действий, предусмотренных в ст. 152 ГК РФ, можно отнести действия, осуществляемые хозяйствующими субъектами (коммерческими и не­коммерческими организациями) в рамках недобросовестной конкуренции.

Согласно ст. 14 Федерального закона о защите конкуренции к недобро­совестной конкуренции относятся следующие действия хозяйствующих субъ­ектов:

распространение ложных, неточных или искаженных сведений, которые могут причинить убытки хозяйствующему субъекту либо нанести ущерб его деловой репутации;

введение в заблуждение в отношении характера, способа и места произ­водства, потребительских свойств, качества и количества товара или в отноше­нии его производителей;

некорректное сравнение хозяйствующим субъектом производимых или реализуемых им товаров с товарами, производимыми или реализуемыми дру­гими хозяйствующими субъектами;

продажа, обмен или иное введение в оборот товара, если при этом неза­конно использовались результаты интеллектуальной деятельности и прирав­ненные к ним средства индивидуализации юридического лица, средства инди­видуализации продукции, работ, услуг;

Модельный информационный кодекс для государств-участников СНГ. Часть первая // URL: hrrp://www.iacis.ra/upload/iblock/©2/22linfkocLpdf(дата обращения: 09.03.2016 г.).

незаконное получение, использование, разглашение информации, состав­ляющей коммерческую, служебную или иную охраняемую законом тайну.

В связи с этим в литературе справедливо подчеркивается, что можно го­ворить о существовании особых деликтов, косвенно (посредством нарушения других прав) наносящих вред деловой репутации организации¹.

Характеристика деловой репутации как особого нематериального блага, особая природа права на защиту данного блага служат основанием для опреде­ления управомоченного лица в правоотношении по защите деловой репутации в случае ее умаления. Естественно, что такой иск может быть предъявлен толь­ко в свою защиту, т. е. самим потерпевшим.

В доктрине в отношении субъектов права на защиту деловой репутации юридического лица сформулировано несколько позиций, которые дифференци­руются в зависимости от вида деятельности юридических лиц. Согласно первой правом на защиту обладают только субъекты предпринимательской деятельно­сти², в силу второй деловой репутацией обладают все субъекты, занимающиеся профессиональной деятельностью и соответственно все они имеют право на ее защиту’.

Вместе с тем законодатель в ст. 152 ГК РФ прямо не указывает на то, что деловая репутация юридического лица подлежит защите только в случае, если

Никуличева Н.Б. Право юридических лиц на деловую репутацию и его гражданско- правовая защита. С. 139; Грибанов А.В. Предприятие как объект гражданско-правовых от­ношений (по праву России и Германии): автореф. дис. ... канд. юрид. наук. М., 2004. С. 5; Карунная Я. А. Правовая природа средств индивидуализации коммерческих организаций: автореф. дис. ... канд. наук. Новосибирск, 2005. С. 4.

² Рожкова М.А. Два вопроса, возникающие при рассмотрении арбитражными судами дел о защите деловой репутации: оспаривание оценочного мнения и компенсация репутационного ущерба // Закон. 2009. № 12. С. 58; Сахапов Ю.З. Деловая репутация субъектов предприни­мательской деятельности в системе объектов гражданских прав и особенности ее граждан­ско-правовой защиты. С. 5; Трубников П.Я. Применение судами законодательства о защите чести, достоинства и деловой репутации // Законность. 1995. № 5. С. 7; Никуличева Н.Б. Право юридических лиц на деловую репутацию и его гражданско-правовая защита. С. 123.

³ См.: Комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации, части первой (поста­тейный) / под ред. О.Н. Садикова. М., 1997. С. 334; Российское гражданское право: учеб. / отв. ред. Е А. Суханов. М., 2010. Т. 1. С. 896; Потапенко СВ. Судебная защита деловой ре­путации юридических лиц от диффамации. С. 69 и др.

это лицо участвует в хозяйственном обороте. Арбитражная практика также не придерживается единообразия по данному вопросу. В одних случаях суды от­казывают в защите деловой репутации юридического лица, если его деятель­ность не связана с извлечением прибыли, а значит и деловая репутация не за­трагивает экономическую деятельность^[110]. В других случаях этот вопрос не воз­никает в принципе^[111].

Успешная деятельность юридического лица как особого субъекта во мно­гом зависит от профессиональных качеств его работников. Это внутренний фактор, влияющий на формирование деловой репутации юридического лица и позволяющий персонифицировать его среди других юридических лиц в той или иной сфере деятельности. Это позволяет сделать вывод о том, что субъектами права на защиту деловой репутации юридического лица помимо самого юриди­ческого лица могут быть также физические лица - его работники. Данный вы­вод подтверждается и судебной практикой. При этом суды исходят из того, что юридическое лицо является фиктивным субъектом, представленным в хозяйст­венном обороте работниками, которые занимают руководящие должности и могут подать соответствующий иск при условии, что при умалении их деловой репутации у третьих лиц создается негативное впечатление о юридическом ли­це в целом, а не в отношении конкретных физических лип^[112].

Таким образом, субъектами права на защиту деловой репутации могут быть любые юридические лица вне зависимости от цели их деятельности, а также физические лица, представляющие руководящие органы юридического

лица.