Доклад Генерального прокурора Российской Федерации В. В. Устинова на расширенной коллегии 11 февраля 2002 года (Извлечение)

Без сомнения, 2001 год был очень сложным и в целом для страны, и для прокурорской системы.

Возьмем стратегическую задачу — укрепление правовых основ государственности.

За истекший год опротестованы 3 тысячи незаконных актов представительных и исполнительных органов субъектов Федерации и свыше 50 тысяч — органов местного самоуправления.

Но адекватны ли прокурорские усилия обстановке? Конечно, нет.

Мы с вами сняли только первый пласт незаконного нормотворчества: уставы и наиболее одиозные местные законы. Да и то, если не лукавить, — не везде сумели добиться приведения их в соответствие с Конституцией…

А договоры о разграничении предметов ведения и соглашения к ним?

Абсолютное большинство их противоречит положениям Конституции. Но прокуроры, за исключением Магаданской, Омской, Ульяновской областей, не проявляют заметной активности, не ищут пути, чтобы помочь власти дезавуировать незаконные документы. Хотя всем известно, что они должны быть приведены в соответствие к 30 июля.

«Священная корова» — внешнеэкономические договоры субъектов Федерации. Их по-настоящему никто не проверял на предмет правовой корректности.

В прошлом году на 89 прокуроров субъектов Федерации вместе со всеми подчиненными приходится по 20—25 выявленных нарушений законодательства о внешнеэкономической деятельности…

В то же время, когда некоторые прокуроры «копнули» договоры, заключенные под гарантию государственной казны, выяснилась не только их незаконность, но и огромная сумма, в которую обошлись правовая неграмотность и превышение полномочий.

Это одно. Не менее важно другое.

Работа по приведению регионального законодательства в соответствие с Конституцией началась с июля 2000 года. И весьма странно было видеть в течение всего 2001 года заявления в суды и протесты на незаконные правовые акты, принятые в 1998, 1997, 1996 годы и в другое «бородатое» время.

А где же был прокурорский надзор, его острота и принципиальность?. .

Среди других приоритетов — надзор в экономике.

На совещании в Кремле я говорил, что при распространенности нарушений законодательства о земле, хищническом природопользовании всеми прокурорами России за год было возбуждено 34 уголовных дела, подготовлено исков на 2 млн. руб., из которых присужден ко взысканию один.

Прошел год. Думаете, картина изменилась?

Отнюдь… за нарушения земельного закона возбуждено 53 уголовных дела. А исков предъявлено на 3 млн. руб. Вот вам результативность прокурорского вмешательства.

И не надо ссылаться на теоретиков, пишущих о необходимости расширения прокурорских функций и полномочий. Не надо приводить цифровые показатели «масштабности» наших действий. Ими уже никого не убедить и тем более не остановить объективного процесса перехода от «широкозахватного» общего надзора к конкретной работе по направлениям, наиболее значимым для общества и государства…

Или взять вывоз за границу валютных средств.

Вместо того чтобы в рамках российского процессуального закона и закона об оперативно-розыскной деятельности организовать проверку «чистоты» средств, затраченных на покупку недвижимости, а также законности перемещения их через таможенную границу, наши работники затеяли переписку со странами, где была приобретена недвижимость.

Да не сами, а через Министерство юстиции…

Сегодня довод, хотя в нем есть немалая доля истины, о том, что функции прокуратуры ограничиваются потому, что она кому-то мешает, не проходит. «Око государево» должно быть иным. Этот процесс объективный. И большей частью связан с изменившимися условиями деятельности прокуратуры, появлением других механизмов обеспечения законности…

Пора прекратить стоны по поводу характера и содержания судебно-правовой реформы. Наш НИИ потратил 10 лет в бесполезной критике концепции этой реформы. Вместо того чтобы осмыслить тенденции развития правовой системы, выработать научно обоснованный алгоритм действий прокуратуры в новых условиях судопроизводства.

Уровень поддержания государственного обвинения по России составляет только 70 процентов.

Но этот процент складывается из умения поставить работу в конкретных регионах…

В чем наши резервы?

Комплекс необходимых организационно-штатных мероприятий дан в ноябрьском 2001 года Указании Генерального прокурора. Среди них — расформирование прокуратур городов с районным делением. Там нет городских судов, УВД и многих других городских структур. Поэтому можно без особых потерь «раздать» штаты в райпрокуратуры, а надзор за имеющимися структурами передать в прокуратуры субъектов Федерации…

Второе.

Почти две трети дел, по которым отменяются или изменяются приговоры, это дела, где участвовали государственные обвинители.

Это так называемый административный ресурс. За год 80 прокуроров субъектов Федерации лично поддержали обвинение по 122 уголовным делам. Не приходится даже по полтора дела на «брата»…

Значит, Генеральный прокурор может оторваться от руководства и «сесть» в сложнейшее дело, а прокурор области не может?

Коллеги, так не пойдет.

Мы частенько забываем, что рабочий день у прокуроров ненормированный. Но, тем не менее, до 9 или после 18 часов, в субботу редко кого из прокуроров застанешь на работе…

С 1 июля начинает действовать новый УПК.

Реализация заложенных в нем новелл уже сейчас требует неотложных организационно-распорядительных мер. Ведь отныне прокурор играет ведущую роль в уголовном преследовании. По-иному должны решаться вопросы обеспечения надзора за процессуальной деятельностью органов дознания и предварительного следствия, соблюдением конституционных прав и свобод граждан. С введением в действие УПК состязательность окончательно становится главным принципом уголовного судопроизводства.

Учитывая, что возбуждение уголовных дел будет осуществляться только с согласия прокурора, а производство личного обыска, наложение ареста на имущество, контроль телефонных переговоров и ряд других следственных действий — по решению суда, надо самым серьезным образом в каждом районе создать условия для своевременного рассмотрения ходатайств следователей и дознавателей.

Далее…

Согласие прокурора на возбуждение уголовного дела надо рассматривать не только как огромное доверие законодателя, но главным образом — как ответственность за то, чтобы не одно дело не было возбуждено без законных к тому оснований.

Изменения условия уголовного судопроизводства диктуют необходимость изменений в традиционных подходах к организации работы по борьбе с преступностью.

За истекший год в целом по стране зарегистрировано 2,9 млн. преступлений. Это на 0,5 процента больше, чем за 2000 год.

Особую тревогу вызывает опережающий рост тяжких и особо тяжких преступлений и то обстоятельство, что их удельный вес достиг почти 60 процентов…

Говоря о зарегистрированных преступлениях, мы все понимаем, что они лишь надводная часть айсберга. Сюда надо добавлять незаявленную и укрытую часть…

В ходе прокурорских проверок выявлено и поставлено на учет без малого 122 тыс. укрытых преступлений. Это значительно больше, чем в 2000 году.

Не снимая задачу прекратить постыдную практику укрытия преступлений, обеспечить незамедлительное и острое реагирование на бездеятельность и злоупотребления работников милиции при их учете, прокурорам не менее важно добиться другого.

А именно — чтобы активно работали нормы уголовного закона.

Преступность — сложное социальное явление.

Ее не искоренить. Ее можно только контролировать или, как еще принято выражаться, — удерживать на социальном терпимом уровне. Путем применения уголовного закона и устранения обстоятельств, вызывающих те или иные преступления. Это вам скажет любой криминолог. Значит, венцом всей нашей работы в этой сфере должен быть судебный приговор.

А откуда ему взяться, если даже из числа зарегистрированных преступлений 884 тысячи остались нераскрытыми. По сравнению с 2000 годом их стало на четверть больше. А если брать тяжкие и особо тяжкие преступления, картина еще хуже.

За прошлый год не раскрыты 7,7 тыс. умышленных убийств (кто поверит, что 15 лет назад их было менее четырехсот), 15,7 тыс.

Относительно расследования уголовных дел.

У наших коллег в органах внутренних дел следствие, если не провальное, то близкое к тому. Особенно преступлений организованных преступных групп и экономической направленности.

Доказательственная база предъявляемых обвинений страдает серьезными изъянами.

Посудите сами…

В структуре осужденных за преступления экономической направленности 90 процентов — это лица, совершившие обман потребителей либо уличенные в сбыте краденного. Остальные три десятка составов применяются в единичных случаях.

В равной степени это относится к борьбе с коррупцией.

В ряде регионов борьба с проявлениями коррупции только имитируется. Количество привлеченных к уголовной ответственности за должностные преступления, в том числе за получение взяток, можно пересчитать «по пальцам».

Конечно, это плохо. Но гораздо хуже другое. Оперативные структуры органов внутренних дел, располагая достоверной информацией о коррумпированности «сановных особ», даже не пытаются ее реализовать. «Отлов» ведется мелких мздоимцев.

В борьбе с преступлениями логично было ожидать более активной и последовательной позиции Следственного комитета МВД…

Все более настораживают случаи умышленного игнорирования уголовно-процессуальных норм при возбуждении и расследовании дел. Это и обыски без санкции прокурора, и незаконные задержания, необоснованное приостановление следствия и многое другое.

А в целом по стране за год было проведено свыше 25 тыс. обысков без санкции прокурора. Расследование почти 112 тыс. уголовных дел незаконно приостановлено.

В истекшем году следователи прокуратуры закончили 103 тысячи дел. Это на 2,0 процента больше, чем в 2000 году. Но из числа оконченных только 79 тыс. (78,2 процента) пошли в суд. Почти 22,5 тыс. производством прекращены и более половины из них — за отсутствием состава или события преступления…

Несколько слов о надзоре за исполнением налогового и таможенного законодательства.

За прошлый год налоговая полиция принесла бюджету 100 млрд. руб.

Но вот что бросается в глаза и требует прокурорского анализа. Сегодня ФСНП использует уголовное преследование отнюдь не для того, чтобы довести дело до суда и сделать его, по определению классика, уроком, который будет для других — наука.

Налоговые полицейские пачками заводят уголовные дела и ждут налогоплательщика с повинной и, естественно, с деньгами. Понятно, что такой способ возврата средств в бюджет куда проще. Суд ведь может и не согласиться с полицией. Да и нечистым на руку мытарям открываются некие возможности. Поэтому из возбужденных дел в суд ушла лишь седьмая часть…

Кратко о ситуации в исправительных учреждениях.

Арестанты бегут практически под носом у сотрудников уголовно-исполнительных учреждений.

Нередки случаи избиения осужденных, унижения их достоинства, необоснованного наложения взысканий. По прокурорским протестам отменено почти полторы тысячи незаконных приказов, распоряжений и других нормативных актов. Около 2 тыс. человек прокурорами освобождены из-под стражи и из штрафных помещений исправительных колоний…

Теперь о кадрах.

Изменилась мотивация к труду.

Прежние стимулы: партийный билет, угроза «вылететь» из прокуратуры и т. п. теперь не действует.

Наш НИИ провел замер социально-психологического самочувствия работников прокуратуры. Так вот, 20 процентов скептически либо негативно оценивают возможности практической реализации своего труда.

Значит, коллеги, нужен поиск новых стимулов. В противном случае есть риск, что в прокуратурах останутся только романтики…

Но, вдумайтесь, ежегодно из прокуратуры уходят несколько тысяч прокуроров и следователей. Да, на их место приходят. Я уже говорил: у нас нет вакансий.

Но кто приходит? Блестящие юристы?. . Нет. Либо отставники из других ведомств, либо неподготовленная молодежь...

Нам давно пора подумать над конкурсной основой отбора кадров, о профессиональном и психологическом тестировании, о квалифицированном экзамене для занятия должности…

Личный архив авторов.