ПРЕСТУПЛЕНИЕ И НАКАЗАНИЕ

Трудность в достижении согласия по вопросу о том, что является истинным требованием морали, привела к попытке определенных кругов изъять принцип морального осуждения из уголовного права и сосредоточиться на достижении его социальных задач: защитить общество и перевоспитать заключенного, вместо того, чтобы стремиться к несколько туманной цели установления его вины и степени моральной ответственности за совершенное преступление.

Некоторые утверждают, что человек не властен определять степень моральной ответственности за противоправное поведение, и что, если бы право ограничивалось лишь более конкретными социальными задачами, которое оно в состоянии осуществить, исчезла бы значительная часть современных противоречий по поводу сложнейших вопросов преступления и наказания. (13) Разумеется, подобное утверждение нельзя опровергнуть с помощью аргументов, согласно которым в юридическом плане для признания человека «виновным» в совершении конкретного преступления достаточно лишь судебного решения, то есть установления факта, что данный человек совершил действие, квалифицируемое законом как преступление. Такая аргументация не учитывает трех важнейших соображений относительно влияния морали на право. Во-первых, понятие «вины» в уголовном праве связывается с идеей моральной ответственности, и тем самым мораль усиливает авторитет права и обязанность следовать его предписаниям. Во-вторых, «ответственность» в праве рассматривается, как исключающая возможность вины в случае, если существуют некие смягчающие обстоятельства, которые позволяют нам с моральной точки зрения оправдать обвиняемого в совершении поступка, квалифицируемого как преступление. Например, он мог находиться в невменяемом состоянии и не осознавать, что совершает преступление (то есть, если он убивает полицейского, одержимый бредовой идей, что перед ним солдат иностранной армии, вторгшейся в его страну), или он был принужден под воздействием превосходящей его силы совершить этот акт, либо сделал это в состоянии помутнения рассудка или «автоматически», бессознательно.

(14) Смысл (raison сГ etre) всех этих оправданий в том, что ответственность за совершенное преступление предполагает определенное душевное состояние (определяемое юристами как «mens геа», или виновная воля, злоумышление). А обстоятельства, которые служат опровержением этого состояния, могут освободить обвиняемого от юридической ответственности. У данного правила есть исключения — например, преступления, за которые человек всегда отвечает полностью, независимо от его душевного состояния. Но это обычно распространяется только на сравнительно мелкие правонарушения. (14а) В своем недавнем решении Палата лордов (15) довольно неожиданно признала исключение даже в отношении самого тяжкого преступления — убийства. Согласно ее решению, человек может быть обвинен в совершении убийства, если с точки зрения здравомыслящего человека он обязан был осознавать, что его действия нанесут серьезный ущерб жертве. А по сему фактическое душевное состояние обвиняемого в том, что касается предвидения им тяжких последствий для жертвы, не имеет значения. Это решение подверглось суровой критике в Англии и за границей, как сводящее на нет необходимость установления личной ответственности обвиняемого. В-третьих, мораль оказывает влияние на юридическую ответственность при принятии решения о том, какое будет вынесено наказание. В этой связи существует мнение, что отказ от идеи моральной ответственности за совершенное преступление ведет к более рациональной форме вынесения приговора по сравнению с теми случаями, когда суды ( как в настоящее время) пытаются дать оценку не поддающейся точному определению степени моральной вины. Хотя подобные аргументы довольно привлекательны (16), на них можно возразить, что они игнорируют то обстоятельство (возможно, и переоцениваемое, как было показано выше, школой «моралистов», но тем не менее имеющее важное значения для функционирования правовой системы), что праву, для обеспечения его непререкаемого авторитета, необходима поддержка моральных убеждений, господствующих в обществе. (17) Более того, трудно понять, как можно устранить идею моральной ответственности из понятия юридической вины за совершенное преступление без подрыва самой основы осознанной ответственности за свои действия и замены ее выяснением того, совершил ли обвиняемый эти действия и если да, то каково наилучшее социальное решение, подходящее для данного дела.

Представляется маловероятным, по крайней мере на современной стадии развития человеческого общества, что подобная замена уголовного права, в основе которого лежат принципы морали, будет понятной обществу в целом или что она будет отвечать чувству справедливости простых граждан, от которых, по большому счету, и зависит эффективность правосудия. Вероятно, компромисс может быть найден посредством сохранения понятия вины и ответственности в отношении совершения преступления, с одной стороны, и отказа от этого понятия при принятии решения о наказании — с другой. Таким путем суд сможет избежать весьма сложной, если вообще разрешимой, задачи определения степени моральной ответственности и вместо этого сосредоточиться на рассмотрении вопроса о вероятных последствиях наказания для каждого конкретного обвиняемого, во-первых, с учетом наличия доказательств, представленных на основе психиатрической экспертизы, а во-вторых, степени положительного воздействия на него данного наказания. Этот метод, однако, не означает, что при отсутствии оснований для выводов о благотворном влиянии наказания на осужденного его вообще не следует наказывать. Поскольку суд должен также заботиться и об общественной безопасности, — а это его прямая обязанность в современных условиях, — он наделен правом и обязан потребовать заключения обвиняемого под стражу, если поведение последнего в случае его освобождения может представлять серьезную угрозу для общества. Окончательное освобождение заключенного зависит от того, будет ли его состояние в дальнейшем считаться представляющим угрозу для общественного порядка. Такой же позиции современная система правосудия придерживается и в отношении душевнобольных с преступными наклонностями. Не исключено, что если бы подобная процедура вынесения приговоров была принята и доказала бы свою эффективность при применении на практике без ущерба для благосостояния государства в большей степени, чем действующая ныне система, она могла бы также выполнять и просветительную функцию, постепенно подготавливая общественное мнение к мысли, что уголовное право в целом должно заниматься расследованием фактов конкретного преступления, а также социальных, психологических и других аспектов жизни обвиняемого, без необходимости вообще оперировать понятием ответственности.

Если бы подобное могло случиться, то вполне возможно, как это утверждает Барбара Вуттон (18), что концепция ответственности постепенно просто бы «увяла». Есть даже некоторые признаки определенного движения в этом направлении в некоторых государствах с развитой социал-демократической системой, в частности, в скандинавских странах. В то же время следует отметить, что такой подход основывается на ряде не всегда доказанных допущений, таких как возможность современной психиатрии вносить значительный вклад в реабилитацию преступных или социально опасных элементов. Для многих опасность, связанная с отказом признавать моральную ответственность индивида или с умалением ее роли, остается значительно большей, чем та, которая проистекает из очевидных несовершенств существующей системы.

<< | >>

↑

Источник: Деннис Ллойд. Идея права Репрессивное ЗЛО или социальная НЕОБХОДИМОСТЬ ?. 2009

Еще по теме ПРЕСТУПЛЕНИЕ И НАКАЗАНИЕ: