Глава первая ОБЩЕЕ УЧЕНИЕ О ПРАВОПРЕЕМСТВЕ

£ 1. Понятие и область применения правопреемства

1. Движение правоотношения начинается его возникнове - н и е м и заканчивается его прекращением. В этих пределах правоотношение существует и действует, причем его действие может ограничиваться во времени одним моментом (например, при купле- продаже за наличный расчет), а может длиться и в течение более или ме­нее продолжительного периода времени (например, при договоре имуще­ственного найма).

В обязательственном правоотношении изменение субъектного со­става может заключаться в смене кредитора (субъекта права), в замене должника (субъекта гражданско-правовой обязанности), а также в пере­мене участника в двухстороннем обязательстве, являющегося одновре­менно кредитором и должником (субъектом права и обязанности). В правоотношении собственности, как и в любом другом абсолютном правоотношении, изменение субъектного состава может касаться только смены активного субъекта (субъекта права). Во всяком абсолютном правоотношении при смене активного субъекта на обязанной (пассив­ной) стороне остается все та же безликая фигура «всякого и каждого», на которых лежит обязанность воздерживаться от вторжения в круг правомочий, закрепленный за субъектом абсолютного права.

Но так обстоит дело только до момента нарушения. С момента на­рушения права собственности (вообще всякого абсолютного субъектив­ного права) между потерпевшим собственником и нарушителем его права создается столь же конкретная правовая связь, характеризующая­ся определенностью обоих субъектов правоотношения, как и в обяза­тельстве. Это положение отнюдь не исключает тех потенциальных пра­вопритязаний, которые и при наличии данного конкретного нарушения и в дальнейшем остаются у собственника против всякого и каждого.

характеризующиеся определенностью также и субъекта обязанности. При этом становится возможным переход обязанности на другое лицо.

Таким образом, и в абсолютном правоотношении его движение сводится не только к возникновению и прекращению, но также и к из­менению, причем в этих правоотношениях сохранение единства право­отношения до и после его изменения связано не столько с единством содержания, сколько с единством объекта права собственности, залого­вого права, авторского права и т.д. К сожалению, в учении о юридиче­ских фактах уделяется основное внимание возникновению и прекраще­нию правоотношения и почти не разрабатывается учение об изменении правоотношения, в том числе - изменении его субъектного состава, с которым непосредственно связана проблема правопреемства.

Правопреемство есть переход субъективного права (в широком смысле - также правовой обязанности) от одного лица (праводателя) к другому (правопреемнику) в порядке производного правоприобретения (в соответствующих случаях - производного приобретения правовой обязанности).

При переходе субъективного права от праводателя к правопреем­нику происходит замена активного субъекта в изменяемом право­отношении. При переходе гражданско-правовой обязанности от перво­начального должника к его преемнику имеет место смена пассив - н о г о субъекта в правоотношении. В том и другом случаях основ - н а я юридическая характеристика переходящего права или переходя­щей обязанности остается без изменения.

Таким образом, правопреемство является производным приобрете­нием субъективного права или гражданскоправовой обязанности. Ха­рактеризующим признаком такого правоприобретения в отличие от первоначального правоприобретения является связь между приобретен­ным правом или обязанностью и первоначальным правоотношением.

«Новое» правоотношение «возникает» потому, что существовало пер­воначальное правоотношение.

Эти положения оспариваются некоторыми учеными-юристами. Отрицает само понятие перехода права (применительно к переходу пра­ва собственности) В. А. Рясенцев^[435]. По его мнению могут передаваться

вещи, а не права, так как права и обязанности как категории идеологи­ческие неспособны передвигаться в пространстве, а потому переходить от одного лица к другому они не могут. То, что принято называть пере­ходом прав, по мнению В. А. Рясенцева, «...в действительности означает, что при известных юридических фактах (например, при договоре купли- продажи) правовые нормы предусматривают прекращение права собст­венности у одного лица и возникновения его у другого в том или ином объеме».

С этими рассуждениями нельзя согласиться. Едва ли кто сомнева­ется в том, что переход права на вещь и переход фактического владения вещью не одно и то же, что переход права не тождествен про­странственному перемещению вещи как объекта этого права. К тому же, как известно, некоторые вещи могут переходить от одного лица к друго­му без пространственного перемещения, например, здания, сооружения. Но это означает лишь то, что понятие перехода субъективного права и правовой обязанности является специальным юридическим понятием.

Необходимо также признать, что такие рассуждения с неизбежно­стью приводят к отрицанию самого понятия правопреемства и произ­водных способов приобретения прав и обязанностей.

Наличие правопреемства и производный характер приобретения прав и обязанностей не следует ограничивать договорным приобретени­ем прав и обязанностей¹. Использование двух различных критериев вместе при классификации способов правоприобретения является не­правильным. Оно отрицательно сказывается на четкости построения соответствующих понятий. В. А. Рясенцев^{[436][437][438]} правильно считает, что для производного возникновения права собственности характерна зависи­мость возникновения права приобретателя от права предшественника и, как правило, от его воли, а для первоначальных способов приобретения права собственности - то, что право собственности возникает на иму­щество вообще никому не принадлежащее или независимо от права и воли предшествующего собственника.

ствующего собственника, но сущность производного правоприобрете­ния не в субъективной стороне (зависимости или независимости от воли предшествующего собственника), а в объективной стороне (зависимо­сти права приобретателя от права правопредшественника).

Еще дальше идет О.С. Иоффе¹. Он целиком строит разграничение производных и первоначальных способов приобретения права на воле­вом моменте. По его мнению производные способы характеризуются тем, что в таких случаях право собственности приобретается по воле предшествующего собственника и с согласия нового собственника. Он даже не упоминает о зависимости права приобретателя от права пред­шественника.

Сознавая, что при последовательном проведении предложенного им критерия классификации некоторые бесспорно производные спосо­бы не попадают в эту категорию, О.С. Иоффе вынужден выдвинуть пре­зумпцию воли предшественника и даже вовсе обходиться без его воли в случаях производного приобретения имущества между госорганами на основании административных актов (предписаний компетентных госу­дарственных органов). Спорным является его утверждение, что при на­следовании по закону имущество переходит всегда именно к тем лицам, которым, по разумному предположению, его передал бы и сам наследо- ватель^[439][440]. Однако при наличии недействительного завещания наследода­теля наследство переходит к наследникам по закону, а не к лицам, кото­рым хотел его оставить наследодатель. Таким образом, выдвинутая О.С. Иоффе презумпция воли не всегда подтверждается. Без нее можно легко обойтись, если взять за основание разграничения не волевой мо­мент, а зависимость права приобретателя от права предшественника.

Производное правоприобретение далеко не всегда основано на до­говоре с правопредшественником.

Господствующее в нашей юридической литературе мнение безого­ворочно относит социалистическую национализацию к первоначальным способам приобретения права собственности. Эта точка зрения обосно­вывается тем, что при национализации происходит прекращение права частной собственности капиталиста и возникновение нового по своей

социальной сущности права государственной социалистической собст­венности. Одновременно признается, что при национализации «вся со­вокупность имущественных прав частного предпринимателя пере - ходит (разрядка моя. - Б.Ч.)...полностью к Советскому государству, но при переходе права преобразуются, а потому по существу являются новыми правами». Отмечается также, что «при национализации к госу­дарству перешли (разрядка моя. - Б.Ч.) и требования, принадле­жавшие частным предпринимателям к третьим лицам». Признается переход к государству актива, а также частично обязанностей на­ционализированных предприятий¹.

Следовательно, и авторы, относящие национализацию к первона­чальным способам, признают преемство в правах национализированно­го предприятия и лишь отрицают полное преемство в обязанностях. Отнесение национализации к первоначальным способам основывается главным образом на факте преобразования права частной собственности в право социалистической государственной собственности, которое по своему субъекту, содержанию, порядку и целям осуществления пред­ставляет собой качественно новое социальное явление. Полностью при­знавая правильность и первостепенное общественно-экономическое и политическое значение этого положения, нельзя признать его убеди­тельным аргументом для решения юридической стороны вопроса, осо­бенно для объяснения характера перехода прав требования.

Такое преобразование права собственности имеет место и в неко­торых других случаях, не вызывавших сомнений относительно наличия правопреемства: при приобретении Советским государством в порядке внешней торговли, а также при переходе имущества к государству на основании сделок с гражданами внутри страны^[441][442].

Основываясь на обширном материале индивидуальных и норма­тивных актов о национализации 1917-1919 гг., А.В. Венедиктов прихо­дит к выводу о том, что весь актив имущества национализированных предприятий переходит «в порядке универсального преемства от быв­шего частного предприятия (как правило, акционерного общества) к национализированному предпри - я т и ю »^[443]. Он отмечает, что в этих актах неодинаково и не всегда доста­

точно четко решен вопрос о судьбе пассива (обязанностей, долгов) на­ционализированных предприятий. Лишь в некоторых постановлениях о национализации прямо говорилось о переходе к государству (или к ВСНХ) пассива национализируемых предприятий¹. Действительно, в не­которых постановлениях говорилось о переходе только отдельных обяза­тельств, в других не говорилось ничего. Этот вопрос был окончательно разрешен лишь декретом СНК от 4 марта 1919 г. «О ликвидации обяза­тельств государственных предприятий»^[444][445], которым были для всех случаев национализации прекращены обязательства национализированных пред­приятий, возникшие до их перехода в собственность государства.

Таким образом, анализом исторических фактов национализации подтверждается наличие преемства в правах при переходе национали­зированного имущества из частной собственности капиталиста в социа­листическую собственность Советского государства. Этим подтвержда­ется производный характер правоприобретения. Даже полное отсутст­вие преемства в обязанностях бывшего частного предприятия не могло бы опровергнуть отнесение национализации к производным способам приобретения государственной социалистической собственности.

Несколько менее настойчиво и в большей части без обоснования отрицается многими нашими цивилистами производный характер пра- воприобретения при конфискации ^[446].

При переходе к государству права собственности на конфи - скованное имущество^[447] производный характер правоприобретения подтверждается ясно выраженной зависимостью права приобретателя от права предшественника.

Наличие правопреемства в этом переходе имущества проявляется в допущении исков третьих лиц о праве собственности на конфискуемое имущество^[448]. Государство приобретает право собственности на конфи­

скуемое имущество лишь постольку, поскольку такое право принадле­жало лицу, у которого это имущество конфискуется. Кроме того, необ­ходимо отметить, что к государству переходят не только право собст­венности на конфискуемое имущество, но также долги и обязательства бывшего собственника, если они возникли до принятия соответствую­щими органами мер сохранения имущества или после принятия таких мер с согласия названных органов. Эта ответственность ограничивается пределами актива, причем удовлетворение кредиторов производится в определенной очередности¹.

В обоснование наличия правопреемства при конфискации можно указать также на сохранение в силе залоговых обременений в пользу кре­дитных учреждений, установленных на имущество до его конфискации.

Таким образом, государство приобретает при производстве конфи­скации определенную совокупность прав и обязанностей от бывшего собственника.

Производный характер приобретения права собственности госу­дарством не должен ставиться под сомнение. Государство приобретает от гражданина, в отношении которого применена конфискация имуще­ства, его право собственности, которое при смене субъекта меняет, ра­зумеется, свою социальную природу, становится всенародной социали­стической собственностью. Это обстоятельство, а также односторонний характер приобретения приводили некоторых авторов к ошибочному выводу о первоначальном характере приобретения государством права социалистической собственности на конфискуемое имущество^{[449][450][451]}.

Между тем необходимо различать первоначальные и производные способы приобретения права собственности, с одной стороны, и односто­роннее (в порядке административного или юрисдикционного акта, а рав­

но - односторонней сделки) и двухстороннее (в том числе договорное) приобретение права собственности. Не следует думать, что первоначаль­ное приобретение всегда является односторонним, а производное - двух­сторонним (договорным). Первое деление определяется характе - ром правовых явлений,порождаемых данным способом приобретения права собственности - первона­чальным или производным. Второе деление определяется характе - ром самого способа приобретения как юридиче­ского факта - односторонним или двухсторонним (договорным).

Следует иметь в виду, что как первоначальное, так и производное приобретение права собственности может быть односторонним и дву­сторонним (договорным). Между тем многие ошибочно отождествляют первоначальное приобретение с односторонним, а производное - с дву­сторонним (договорным), с чем нельзя согласиться.

В равной мере не может быть признана удачной и плодотворной попытка разграничения первоначальных и производных способов при­обретения права собственности, построенного на соединении критериев, предложенная мною в 1924 году¹ и отвергнутая при последующей раз­работке этого вопроса^[452][453]. Необходимо учитывать, что эти два критерия существенно отличаются друг от друга, отражая различные стороны изучаемых явлений, относящиеся к различным этапам их развития.

С конфискацией в точном смысле слова не следует смешивать изъятие из владения граждан вещей, не могущих быть объектом частной или лич­ной собственности. В этих случаях нет приобретения права собственности государством ни производного, ни первоначального. Имущество это изы­мается из незаконного владения, а не из собственности гражданина.

Таким образом, при национализации и конфискации, несмотря на на­личие ряда осложняющих обстоятельств, следует признать наличие всех признаков правопреемства и производный характер правоприобретения.

Как показано выше, данный вывод не опровергается и наличием ко­ренного изменения социальной природы переходящих прав, в частности права собственности. Между тем такому изменению многие придают значение всеобщего аргумента против наличия правопреемства и произ­водного характера приобретения прав. Поэтому полезно остановиться на вопросе, насколько существенно для наличия правопреемства тождество

содержания права правопредшественника (ауктора) и права правопреем­ника. Было бы неправильным отрицание всякого значения тождества со­держания переходящего права при правопреемстве. По общему правилу право у правопреемника имеет такое же содержание, как и у его право­предшественника. Вместе с тем некоторое преобразование содержания этого права может иметь место в зависимости от личности правопреем­ника. Так, например, при покупке вещи гражданином в государственной торговле право государственной социалистической собственности преоб­разуется в право личной собственности (меняется вид собственности). Изменяется и состав правомочий при переходе права оперативного управления производственным оборудованием от поставщика к покупа­телю (у отчуждателя было право владения и распоряжения и не было права пользования, а у приобретателя имеется право владения, право пользования и весьма ограниченное право распоряжения)¹.

Поэтому следует согласиться с Д.М. Генкиным, что при производ­ном характере приобретения права собственности правопреемство про­исходит в праве собственности как таковом, но не всегда в содержании тех правомочий, которыми обладал предшествующий собственник. Од­нако, вопреки мнению Д.М. Генкина, это обусловлено не только суще­ствованием в социалистическом государстве различных видов и форм собственности^[454][455]. Такие изменения могут иметь место и при переходе права собственности в пределах собственности одного вида и формы.

Изменение вида права собственности при его переходе от продавца - государственного предприятия к покупателю - гражданину приводит Б.С. Антимонова к отрицанию в этих случаях наличия право­преемства, которое без должной последовательности сочетается у него с признанием производного характера правоприобретения.

При такой покупке, по мнению Б. С. Антимонова, к покупателю пе­реходит только правовое основание, а не само право собственности, так как «сама природа, самый характер права собственности государства иной, чем права собственности гражданина»^[456].

Эта точка зрения (ранее она высказывалась и В.П. Грибановым¹) встретила обоснованное возражение Б. Л. Хаскельберга^[457][458] и Д.М. Генки­на^[459]. В самом деле, трудно понять, чем отличается переход правового основания от перехода самого права собственности. Ведь именно при­обретенное покупателем право собственности на купленную вещь явля­ется правовым основанием его владения, пользования и распоряжения. А это и означает переход к нему права собственности.

Не исключается тождество переходящего права и с изменением со­става правомочий при переходе этого права, в частности права собст­венности к приобретателю, как это имеет место в указанных выше слу­чаях отчуждения имущества между социалистическими организациями.

Как правильно отметил А. В. Венедиктов: «...это различие в объеме правомочий не отражается на природе той гражданско-правовой сделки, посредством которой совершился переход станка от одного госпред­приятия к другому...»^[460]. Вопреки мнению Б. Л. Хаскельберга, не во всех случаях и при отчуждениях между гражданами «...в силу принципа гра­жданского равноправия объем правомочий приобретателя не отличается от объема правомочий отчуждателя»^[461]. В некоторых случаях и при пере­ходе права собственности между гражданами может иметь место изме­нение состава правомочий. Покупатель жилого дома в силу ст. 182 ГК РСФСР^[462] может не обладать правом распоряжения, если он в течение трех лет до этого уже продал дом. Покупатель легковой машины тоже ограничен в праве распоряжения.

Несмотря на существенные изменения социальной сущности, а в по­следних случаях содержания переходящего права, нет оснований сомне­ваться в его тождестве до и после перехода права собственности. Это то­ждество отнюдь не ограничивается только тождеством объекта. Несо­мненно тождественно и само переходящее право, причем приобретение его правопреемником обусловливается его наличием у правопредшест­

венника на момент перехода. Таким образом, во всех указанных случаях имеет место транслятивное (правопереносящее) правопреемство.

Вместе с тем под понятие правопреемства в широком смысле под­ходит также производное правоприобретение при отсутствии тождества права приобретаемого и обосновывающего его права правопредшест­венника. Такое положение имеет место, например, при установлении собственником залогового права и при предоставлении права владения и пользования наймодателем нанимателю.

Производный характер правоприобретения здесь едва ли может быть поставлен под сомнение.

Установление залогового права собственником происходит за счет принадлежащих собственнику правомочий владения и распоряжения. Предоставление нанимателю права владения и пользования происходит за счет соответствующих правомочий наймодателя как собственника или как основного нанимателя (при поднайме - ст. 168 ГК РСФСР).

В этих случаях имеется в некотором роде «переход» правомочий от одного лица к другому, но без потери их и соответствующего права в целом правопредшественником (конститутивное правоприобретение); на основе права праводателя создается право с иным содержанием (бо­лее ограниченным). Такое правоустанавливающее правоприобретение также является производным правоприобретением, так как образуемое право возникает лишь при условии существования у праводателя более широкого права и лишь в пределах охватываемых им правомочий, в частности владения, пользования и распоряжения собственника.

Конститутивное правоприобретение не является правопреемством в точном смысле.

Его роднит с правопреемством производный характер правоприоб­ретения. Его отличает от подлинного правопреемства отсутствие перехода права от праводателя к правопреемнику. Конститутивное правоприобретение не является изменением субъ - ектного состава правоотношения и в этом смысле не является преемством в праве.

Однако и при транслятивном и при конститутивном правоприобре- тении приобретение права правопреемником обусловлено существова­нием права праводателя (ауктора). По общему правилу никто не может передать другому больше права, чем имеет сам^[463].

Не являются исключениями и следующие случаи:

1) Иногда обладатель более ограниченного права управомочен на предоставление более широкого права. Так, например, комиссионер управомочен на продажу вещей, принадлежащих комитенту, действуя во исполнение комиссионного поручения, хотя и без полномочия (ст. 275-а ГК РСФСР). Залогодержатель (ломбард, банк) продает пред­мет залога и предоставляет приобретателю право собственности.

В обоих случаях противоречие правилу «никто не может передать другому больше права, чем имеет сам» является кажущимся, мнимым, так как подлинным праводателем является здесь не комиссионер и не залого­держатель, а собственник отчуждаемой вещи. Собственник (комитент) безусловно управомочивает и обязывает комиссионера совершить отчуж­дение вещи. Комиссионер и залогодержатель отчуждают чужую вещь на основании управомочия, полученного от собственника, хотя они и не об­ладают полномочием действовать от имени последнего. Купивший вещь у залогодержателя знает, что он покупает вещь, не принадлежащую по­следнему. Купивший вещь у комиссионера тоже, как правило, это знает. Таким образом, ограниченность правомочия отчуждателя восполняется за счет правомочий собственника вещи (см. ст. 183, 275-а, 275-г ГК РСФСР), право которого переходит к приобретателю.

2) Иной характер имеет добросовестное приобретение права собст­венности или другого права от неуправомоченного отчуждателя. Но здесь, собственно, нет производного приобретения права, нет и право­преемства. Приобретение не опирается на право отчуждателя, так как он его не имеет. Приобретаемое право не зависит от права действительного собственника, так как он его не отчуждает.

Следовательно, и данные случаи не являются исключением из пра­вила «никто не может передать другому больше права, чем сам имеет», потому что они находятся за пределами производного правоприобрете- ния, правопреемства^[464].

2. Область применения правопреемства весьма обширна и много­образна. При изменении субъектного состава правоотношений всегда происходит правопреемство. Благодаря правопреемству имеет место связь между старым и новым правоотношением, а благодаря этому из­вестное преемство в деятельности старого и нового субъектов переда­ваемых прав и обязанностей.

Существенное значение имеет преемство в правах, как абсолют­ных, так и относительных. Но не менее важное значение имеет и преем­ство в гражданско-правовых обязанностях, главным образом в правоот­ношениях обязательственных.

Преемство в праве и преемство в обязанности могут иметь место каждое в отдельности. Так, институт уступки требования (ст. 124, 125 и 128, 103 ГК) является примером преемства в праве требования, а инсти­тут перевода долга (ст. 126, 127, 128 ГК) примером преемства в долге, в обязанности. С другой стороны, правопреемство может охватывать и определенные совокупности прав и обязанностей. Так, при продаже дома, сданного в аренду, на покупателя переходит не только право соб­ственности на дом (преемство в праве собственности), но также права и обязанности в двухстороннем обязательственном правоотношении имущественного найма (преемство в праве и в обязанности) (ст. 169 ГК). Такое же примерно положение имеется при продаже заложенной вещи. На покупателя переходят вместе с правом собственности также обязанности и права, вытекающие из залогового договора. Становясь залогодателем, он обязан содержать заложенное имущество в надлежа­щем виде и страховать его (ст. 97 ГК). Он обязан воздерживаться от пользования заложенным имуществом или плодами его, поскольку это не установлено законом или договором (ст. 96 ГК).

Наряду с передачей правопреемнику определенной совокупности прав и обязанностей может иметь место переход всей совокупности прав и обязанностей определенного лица, т.е. всеобщее или универсаль­ное правопреемство. Последнее следует отличать не только от перехода отдельных прав и отдельных обязанностей, но также и от перехода от­дельных совокупностей прав или обязанностей или прав и обязанно­стей, выделенных из всей совокупности прав и обязанностей, принад­лежащих праводателю. Таким образом, универсальное правопреемство коренным образом отличается от сингулярного (частичного) правопре­емства, т.е. преемства в отдельных правах или обязанностях, и от пре­емства отдельной совокупности прав и обязанностей.

При универсальном правопреемстве имущество лица как совокуп­ность прав и обязанностей, ему принадлежащих, переходит к правопре­емнику или к правопреемникам как единое целое, причем в этой сово­купности единым актом переходят все отдельные права и обязанности, принадлежавшие на момент правопреемства праводателю, независимо от того, выявлены ли они к этому моменту или нет.

Сказанное относится как к наследственному преемству в имущест­ве граждан, так и к универсальному правопреемству государственных и

кооперативных юридических лиц, несмотря на существенные различия между этими двумя ветвями универсального правопреемства.

* * *

Универсальное правопреемство граждан имеет место при наследо­вании, являясь основой этого института. Оно дает возможность собст­веннику распорядиться имуществом на случай смерти и одновременно обеспечивает интересы близких к наследодателю лиц, а также кредито­ров умершего. Интересы кредиторов охраняются в равной мере как при переходе наследственного имущества к наследникам - гражданам или юридическим лицам, так и при переходе выморочного имущества к го­сударству (см. ст. 434 ГК)^[465].

Разумеется, не всякое наследственное преемство является преемст­вом во всей совокупности прав и обязанностей правопредшественника и даже не во всех случаях оно является вообще преемством в праве и обя­занности. Примером чисто сингулярного наследственного преемства (в этом случае - переходят только определенные права) является переход права требования вклада в сберегательной кассе или государственном банке после смерти вкладчика к лицу, указанному в письменном заяв­лении кассе или банку (ст. 436 ГК).

Универсальное правопреемство возникает при реорганизации юри­дических лиц. Реорганизуемое юридическое лицо продолжает сущест­вовать и действовать в лице своих правопреемников. Это имеет, в част­ности, первостепенное значение для кредиторов реорганизуемого юри­дического лица.

Задача гражданско-правового регулирования при универсальном правопреемстве в случае реорганизации юридических лиц сводится к необходимости:

1) Увязать переход всей совокупности прав и обязанностей с пере­ходом деятельности преобразованного юридического лица к его право­преемнику.

2) Распределить эти обязанности и ответственность за их наруше­ние между несколькими правопреемниками преобразованного юриди­ческого лица в точном соответствии с распределением между ними его деятельности.

3) Облегчить кредиторам преобразованного юридического лица отыскание обязанного или ответственного перед ними его правопреем­ника. При безуспешности направленных на это усилий - возложить со­лидарную ответственность на всех правопреемников, с предоставлени­ем уплатившему права регрессного требования к остальным правопре­емникам.

К сожалению, перечисленные положения не всегда учитываются в практике преобразования юридических лиц и теоретической разработке соответствующих вопросов.

При передаче предприятий, зданий и сооружений на основании ст. 5 постановления СНК СССР от 15 февраля 1936 г. «О порядке пере­дачи государственных предприятий, зданий и сооружений»¹ «...дейст­вующие предприятия передаются по балансу со всем активом и пасси­вом...». Таким образом, вместе с правом оперативного управления к правопреемнику переходят права и обязанности переданного предпри­ятия. Следовательно, в этих случаях переходит к правопреемнику опре­деленная совокупность прав и обязанностей юридического лица или во всяком случае хозяйственной организации на полном хозрасчете (на самостоятельном балансе). Указанные обстоятельства дозволяют в слу­чаях передачи предприятий между государственными органами усмат­ривать разновидность универсального правопреемства. Иначе обстоит вопрос при передаче государственных зданий и сооружений, когда пе­редается только определенное имущество, в некоторых случаях с привя­занными к нему требованиями и задолженностью. В этих случаях имеет место сингулярное правопреемство.

3. Перемена участников правоотношения, в особенности перемена лиц в обязательстве, может привести также к процессуальному право­преемству и другим процессуальным последствиям.

Если во время судебного или арбитражного спора происходит вступление на место одной из сторон процесса (истца или ответчика) другого лица, правопреемника выбывшего, - имеет место п р о ц е с - суальное правопреемство ^[466][467]. Согласно закону в случае смерти тяжущегося или прекращения существования юридического лица, являющегося стороной в деле, суд обязан приостановить производ­ство впредь до вступления в дело или привлечения противной стороной к делу правопреемника выбывшей стороны, к которому может перейти предмет спора (ст. 40 Основ гражданского судопроизводства СССР и со­

юзных республик; ст. 113 и 115 ГПК). В связи со смертью лица, являю­щегося стороной в процессе, прекращение производства по делу может иметь место только в том случае, если предмет спора не может перейти по правопреемству или при отсутствии правопреемников¹.

Процессуальное правопреемство может быть следствием как уни­версального правопреемства граждан или юридических лиц, так и син­гулярного правопреемства, например, при уступке требования и пере­воде долга.

Разумеется, о процессуальном правопреемстве речь идет лишь в слу­чаях, когда юридический состав правопреемства имеет место (по крайней мере завершен) во время процесса. Если же правопреемство (на одной из сторон) произошло до начала процесса, но не было учтено или не было известно другой стороне, то должна произойти замена ненадлежащей сто­роны (истца или ответчика), а не процессуальное правопреемство.

Впрочем, как правильно отмечает К.С. Юдельсон^[468][469], процессуальное правопреемство и замена ненадлежащей стороны в обоих названных случаях имеют в основе один и тот же юридический факт - реорганиза­цию юридического лица или смерть истца или ответчика. Только в пер­вом случае этот юридический факт имеет место во время процесса, во втором случае - до начала процесса.

Наиболее распространенными являются случаи процессуального правопреемства, связанные с универсальным правопреемством. Именно этот вид правопреемства с неизбежностью влечет выбытие одной из сторон процесса, в связи с прекращением ее существования, и вступле­ние на место выбывшей стороны правопреемника.

Наряду с универсальным правопреемством правопреемство сингу­лярное в абсолютных и относительных правоотношениях тоже может влечь процессуальное правопреемство. Так, например, отчуждение спорной вещи истцом или ответчиком во время виндикационного спора влечет процессуальное правопреемство по заявлению сторон (или сто- роны)^[470] с согласия первоначального истца на выбытие из дела и по тре­

бованию вновь вступающего истца о вступлении его в это дело. При необходимости замены судом одного ответчика другим с выбытием из процесса первоначального ответчика такая замена возможна только с согласия истца¹.

Правопреемство имеет также значение при определении с у б ъ - ективных пределов законной силы судебного ре­шения. Законная сила решения распространяется, в частности, на пра­вопреемников сторон и третьих лиц. При этом на стороны и их право­преемников законная сила судебного решения распространяется всеми своими правовыми последствиями (неизменностью, неопровержимо­стью, исключительностью, преюдициальностью и исполнимостью). На третьих лиц без самостоятельных требований и их правопреемников законная сила распространяет свою преюдициальную силу и безусловно не распространяет своей исполнимости^{[471][472][473]}.

Распространение законной силы судебного решения на правопре­емников сторон и третьих лиц происходит в тех случаях, когда право­преемство имеет место после вынесения решения по делу. Таким обра­зом, факты правопреемства имеют значение и тогда, когда оно происхо­дит до возбуждения гражданского судебного дела и во время его рас­смотрения и после вступления в законную силу решения, вынесенного по делу. В первом случае оно может повлечь замену ненадлежащей сто­роны, во втором случае - вступление правопреемника выбывшей сторо­ны, в третьем - правопреемство определяет распространение на право­преемника законной силы судебного решения.

4. Наконец, правопреемство имеет значение при исчислении сро­ков исковой давности по виндикационным искам.

На основании ст. 16 Основ гражданского законодательства СССР и союзных республик течение исковой давности начинается по общему правилу со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о наруше­нии своего права. Таким образом, исковая давность по виндикационно­му иску начинается со дня, когда собственник узнал или должен был

узнать о поступлении вещи к данному незаконному владельцу. Именно с этого момента у собственника возникает право на иск и обеспеченное им требование о возврате вещи. Исковая давность продолжает течь, по­ка вещь находится в незаконном владении этого владельца, а также у его правопреемников, к которым вещь перешла в порядке универсаль­ного правопреемства (например, при наследовании) или же на основа­нии договора.

Присоединение времени владения предшествующего владельца не происходит с переходом вещи к новому незаконному владельцу в по­рядке одностороннего первоначального приобретения. В таких случаях право на иск возникает вновь, а следовательно, вновь начинает течь ис­ковая давность. Это происходит, например, при находке потерянной вещи или похищении ее¹. Против нашедшего вещь, против вора или грабителя право на иск возникает заново, а потому и исковая давность начинает течь со времени, когда собственник узнал или должен был узнать о завладении ими данной вещью.

Начавшееся течение срока исковой давности продолжается также в случаях перемены лиц в обязательстве как на активной стороне, так и на пассивной стороне. Это относится прежде всего к случаям перехода обязательственных требований и обязанностей в порядке универсально­го правопреемства. В полном объеме преемство в течение сроков иско­вой давности по обязательствам имеет место при реорганизации юриди­ческих лиц^[474][475]. То же самое происходит при наследовании прав требова­ния и при переходе к наследнику долгов наследодателя независимо от того, что требования кредиторов должны быть заявлены под страхом утраты права требования в течение шести месяцев со дня открытия на­следства (примечание к ст. 434 ГК РСФСР).

В равной мере продолжает течь исковая давность в случаях сингу­лярного правопреемства в обязательстве, в частности, при уступке тре­бования и переводе долга.

£ 2. Основания правопреемства

Основания правопреемства весьма разнообразны. К ним относятся различные сделки, многие акты органов государственной власти, в том числе акты административные и акты юрисдикционные, и, наконец, юридические события. Основанием правопреемства могут быть также сочетания названных юридических фактов. Иными словами, наступле­ние правопреемства в последних случаях является результатом наличия определенного юридического состава^[476], т.е. состава юридических фак­тов, необходимых и достаточных для наступления соответствующего юридического эффекта - преемства в правах и обязанностях.

При обзоре перечисленных юридических фактов обращает на себя внимание отсутствие среди них правонарушительных действий. Это не случайно. В ряде случаев правопреемство является посредст - венным результатом совершения правопредшественником правонарушительных действий, влекущих уголовную или же административную ответственность. Так, например, конфиска­ция имущества применяется в качестве санкции за совершение уголов­ного преступления или же административного проступка. Однако пере­ход права собственности на конфискуемое имущество к государству не является непосредственным следствием упомянутого правонаруши- тельного действия. Он является непосредственным следствием юрис­дикционного акта правомочного органа государства: приговора суда или административного постановления о конфискации имущества гра­жданина. При этом надлежит учесть, что и судебный приговор и адми­нистративное постановление имеют в данных случаях правоустанови­тельное значение. Именно они устанавливают переход права собствен­ности к государству. В обязательствах, возникающих вследствие при­чинения вреда, не обнаруживается даже и такого посредственного ре­зультата в виде перехода права собственности от правонарушителя к потерпевшему. В этих обязательствах судебное решение имеет лишь обязательственный, а не вещный эффект.

Правонарушительные действия могут иметь в соответствующих случаях лишь подготовительное значение. Так, например, при насильст­венной смерти наследодателя не убийство (или причинение тяжких по­вреждений здоровья) как правонарушительное действие, а смерть как

юридическое событие является основанием (юридическим фактом) на­следственного правопреемства.

Таким образом, правопреемство не может быть непосредственным юридическим эффектом правонарушительного действия. Последнее мо­жет быть основанием для издания соответствующего юрисдикционного акта органом государства. Именно данный акт является в таких случаях непосредственным основанием перехода имущественных прав. Вот поче­му правонарушительные действия нельзя относить к юридическим фак­там наступления правопреемства в советском гражданском праве.

Уголовное преступление (убийство) может препятствовать наступ­лению правопреемства, поскольку убийца лишается права наследования имущества убитого им наследодателя. Исходя из сущности и основания права наследования Верховный Суд РСФСР в 1926 году признал, что «умышленное и наказуемое по УК убийство наследодателя лишает со­вершившего это убийство наследника права наследования в имуществе убитого»¹.

1. Преемство, основанное на сделке

Среди юридических фактов, обосновывающих преемство в правах и обязанностях, особое распространение имеют сделки, т.е. действия граждан и организаций, направленные на установление, изменение или прекращение гражданских правоотношений^[477][478]. В части, касающейся пра­вопреемства, речь идет о сделках, направленных на изменение субъект­ного состава правоотношений.

Преобладающая роль сделок среди юридических фактов граждан­ского права вытекает из характеризующего эту отрасль права равенства (юридического равенства) положения субъектов в правоотношениях. Это равенство означает взаимную неподчиненность субъектов граждан­ского права.

«Чтобы данные вещи могли относиться друг к другу как товары, товаровладельцы должны относиться друг к другу как лица, воля кото­рых распоряжается этими вещами: таким образом, один товаровладелец лишь по воле другого, следовательно каждый из них лишь при посред­стве одного общего им обоим волевого акта, может присвоить себе чу­жой товар, отчуждая свой собственный». «...Покупатель и продавец... вступают в договор как свободные, юридически равноправные лица. Договор есть тот конечный результат, в котором их воли находят свое

общее юридическое выражение...»¹. Сказанное К. Марксом относитель­но договора и равенства сторон как предпосылки обмена товаров может быть применено в теоретическом обосновании роли договора между самостоятельно хозяйствующими, юридически равными субъектами в социалистическом обществе. Движение товара и опосредствующее его правоотношение, как правило, должно быть основано на договоре, по­скольку «в коммунистическом строительстве полностью используются товарно-денежные отношения в соответствии с новым содержанием, которое они имеют в плановом социалистическом хозяйстве»^[479][480].

В связи с этим равноправием субъектов гражданского права и их взаимной неподчиненностью, среди сделок основное место принадле­жит договорам, т.е. двухсторонним или многосторонним сделкам, со­держащим два или более согласованных волеизъявления. Чтобы для себя не только установить гражданско-правовые обязанности, но и при­обрести субъективные права за счет другого лица, обязать его к совер­шению определенных действий или предоставлений, необходимо, как правило, иметь согласие этого лица. Именно договорами являются ос­новные отчуждательные сделки: купля-продажа, поставка, мена и даре­ние. В результате этих сделок происходит изменение активного субъек­та правоотношения собственности или права оперативного управления, т.е. правопреемство.

На договоре основаны уступка требования (соглашение между це­дентом и цессионарием) и перевод долга (соглашение между кредито­ром и первоначальным должником, а также - между старым и новым должником)^[481]. Также на договоре может быть основана замена одного из субъектов в двухстороннем обязательстве, например, перенаем, но не поднаем, при котором остается в договоре первоначальный наниматель (ст. 168 ГК РСФСР).

Значительно реже правопреемство возникает из односторонних сделок. По общему правилу, путем своего одностороннего волеизъявле­ния субъект может предоставить другому право, возложив правовую обязанность на самого себя. Для возложения обязанности на другое ли­цо, как правило, необходимо согласие последнего.

Чтобы кто-либо мог своей односторонней волей произвести право­вые изменения, связывающие другое лицо:

а) возложить на него обязанности (как правило, заключающиеся в обязанности чего-либо не совершать или претерпевать определенное поведение другого лица);

б) прекратить или умалить право другого лица, необходимо обла­дать особым правомочием, основанным на правовой норме или же на правоотношении, в котором субъект одностороннего волеизъявления уже стоит с лицом, по отношению к которому он вправе осуществить свою одностороннюю волю.

В таких односторонне-обязывающих сделках всегда заключается в той или иной мере вторжение в чужую правовую сферу, причем в этом отношении следует различать две группы односторонне-обязывающих сделок в зависимости от того, содержат ли они непосредственное воз­действие на правовую сферу определенных других лиц, или же не со­держат такого непосредственного воздействия.

Односторонне-обязывающие сделки, возлагающие обязанности от­рицательного содержания на всякого и каждого, не содержат непосред­ственного воздействия на правовую сферу определенных других лиц. Так, например, при оккупации ничьих вещей имеется лишь косвенное вторжение в правовую сферу неопределенного круга других лиц, на которых возлагается обязанность не нарушать права собственника, не посягать на его правомочия владения, пользования и распоряжения.

Наряду с этим существуют односторонне-обязывающие сделки с непосредственным воздействием на правовую сферу других лиц, кото­рое проявляется в возложении на другое лицо определенной положи­тельной обязанности (например, при деятельности в чужом интересе без поручения) или же в лишении его определенного права.

Такое воздействие допускается правом при следующих условиях:

а) если оно может быть для другого лица только выгодным (на­пример, при деятельности в чужом интересе без поручения);

б) если интерес субъекта одностороннего волеизъявления призна­ется достойным предпочтения по соображениям общественным;

в) если на такое воздействие в правовую сферу другого лица име­ется общее его дозволение^[482];

г) если на такое воздействие управомочивает, а в определенных случаях и обязывает административный акт компетентного органа госу­

дарства. Таковы, например, наряды-заказы, выдаваемые Всесоюзными экспортными объединениями Министерства внешней торговли СССР хозорганам и предприятиям - поставщикам на основании выделения им в установленном порядке экспортных контингентов.

Односторонние сделки могут быть нуждающимися и ненуждаю- щимися в восприятии другими лицами.

Под восприятием односторонней сделки следует понимать доведе­ние ее до сознания другого лица (или других лиц). Восприятие, как акт познавательный, существенно отличается от принятия, как акта волево­го, волеизъявления. К числу односторонних сделок, нуждающихся в восприятии, следует, в частности, отнести принятие наследства и отказ от наследства (ст. 429, 430 ГК РСФСР).

К сделкам, не нуждающимся в восприятии, относятся такие сделки, которые порождают правовые последствия для определенных лиц или же для неопределенного круга лиц, независимо от их восприятия этими лицами. К таким сделкам надлежит отнести, например, завещание, ко­торое устанавливает права на принятие наследства также и в пользу наследников, не знающих о нем или о его содержании. При этом при­сутствующий наследник может даже принять открывшееся в его пользу наследство по завещанию, не зная о таковом (ст. 429 ГК РСФСР).

Следует также отметить, что принятие права, установленного од­носторонней сделкой, отличается от акцепта договорной оферты тем, что односторонняя сделка порождает право для лица, принявшего его, независимо от этого принятия, тогда как предложение заключить дого­вор определенного содержания без его принятия не порождает соответ­ствующих прав и обязанностей. Оферта и акцепт, отдельно взятые, не являются односторонними сделками, хотя они и являются волеизъявле­ниями, направленными на юридические последствия. Каждый из участ­ников заключаемого договора желает вызвать определенные правовые последствия не своим односторонним волеизъявлением, а в сочетании и единстве с согласным волеизъявлением другой стороны.

Важное значение имеет деление односторонних сделок на распоря­дительные и обязательственные. Распорядительные сделки приводят к абсолютно-правовым последствиям, в частности к переносу или уста­новлению права собственности, права залога, права на патент. Обяза­тельственные сделки производят обязательственные последствия, по­рождая, изменяя или прекращая обязательственное правоотношение. Преимущественное значение для возникновения правопреемства имеют распорядительные сделки, например, завещание.

Среди юридических фактов правопреемства существенное место занимают односторонне-управомочивающие сделки, например, завеща­ние. Последнее является, как уже сказано, распорядительной односто­ронней сделкой.

Возможно сочетание в одной сделке одностороннего управомочи- вания и одностороннего обязывания.

Таким образом, роль односторонних сделок в юридических соста­вах правопреемства неразрывно связана со специфическими особенно­стями свойственного гражданскому праву метода правового регулиро­вания. Именно эти особенности выдвигают на первый план договоры как типичное средство децентрализованного регулирования, в условиях равенства и взаимной неподчиненности субъектов - участников граж­данского оборота. Только в виде исключения правопреемство наступает в результате односторонних сделок.

Вместе с тем односторонние сделки - завещание, принятие наслед­ства и отказ от наследства - входят в юридические составы наследст­венного правопреемства.

2. Преемство, основанное на административном или юрисдикционном акте

Основы гражданского законодательства СССР и союзных республик (ст. 4) указывают в числе оснований возникновения гражданских прав и обязанностей, а следовательно, также их изменения и прекращения, ад­министративные акты, в том числе для государственных, кооперативных и общественных организаций - акты планирования. Административные акты компетентных органов государства, а также юрисдикционные акты правомочных государственных органов или общественных организаций играют существенную роль в возникновении правопреемства как сингу­лярного (частичного), так и универсального (всеобщего).

В том и другом случае основанием преемства в правах или обязан­ностях или преемства в правах и обязанностях является властный при­каз государства, изданный соответствующим его органом.

Основное различие обязательности акта административного и акта юрисдикционного заключается в следующем. Основанием обязательно­сти первого является существующее и до и во время издания админист­ративного акта отношение власти - подчинения между органом (или должностным лицом) государства, - с одной стороны, и лицом или ли­цами - адресатами властного предписания, содержащегося в акте. Ска­занное относится в равной мере к актам, обращенным к отдельному ли­

цу (юридическому лицу или отдельному должностному лицу или к гра­жданину) и к определенной или неопределенной группе лиц.

Иной характер обязательности является типичным для акта юрис­дикционного. Как правило, до поступления спорного дела на рассмот­рение соответствующего юрисдикционного органа стороны не находят­ся с ним в отношении подчиненности. Само поступление спорного дела, относящегося к компетенции юрисдикционного органа, на его рассмот­рение приводит к возникновению обязанности сторон подчиниться его постановлению по данному делу.

Защита гражданских прав осуществляется в установленном поряд­ке судом, арбитражем¹ и третейским судом^[483][484], которые являются, таким образом, основными юрисдикционными органами по разрешению спо­ров о праве гражданском^[485]. Независимо от решения вопроса о природе арбитражных органов, едва ли можно отрицать юрисдикционный харак­тер их деятельности по разрешению споров преддоговорных, по испол­нению договоров и прочих споров между социалистическими организа- циями^[486]. Лишь в виде исключения юрисдикционными функциями наде­ляется должностное лицо, которому подчинен один из участников спора и которое отвечает за его работу, а потому в известной степени является заинтересованным в исходе дела. Таков, например, порядок разрешения споров на сумму до 100 руб. - между государственными, кооператив­ными (кроме колхозов) и другими общественными организациями, ус­тановленный Указом Президиума Верховного Совета СССР от 14 марта

1955 г.¹ Эти споры изъяты из судебной и арбитражной подведомствен­ности. Их разрешение передано должностному лицу, которому подчи­нена организация - должник. Юрисдикционный характер деятельности вышестоящего должностного лица по разрешению споров не может быть поставлен под сомнение, так как вынесенное им решение имеет обязательную силу для организации - кредитора.

Административный акт имеет основное значение для возникнове­ния преемства в основных средствах между государственными органа­ми и универсального правопреемства между ними. Универсальное пра­вопреемство государственных юридических лиц имеет место при их реорганизации, а последняя возможна только в распорядительном по­рядке, т.е. на основании распорядительного акта компетентного госу­дарственного органа^[487][488].

Только на основании административного акта происходит переход государственных предприятий, зданий и сооружений от одного госу­дарственного органа к другому^[489].

Как правильно отметил А.В. Карасс, «иногда административный акт передачи государственного имущества предполагает предваритель­ное согласие принимающей организации: так, например, передача госу­дарственного предприятия кооперативной или общественной организа­ции обычно происходит или по прямому ходатайству, или с согласия этой организации»^[490]. Следует согласиться с А.В. Карассом также и в том, что такое ходатайство или согласие не превращает административный акт в принятие предложения заключить договор. В этих случаях имеют­

ся налицо два встречных и притом согласованных волеизъявления, но нет договора. Вместе с тем в таких случаях эти два волеизъявления (компетентного органа государства и руководящего органа кооператив­ной или общественной организации) выполняют неодинаковую роль в обеспечении наступления предусмотренного в них правового результа­та. Решающим юридическим фактом в подобных случаях является ад­министративный акт (акт государственной власти или государственного управления), который сам по себе достаточен для передачи государст­венного предприятия кооперативной или общественной организации. Вместе с тем согласие принимающей организации является предвари­тельным условием издания соответствующего административного акта.

В качестве примера правопреемства, основанного на администра­тивном или юрисдикционном акте, можно указать также на переход права собственности на конфискованное имущество к государству.

Как известно, по общему правилу конфискация имущества допус­кается по приговору или решению суда, а в случаях, указанных в зако­не, - в административном порядке. Следовательно, основанием конфи­скации является юрисдикционный или административный акт, который имеет своим последствием переход имущества из личной собственности гражданина в социалистическую собственность государства.

3. Преемство, основанное на юридическом событии

Широкое распространение имеют случаи правопреемства, осно­ванные на юридических событиях. Как сказано в ст. 4 Основ граждан­ского законодательства СССР и союзных республик, «...гражданские права и обязанности... возникают:

...вследствие событий, с которыми закон связывает наступление гражданско-правовых последствий». Такими последствиями могут быть случаи изменения субъектного состава правоотношений, т.е. правопре­емство. При этом правопреемство иногда является правовым результа­том только юридических событий (как правило, совокупности юридиче­ских событий, образующих юридический состав), в других случаях - в сочетании с юридическими действиями или другими видами юридиче­ских фактов, входящими в единый юридический состав.

В правоотношениях граждан из юридических событий чаще всего приводит к (универсальному) правопреемству смерть^[491] гражданина. Она является центральным юридическим фактом в наследственном преемст­

ве, основным поводом к определению правовой судьбы имущественных и некоторых личных (неимущественных) прав умершего гражданина.

При наследовании по закону сложный юридический состав, приво­дящий к наследственному преемству в правах и обязанностях наследо­дателя, кроме юридических событий (смерть наследодателя, родство как комплекс юридических фактов, брак, иждивение и др.), включает при­нятие наследства наследником - одностороннюю сделку.

При наследовании по завещанию сложный юридический состав на­следственного правопреемства начинается односторонней сделкой на­следодателя-завещателя - завещанием, оформленным в нотариальном порядке или иным предусмотренным законом способом. Следующий этап - факт открытия наследства, т.е. юридическое событие (смерть на­следодателя или признание его умершим). Завершается накопление сложного юридического состава и в этом случае принятием наследства, т.е. односторонней сделкой наследника.

Равным образом смерть гражданина (личного собственника) при­водит к переходу его имущественных прав и в первую очередь права собственности к органам государства и общественным организациям в порядке наследования по завещанию и к органам государства в порядке вымороченности. Едва ли можно сомневаться в том, что переход вымо­рочного имущества к государству в лице его учреждений, предприятий или хозяйственных организаций является правопреемством и притом правопреемством универсальным. Подтверждением последнего поло­жения является ст. 434 ГК РСФСР, устанавливающая, что «...органы государства или организации, к которым перешло выморочное имуще­ство, отвечают по долгам, обременяющим наследство, лишь в пределах действительной стоимости наследственного имущества».

Таким образом, переход выморочного имущества в собственность государства направлен на предупреждение бесхозяйного состояния на­следственного имущества. Благодаря обратной силе принятия наследст­ва к моменту открытия наследства, бесхозяйность, наметившаяся при открытии наследства и неявке наследников, ликвидируется задним чис­лом без остатка. Несмотря на наличие ряда особенностей, этот переход относится к наследованию по закону. Государство является наследни­ком, в силу закона подназначенным на случай отсутствия других на­следников. В ст. 117 Основ гражданского законодательства СССР и со­юзных республик говорится: «Если нет наследников ни по закону, ни по завещанию, либо ни один из наследников не принял наследства, либо все наследники лишены завещателем наследства, имущество умершего по праву наследования (разрядка моя. - Б.Ч.) переходит к

государству (см. также ст. 416, 419, 422, 433 ГК и Указ Президиума Верховного Совета РСФСР от 12 июня 1945 г.).

Преемство в правах между социалистическими организациями, в частности, между органами государства (учреждениями, предприятиями или организациями), кооперативными и иными общественными органи­зациями происходит, как правило, на основании правомерных юридиче­ских действий - административных либо юрисдикционных актов; сде­лок, в том числе договоров; актов, исходящих от руководящих органов кооперативных и иных общественных организаций. Движение иму- ществ между социалистическими организациями происходит в резуль­тате сознательных и разумных целенаправленных волевых актов. Пере­ход имуществ в пределах социалистического сектора и за его пределы не может произойти в результате юридических событий. Но это не зна­чит, что юридические события вообще не являются юридическими фак­тами, лежащими в основании возникновения, изменения или прекраще­ния правоотношений, участниками которых являются социалистические (в том числе государственные) организации. Достаточно сослаться на правоотношения, возникающие при наступлении страхового случая при наличии договора страхования или социального страхования.

* * *

Таким образом, правопреемство наступает в силу закона при нали­чии определенных юридических фактов: сделок, административных или юрисдикционных актов, юридических событий или их определенных сочетаний. В большинстве случаев основанием правопреемства являет­ся более или менее сложный юридический состав, в который входят юридические факты одного или разных типов. Их изучение имеет ис­ключительно важное теоретическое и первостепенное практическое значение для правильного понимания субъектного состава, а также объ­ема и содержания преемства в правах и обязанностях.