РАЗЛИЧИЕ МЕЖДУ ПРАВОМ И МОРАЛЬЮ
Здесь естественно возникает вопрос о различии между правом и моралью и о причинах этого различия. Представляется целесообразным начать с одного-двух простейших примеров, показывающих, как право и мораль, даже исходя из одной и той же предпосылки, могут далее идти совершенно различными, а иногда даже и диаметрально противоположными путями. Право может порицать и даже наказывать различные формы безнравственного поведения, но в то же время воздерживаться от преследования по закону таких аморальных явлений, как проституция, содержание любовницы, прелюбодеяние, если в эти действия не вовлечены несовершеннолетние и отсутствует элемент насилия. С другой стороны, моральный долг спасения и сохранения человеческой жизни может во многих случаях не являться гражданской обязанностью по закону. В соответствии с законом родители должны заботиться и защищать своего ребенка, но никакой закон не обязывает приходить на помощь тонущему, даже если ему можно помочь без угрозы собственной жизни. И еще, человек, взявший взаймы, например, нож у друга, может по закону не иметь «права» отказать требованию возвратить этот нож, даже если у него есть весомые причины подозревать, что друг может использовать этот нож в качестве орудия нападения на третье лицо. Во всех этих случаях закон, по той или иной причине, не следует моральным принципам. Причины такого расхождения различны и не равноценны. Существует множество примеров, когда соображения высшего этического порядка не находят отклика в общественном сознании, и тогда законодатель не создает нормы, позволяющей дей ствовать в соответствии с этими соображениями. Закон может отражать существующую в обществе мораль, хотя последняя постепенно уступает место более утонченному или гуманитарному подходу. Значительная часть сферы действия раннего уголовного права с его жестокими наказаниями за незначительные проступки и постепенный переход (до сих пор не завершенный) к более гуманной пенитенциарной системе отражают взаимоотношение права и господствующих в обществе настроений и постепенное совершенствование как моральных, так и правовых принципов, находящих отражение друг в друге и взаимозависимых. В подобных ситуациях многое обычно зависит от небольшой группы граждан, решительно настроенных и обладающих моральным авторитетом, чтобы повернуть общественное мнение в сторону необходимых правовых реформ. В Англии, например, все законы по защите детей и животных от жестокого обращения были приняты почти исключительно благодаря такому давлению. И это служит иллюстрацией того, как возникают и признаются общественным мнением новые моральные обязанности, закрепленные в дальнейшем в законодательном порядке, что, в свою очередь, ведет, благодаря их опосредованию правом, к распространению более гуманных взаимоотношений между людьми и к повышению уровня этических стандартов. С другой стороны, существуют сферы человеческой деятельности, где законодатель сознательно предпочитает воздерживаться от поддержки моральных норм, поскольку считается, что механизм правосудия слишком громоздок и неповоротлив для решения конкретных проблем, и его вмешательство скорее повлечет за собой еще большее социальное зло, чем его предотвращение. Примером такого положения в наши дни является отказ от наказания за прелюбодеяние или пьянство, совершаемые в частном порядке. Фактически в некоторых странах (например, в ряде штатов США), где супружеская измена рассматривается как уголовное правонарушение, буква закона мертва, и тем самым наносится большой вред праву в общем плане, поскольку создается впечатление, что с ним можно не считаться. Многие доводы, приводившиеся в 1957 г. Комитетом Уолфендена (8) в пользу изъятия из уголовного кодекса наказания за гомосексуальные отношения, совершаемыми в частном порядке по обоюдному согласию совершеннолетними гражданами, основывались на уверенности в том, что закон, который предусматривает по добное наказание, будет очень трудно осуществлять на практике, а если это все же удастся, то может принести больше вреда, чем пользы, так как сделает возможным поощрение шантажа. Комитет привел также аргумент более отвлеченного характера в пользу невмешательства закона в дела подобного рода, а именно: предложение либертэнов, восходящее к Джону Стюарту Милю о том, что закон не должен вторгаться в дела частного морального поведения, за исключением случаев, когда необходимо поддерживать общественный порядок и защищать граждан от нанесения им ущерба и оскорблений. Другими словами, существует сфера действия морали, которую лучше оставить наедине с человеческой совестью, как, например, в случае со свободой убеждений и вероисповедания. Взгляды либертэнов подвергались суровой критике на том основании, что эффективность уголовного права зависит от того, насколько полно оно включает в себя моральные установки современного общества, а их изъятие из правовой сферы ослабляет моральный авторитет как самого права, так и общества в целом, существование которого это право призвано поддерживать. Отказ признать эту насущную потребность был заклеймен как «ошибка юриспруденции» в докладе Уолфендена (86). Тем не менее, когда задают вопрос, как распознать эти общественные моральные установки, в ответ слышат призыв обратиться к тому, кого закон обозначает как «обычного разумного человека», мужчину (или женщину) со скамьи присяжных, или, по еще одному весьма распространенному и поверхностному определению, «пассажира автобуса в Клэпхеме» (район Лондона — прим. пер.). Такой ответ звучит не совсем адекватно, поскольку этот надуманный образец, если он вообще существует, может оказаться человеком, отягощенным массой предрассудков, невежества, собственных нерешенных проблем, хотя взгляд человека с улицы на простые вопросы морали (если вопросы морали могут быть простыми) может служить таким же подходящим критерием, как и другие. Но факт остается фактом, что многие подобные вопросы требуют определенную степень глубоких познаний, тщательных исследований и неоднозначной аргументации, которые вряд ли можно ожидать от обычного присяжного заседателя.
Еще по теме РАЗЛИЧИЕ МЕЖДУ ПРАВОМ И МОРАЛЬЮ: