Развитие законов и обычаев войны в средневековье

Для средневековья, богатого на жестокие и кровопролитные войны, все же был характерен прогресс в развитии гуманитарных идей, касающихся смягчения жестокостей войны. Носителями идей такого рода были религиозные деятели и рыцари.

Короли варваров^[68] вели свои войны на осколках Римской империи по германским обычаям. Война представлялось своего рода тяжбой, в которой обе стороны сходятся на поле боя, чтобы выяснить, кто прав. Указанная концепция отражалась в речи Гундобальда, который говорил: «Когда сойдемся мы на одном бранном поле, тогда господь покажет, сын я Хлотаря или нет»^[69].

Иногда сражения можно было избежать, между двумя армиями просто устраивался поединок. В таком поединке должны были участвовать либо два предводителя, либо лучшие воины. Практика замены крупномасштабного сражения поединком, также засвидетельствованная знаменитым франкским историком Григорием Турским, была присуща не только германцам: в 971 г. обсуждалась возможность поединка между византийским императором Иоанном Ци- мисхием и русским князем Святославом, дабы урегулировать спор, не жертвуя большим количеством людских жизней. Подобные поединки, на самом деле редко осуществлявшиеся, можно найти в истории Запада до самого конца сред-

70

невековья .

Достаточно необычным германским обычаем можно назвать «правило трех дней». Суть правила состоит в том, что победа считается несомненной и общепризнанной, если победитель остается на поле боя целый день или даже три дня, но если речь шла о «назначенном сражении». По древнегерманскому праву такое время необходимо для приобретения имущества. Приобретавший имущество должен был провести «на месте» три дня подряд. Причем это правило сохранялось еще не один век: Людвиг Баварский, одержав победу при Мюльдорфе (1322 г.) над Фридрихом Австрийским, пренебрег этим правилом, что было «не по обычаю военных».

Для средневековья характерно жестокое обращение с пленными, сохранилась и практика обращения их в рабство. В случаях, когда захваченных в плен было достаточно много, их не всегда убивали, а распределяли по территории страны победителя в качестве рабов. Когда выдающийся король франков Хлод- ^{[70] [71] виг вторгся со своей армией в земли вестготов, а затем убил Алариха, короля готов, он захватил бесчисленное количество пленников. Эти пленники были распределены и расселены по разным областям .}

Несмотря на все вышесказанное, идея ограничении насилия, грабежа не была чужда варварам - будь то страх перед карой высших сил, желание получить их покровительство или покровительство святых заставляли предводителей умерять или даже запрещать жестокость опустошения. Во время войны с вестготами тот же Хлодвиг запретил своим людям грабить земли Тура. Из уважения к св. Мартину он приказал, чтобы никто ничего не брал в этой области, кроме травы и воды .

Существовали и другие обычаи германского происхождения - решающие сражения иногда устраивали на берегах рек. В качестве примера можно привести битву при Фонтенуа , состоявшуюся 25 июня 841 г. .

Постепенно усиливалось влияние религии на ограничение методов ведения войны и защиты ее жертв. Иудаизм и христианство проповедуют, что все люди созданы по образу и подобию божьему, все идет от одного Прародителя. Человеческая жизнь начала приобретать достоинство. Еще Христос проповедовал любовь к ближнему, что постепенно стало общим принципом построения отношений в христианском мире. Хотя указанная концепция любви к ближнему не устанавливала никаких правил, которые бы регулировали ведение войны, ее влияние на гуманизацию войны бесспорно.

Необходимо отметить, что негативную роль в деле понимания и трактовок тех или иных религиозных положений сыграл человеческий фактор. Дело в том, что любовь и уважение к ближнему, человеколюбие расценивались многими людьми как средство для своего спасения и обретения после смерти места на небесах, только считалось это достоянием именно своих братьев по вере. ^{[72] [73] [74] [75]}

Таким образом, в Европе католическая Церковь пыталась установить запрет на применение определенных видов оружия, ввести правила поведения по отношению к некомбатантам, выступала за иммунитет определенных мест (например, церквей) и недопущение борьбы в определенные дни недели. В качестве конкретного примера можно привести запрет на убийство военнопленных. Церковь основывала это ограничение на мысли о том, что ни один христианин не может убить другого христианина без крайней необходимости. Очевидно, что это правило изначально распространялось на христианский мир, т.е. не относилось к людям других религий. Общая тенденция складывалась таким образом, что со временем регулирование выбора средств и методов ведения войны и

76

защиты лиц улучшалось .

Хоть христианская Церковь забыла о своих первоначальных призывах к отказу от насилия (достаточно вспомнить о мученических смертях св. Морица, св. Георгия и св. Севастьяна, отказавшихся служить в конце III в. в римском легионе и убивать других христиан), данные призывы были не лишены некоторой двусмысленности. Такие заповеди, как «Блаженны миротворцы, ибо они будут наречены сынами Божиими», «Любите врагов ваших, благотворите ненавидящих вас» , соседствуют с изгнанием торговцев из Храма Иисусом. Церковь все же оставалась верна своему намерению обеспечить некоторую гуманизацию войны. У христианского теолога и философа блаженного св. Августина, известного еще своей концепцией «справедливой войны»^{[76] [77] [78]}, есть такие слова: «Если сражающийся враг и должен погибнуть, пусть это случится по необходимости, а не по твоей воле.

На слова и идеи святого Августина можно посмотреть с разных сторон. Война, в его понимании, - не только следствие греха, но и средство от греха. Это некая карательная санкция, исполнить которую обязаны военные. Ему принадлежит знаменитое выражение: «Справедливая война карает за несправедливость»^[80]. Смысл сказанного в том, что такое явление, как война, имеет своей целью не только возмещение убытков или восстановление довоенного статус- кво, но и то, что правитель выступает в роли бича Божьего. Его действия благодатны даже для тех, против кого направлены. Кто сильно любит, сильно наказывает - так можно было бы резюмировать идеи и взгляды св. Августина. Может сложиться мнение, что сказанное выше несет некую негативную основу, однако эта справедливость войны основана на состоянии духа, которой движет совесть. Отсюда следует, что необходимо держать обещания, данные противнику, нельзя допускать бессмысленного кровопролития, осквернения святых мест (тех же церквей), жестокости и мстительности. Смысл идей святого Августина сводится к тому, что жажда зла, ненужная жестокость, неумолимость, непримиримость к врагу, неконтролируемая свирепость, страсть к господству и другие подобные устремления - вот что по праву осуждается в войнах. Получается, что христианская вера, помимо всего, способна смягчить жестокость войны и в моральном плане, так как справедливая война осуществляет не жестокость, а признанное, законное наказание. То есть битвы, войны воспринимались как Божий суд, и справедливость непременно была на стороне победителя^[81].

Благодаря убеждению, что пролитие крови является осквернением, причем при любых условиях, которое требует очищения, обычай налагать официальное покаяние на всякого воина, свершившего убийство, просуществовал до XI в.

В старых англосаксонских пенитенциалиях можно найти такую информацию: «Если в королевстве король выводит армию против восставших или бунтовщиков и ведет войну в защиту королевства и христианской справедливости, то на совершившего в этих условиях убийство не падет тяжкий грех; но по причине пролития крови пусть тот не посещает 40 дней церковь и постится несколько недель, и когда смиренный и примиренный будет принят епископом, то пусть получит причастие через 40 дней.

Но главное - из этих религиозных источников следовало правило, что необходимо проводить различие между войнами несправедливыми, на которых убийство человека сурово наказывается, и войнами справедливыми, оборонительными, законными, на которых убийство в бою подлежит покаянию, но достаточно легкому. Интересен тот факт, что указанное правило отличается от идей святого Августина, для которого на войне, даже несправедливой, любой солдат остается не-

84

винным, так как он всего лишь подчинялся приказам своего государя .

Как минимум в двух случаях Церковь требовала всеобщего покаяния за участие в войне:

1) после кровопролитного боя у Суассона 15 июня 923 г., когда войска Карла Простоватого одержали победу над армией Роберта I, графа Парижского. Синод в Реймсе вынес следующее постановление о покаянии участников, причем с обеих сторон: «Пусть они на протяжении трех лет во время трех постов совершают покаяние и в первый пост не посещают церкви, а затем примиряют- ^{[82] [83] [84] ся, причастившись. Во второе, четвертое и шестое воскресенья во время этих трех постов пусть воздерживаются от хлеба, соли и воды; если не искупятся, то же самое пусть делают 15 дней до Рождества св. Иоанна Крестителя и 15 дней до Рождества Спасителя и каждое шестое воскресенье на протяжении всего года, если только не искупятся или на эти дни не выпадут праздники, или не заболеют, либо не будут призваны на войну» ;}

2) в 1070 г., через 4 года после битвы при Гастингсе, собор нормандских епископов под председательством Эрменфрида наложил покаяние на воинов Вильгельма Завоевателя, и это несмотря на то что завоевание было совершено под знаменем Папы и направлено против клятвопреступника^{[85] [86] [87].}

В.В. Фуркало, отмечая вклад церкви в ограничение произвола в войнах в средневековье, подчеркивал, что «не следует переоценивать роль церкви в формировании тенденции к гуманизации методов войны в целом и отношения воюющих к мирному населению в частности. Церковь, прежде всего, заботилась о том, чтобы не был нанесен ущерб ее собственности, а в остальном право воюющих на неограниченное насилие, в том числе в отношении мирного населения, не ставилось под сомнение. Во время крестовых походов и религиозных войн Церковь открыто призывала к полному физическому истреблению неверных и еретиков» . Достаточно вспомнить «крестовые походы». Например, в 1099 г. крестоносцы захватили Иерусалим. В итоге было полностью уничтожено население города.

Свою отчасти позитивную роль в гуманизации войн эпохи средневековья сыграли традиции рыцарства. Развивались правила, касающиеся вопросов объявление войны, статуса парламентеров, запрещения применения отдельных видов оружия. Однако на практике влияние этих правил носило, скорее, ограниченный характер. Указанные правила действовали только в отношениях между христианами и знатью. Преобразовывались социальные отношения, росло напряжение не между Церковью и знатью со своими светскими идеями, а, скорее, между феодалами и крестьянами, богатыми и бедными.

Известный советский юрист-международник Е.А. Коровин писал по этому поводу: «Все нормы ведения войны соблюдались в большей или меньшей степени только в войнах между феодалами. В тех же случаях, когда феодалы воевали с представителями других классов, например, в крестьянских войнах, они

88

не считались вовсе ни с какими правилами» .

Во время собора в Пюи в 975 г. епископ Ги Анжуйский собрал на открытом воздухе на поле Сен-Жермен крестьян и рыцарей своей епархии. Он хотел узнать их мнение о вопросе «поддержания мира». Епископ прояснил всю важность вопроса, заявив: «Поскольку мы знаем, что без мира никто не узрит Господа, то предупреждаем людей, во имя Господа, чтобы они стали сынами мира». Результатом этого собрания стала клятва, данная рыцарями. Они должны были поклясться, что будут уважать владения церкви и крестьян. Аналогичный Собор в Шарру в июне 989 г. собрал епископов Аквитании под председательством Гомбо, архиепископа Бордо. Собор провозгласил тройное проклятие: разорителям церквей, а также расхитителям имущества крестьян или других бедняков, если только такое произошло не по собственной вине владельцев. Более того, тройное проклятие тем, кто совершает насилие над клириками, не нося-

89

щими оружие .

Однако защита крестьян получалось весьма ограниченной, так как она касалась лишь вопросов защиты имущества. Собор в Верден-сюр-ле-Ду в 1016 г. пошел дальше, обещая защиту самих крестьян во время войны^{[88] [89] [90]. Известными примерами такого рода соборов можно назвать соборы в Нарбонне в 990 г., Ан- се в 984 г. и Лиможе в 997 г. Провозглашенная неприкосновенность и иммунитет церквей, монастырей, бедняков, крестьян, духовных лиц, торговцев, паломников, земледельцев и их имущества стали правилами Божьего мира. Нарушение этих правил могло караться отлучением от церкви[91] [92]. Указанные правила содействовали формированию понятия естественной неприкосновенности невоюющих и их собственности.}

Клятвы было не всегда достаточно. Следующим важным моментом стоит назвать появление «лиг мира» . Так появилось движение сторонников за мир. Представители движения стремились покончить с насилием, незаконными изъятиями и штрафами. Также они выступали против набегов, грабежей. Земли, люди (без разницы - от клириков до купцов, от крестьян до знатных женщин, их свиты и т.д.) пользовались особым покровительством. Также были призывы к ограничению «файды» - вражды между родами, группами сородичей или кровной мести.

Движение за мир имело разнообразные последствия, порой неожиданные. Возникшее отчасти по причине несостоятельности публичных властей в некоторых странах Запада, оно побудило правителей взять инициативу на себя. Они стали провозглашать мир на территории подконтрольных им земель, провозглашать указы по подавлению распространявшегося разбойничества, насилия преступников. В итоге стали создаваться отряды народной милиции, которые могли бороться и с угнетающими население феодалами, что содействовало действиям армии. А если речь шла о разбойниках, люди научились защищаться самостоятельно, не дожидаясь помощи властей.

Существовало и исключение: на настоящие, полноценные войны между государствами, которые объявлялись властями и велись с помощью войск, призывы движения за мир не распространялись. Но все же движение за мир влияло на формирование и распространение рыцарского идеала. Безусловно, Церковь

стремилась использовать рыцарей и вовлечь их в борьбу с насилием, при этом стараясь противодействовать их воинственности. Несколько раз провозглашалось создание «рыцарства мира», которое пользовалось иммунитетом, как и крестоносцы. Постепенно формировалось законное воинство, так как военная служба приобретала духовную ценность, становилась спасительной для души.

Ансельм Луккский около 1082 г. писал, что военные могут быть людьми праведными. Некоторое время спустя Бонизон Сутрийский посвятил отдельную главу своей «Книги о христианской жизни» (Liber de vita Christiana) обязанностям рыцарей. В соответствии с ней, рыцари должны даже с риском для жизни хранить верность своему сеньору, защищать его и воздерживаться от грабежей. Более того, они должны преследовать еретиков и схизматиков, защищать бедных, вдов и сирот, не нарушать данной ими клятвы. Позже различные литературные сочинения (от литературных до ученых) стали популяризировать рыцарский идеал, в чем-то уточняя его, и в середине XII в. он получил классическое определение. Иоанн Солсберийский по этому поводу писал: «В чем состоит служение истинных рыцарей? В борьбе с неверными, почитании клириков, защите бедных от несправедливости, установлении мира в стране, пролитии своей крови и даже принесении в жертву своей жизни, в соответствии с данной клятвой, ради братьев своих. На устах их должна быть хвала Господу, а в руках - обоюдоострый меч, чтобы карать и исправлять народы и держать в железной узде их королей и знать. Но с какой целью? Ради безумств, тщеславия, алчности и собственного упрямства? Нет, но скорее для того чтобы приводить в исполнение приговор, который поручили привести в исполнение, следуя не своей воле, а решению Господа, ангелов и людей в согласии со справедливостью и общественной пользой»⁹³.

Связывая рыцарские правила и религиозные нормы, Церковь пыталась войти в прямой контакт с военными без посредничества правителей. Постепен-

но влияние Церкви увеличивалось. Благословление, освящение оружия становились привычными вещами, стали появляться молитвы о воюющих. Начинавшийся как чисто светский обряд посвящения в рыцари стал проходить при непосредственном участии, а именно - благословлении священнослужителей. Христианская символика играла все большую, определяющую роль. Рыцарь из справедливого воина постепенно превращался в воина Христова. Сначала он наказывал злодеев, а позже стал биться и с неверными, еретиками. Приблизительно к концу XI в. Западный христианский мир пришел к новой на тот момент концепции войны - священной. Основой ее можно считать идеи св. Августина, однако концепция в своем развитии пошла дальше. Считалось, что такая война ни в коем случае не оскорбляет христианскую веру, даже самого Бога. Священная война, наоборот, считается угодной ему. Практически любые действия ее участников расценивались не как приемлемые с моральной точки зрения, но как доблестный подвиг, так как воины сражались за благочестивое дело. А дело это заслуживает особой милости Божьей, что воплощалось в отпущении грехов. Правда, отпускать их мог только Папа Римский^[93].

Идея священной войны, полной справедливости, не была новой на тот момент. Как раз новизной являлся тот факт, что теперь священной войной могли объясняться, говоря современным языком, боевые действия наступательного характера. Существовало и достаточно логичное объяснение - Святая земля, в христианском понимании, - все же царство Христа. Отсюда следует, что столица Иерусалим должна быть именно возвращена христианам, а не отбита, и т.д. Поэтому такого рода война происходит не по воле простого человека, а по волеизъявлению самого Бога.

Многие годы будут рождаться сомнения по поводу правильности той или иной теории, концепции. Периодически будут слышны возражения даже против крестовых походов, критика справедливости той или иной войны.

И только в начале XIII в. будут сформулированы пять классических критериев справедливой войны, которые будут связаны с понятиями личности, причин, условий, духа и власти (persona, res, causa, animus, auctontas). Определенные Лаврентием Испанским около 1210 г., они без изменений позднее воспроизводятся Иоанном Немецким. В дальнейшем св. Раймунд де Пеньяфорт (ок. 1180-1275) обеспечил им широкое распространение. В XIV в. их можно найти у знатока гражданского права итальянца Пьеро Бальдо деи Убальди (1327-1406), который предложил следующий комментарий: «Личность - это значит, что воюющий должен быть мирянином, а не церковнослужителем, причина подразумевает то, что война ведется ради возвращения владений или защиты Отчизны, под условием имеется в виду то, что воюют по необходимости, и отсюда мысль Аристотеля: «Пусть война для тебя будет крайней необходимостью», дух означает, что нельзя воевать из ненависти или ненасытной алчности, а власть дает понять, что война может быть объявлена только государем»⁹⁵.

Что касается государя, то и с этим понятием будут вопросы. Римское право достаточно сложно наложить на специфику средневековья, а это, в свою очередь, создавало вопрос: кто же государь - Папа Римский как глава Церкви или же короли? Но ведь и власти городов-государств имели реальную силу. В итоге многие авторы предоставляли это звание, а следовательно, и власть в вопросе объявления войн королям, что было достаточно практично. К тому же поднятие оружия без приказа вышестоящего командира в итоге является оскорблением величества своего монарха.

Уже в XIV в. различали семь видов войн, четыре вида из которых можно назвать справедливыми, или законными, а три - несправедливыми, или незаконными:

1) римская война (bellum romanum), прототип справедливой войны. Называется так потому, что Рим считался «главой и матерью» христианской веры. Она представляет собой войну христиан против неверных. Римская война, ко- торую также называли смертельной, воспроизводит борьбу древнего Рима с варварами. Она является тотальной, врагов не щадят и не освобождают за выкуп. Получается, что их убивают или отдают в рабство на законном основании;

2) судебная война (bellum judiciale). Также считается справедливой, так как она ведется властью судьи, который, обладая «полным империей» (merum Imperium) - это полная, чистая власть, в противоположность «неполному империю» (mixtum Imperium)), вершит суд не в своих интересах. Его цель - принудить к судебному порядку тех, кто, не повинуясь или игнорируя суд, не признает его законной властью;

3) тщеславная война (bellum praesomptuosum). Ее принято считать несправедливой. Дело в том, что она ведется как раз теми не повинующимися и осужденными судьей, которые упомянуты выше;

4) война дерзкая и незаконная. Такую войну ведут также против судьи;

5) законная война. Такого рода война ведется законной властью или с ее согласия. Ее цель - возместить убытки и покарать за оскорбления, нанесенные подчиненной власти. Например, барон может наказать врага, который его оскорбил, получив от своего государя разрешение вести войну, причем разрешение может быть как явным, так и тайным;

6) война произвольная. По сути, представляет собой нападение, которое совершается без справедливых на то причин, а также без необходимости светскими властями, в данном случае даже без разрешения государя;

7) война необходимая и законная с целью самообороны от нападения^{[94] [95].}

Еще один важный вопрос, который необходимо рассмотреть, - это постоянные вооруженные силы. Как известно, наемные силы были достаточно популярным явлением еще с древних времен. Например, наемники составляли достаточно большую часть египетского войска в период правления Рамсеса III .

И во времена расцвета древнегреческих демократий, даже в Древнем Риме с его сильнейшими легионами, наемники были сильно востребованы. По римской логике, даже имея проблемы с дисциплиной, наемник-иностранец все равно более надежен в глазах полководца, так как он не связан ни с какими политическими партиями внутри страны. Более того, он всецело зависит от того денежного содержания, которое ему выплачивает полководец.

Средневековье - это время воинов из европейских городов-крепостей: ландскнехты, знаменитые генуэзские лучники, каталонская дружина во главе с Рожером де Флором, «наваррская компания», швейцарские наемные войска, кондотьеры и т. д.

Но наемники чаще всего были временной мерой. Если речь идет о государстве, то на конкретной территории всегда должны находиться воины, группа вооруженных лиц, которые способны поддерживать внутренний порядок. В их же задачах - задерживать воров и убийц, исполнять решения власти и судебных органов и обеспечивать хотя бы минимальную безопасность в пределах укреплений .

В начале правления короля Англии Эдуарда III можно было различить три типа войск, различных по принципу набора:

1) обязанные нести феодальную службу (главные вассалы);

2) национальное войско, набранное войсковыми комиссиями;

3) простые добровольцы в чистом виде как в королевстве, так и за его пре-

99

делами .

С середины XIV в. усиливается роль телохранителей. Многие монархи окружают себя одной или несколькими элитными частями по соображениям безопасности. У такого рода частей умышленно подчеркнут более военизированный внешний вид, чем у сержантов, приставов и других подразделений, несущих охрану при дворе, так как они одним видом должны демонстрировать величие монарха. ^{[96] [97]}

Постоянные армии появлялись чаще всего не совсем явным, скорее, опосредованным образом, в какой-то мере как результат стечения обстоятельств, чем как следствие четко выраженного решения властей.

Армии для получения «постоянного статуса» в полном смысле необходимы следующие условия:

- существование стабильных, регулярных структур, говоря современным языком, воинских частей, которые сохранялись бы независимо от смены личного состава;

- желание властей держать на службе и в боевой готовности эти воинские соединения, причем независимо от того, находится государство в состоянии войны или мира. И части эти должны получать плату как во время войны, так и в мирное время. Такие войска дают неоспоримое, надежное преимущество по сравнению с временно мобилизованными войсками;

- необходимо наличие среди населения достаточно большого количества молодых людей, которые стремятся стать кадровыми военными. При этом их не должны смущать длительность службы, ее непрерывность, отрыв от родных мест, подчиненность и утрата свободы;

- наличие регулярных и достаточных доходов для содержания этой постоянной армии. С практической точки зрения речь идет о постоянном налоге, который плательщики признают более или менее обоснованным, так как благодаря ему страна может иметь постоянные вооруженные силы, а население - чувствовать себя в безопасности^[98].

Постоянная армия создавалась с развитием общества до этапа, когда те, кого призывают на службу власти, и все население начинают видеть в этом свое общее дело^[99].

Появление постоянных армий привело к разработке все более и более сложных уставов. Также это позволило проводить учения в войсках, причем различных родов и порой коллективно - как конницы, так и пехоты. Развивалось более час

тое использование униформы и знаков различия, различных символов воинской иерархии (например, вымпелы, штандарты и знамена)¹⁰². Конечно, такого рода тенденции были известны и раньше, однако в гораздо меньшей степени.

Рассматривая вопрос о роли и влиянии религиозных традиций и учений на развитие гуманитарного права, стоит обратить внимание на религию, которая, к сожалению, в современном мире часто ассоциируется с боевыми действиями в разных точках нашей планеты, а именно - ислам. Джихад (в переводе с арабского - усилие) - понятие в религии мусульман, которое означает усердие на пути Всевышнего Аллаха. Это понятие принято ассоциировать с вооруженной борьбой мусульман с представителями других религий, но оно значительно шире, так как подразделяется на «большой» - борьбу с собственными недостатками, и малый - силовую борьбу. Может вестись исходя из возможностей человека - жизнью, имуществом, словом.

Всеобщая мобилизация в вооруженные силы страны, когда армия противника нападает, угрожая жизни, имуществу и свободе вероисповедания, также относится к понятию «джихад».

Говоря же о военном джихаде, стоит привести некоторые правила его проведения:

1. Военный джихад прекращается, когда противник капитулирует.

2. Джихад не может начаться в случае наличия договора о ненападении (даже с «неверными»).

3. Во время джихада запрещаются действия, которые могут привести к гибели:

- престарелых людей, женщин, несовершеннолетних;

- инвалидов и тяжелобольных;

- крестьян и наемных рабочих;

- монахов, т.е. людей, которые уединились в молельнях для поклонения из почитающих Писание;

- аз-зиммиев - тех людей из многобожников, которые живут под исламским правлением и платят подушный налог «джизья»;

- аль-мухаидов - многобожников/неверных, которые заключили договор о ненападении с мусульманами;

- аль-мустаман - под данное понятие попадает неверный, которому дана безопасность от любого мусульманина^{[100] [101].}

Договоры, заключаемые халифами и Восточной римской империей, подразумевали гуманное отношение к пленным и возможность их выкупа.

Еще одним известным примером можно назвать поведение султана Египта и Сирии, знаменитого полководца Салах ад-Дина. В 1099 г. крестоносцы вошли в Иерусалим и устроили страшную резню. Когда же Салах ад- Дин входил в Иерусалим в 1187 г., его солдатам было строго запрещено жестоко обращаться с населением. При этом Салах ад-Дин организовал специальные патрули, целью которых была защита христиан. Пленники при нем освобождались, он даже разрешал врачам из армии противника приходить и оказывать помощь своим соотечественникам, а потом возвращаться в свой лагерь.

Исследуя проблему влияния ислама на развитие международного гуманитарного права, Е.В. Мартыненко и А.Я. Капустин отмечали наличие общих положений в Коране и Женевских конвенциях о защите жертв войны 1949 г. и приводили в качестве примера некоторые параллели.

Женевские конвенции о защите жертв войны 1949 г. обеспечивают защиту лицам, которые прямо не вовлечены в конфликт. Указанные конвенции также запрещают использовать госпитали Красного Креста для причинения вреда

104

врагу .

В Коране также можно найти призыв вести боевые действия только против тех, у кого есть в руках оружие. Например, сура 2, стих (аят) 190, гласит:

«Сражайся за Господне дело Лишь с тем, кто борется с тобой,

Дозволенного грань не преступай.

Господь не любит тех, кто преступает»^[102].

Также стих 191 гласит:

«Громи врагов в том месте, где настигнешь их,

И изгони с земли, откуда ты был изгнан, - Ведь гнет и смута хуже смерти.

Но не борись у стен Святой мечети,

Пока твой враг не трогает тебя.

Но если он начнет с тобой борьбу на этом месте,

Убей его - таким должно быть воздаяние неверным»^{[103] [104] [105].}

В Женевских конвенциях о защите жертв войны 1949 г. есть требование оказывать медицинскую помощь военнопленным. Пророк говорил: «Пленные - ваши братья. По воле Бога они в ваших руках. Они в вашей воле, лечите их так, как вы лечите себя, дайте им пищу, одежду, кров. Не требуйте от них делать то,

107

что им не по силам; лучше помогите им делать то, что они могут делать» .

Вдобавок ко всему прочему в Коране можно найти предписания, относящиеся к мирному разрешению конфликтов:

«Но если же они будут склоняться к миру,

Склонись и ты к нему и полагайся на Аллаха - Он слышит (все) и знает (обо всем)» .

Политико-правовые учения мыслителей позднего средневековья по вопросам гуманизации отношений между воюющими сторонами, войны и мира в целом вызывают огромный интерес. Знаменитый итальянский философ Никколо Макиавелли в своих работах не рассматривал мир в качестве цели международных отношений. Более того, он не призывал государства бороться за мир и всеобщую безопасность. Его предпочтения были в пользу военных средств разрешения международных конфликтов, отмечая при этом, что государства не связаны никакими ограничениями в принятии решений о войне. Крайне отрицательно он относился к практике наемных войск, так как считал, что это одна из причин наступления частых военных конфликтов «ввиду того, что эти войска

- 109

не руководствовались национальными интересами в погоне за наживой» .

В его оценку наемных войск можно также привести цитату: «Очевидно, что плата не может настолько привязать их к нанимателю, чтобы они готовы были умереть за него. Между тем, если в войске каждый не предан своему начальнику до готовности умереть за него, то такое войско не устоит перед сколько- нибудь мужественным врагом. Но такая преданность и такое усердие могут существовать только в гражданах; поэтому республика или государство должны вооружать собственных подданных, как было у всех народов, совершавших великие завоевания»^{[106] [107].}

Макиавелли также высказывался по вопросам, касающимся правил ведения боевых действий. Здесь его взгляды были относительно противоречивыми. С одной стороны, он выступал с требованиями не причинять вреда тем, у кого не было оружия. Но при этом он же осуждал такие способы ведения войны, «когда побежденного врага только обирают, а не держат в плену или не убивают»^[108].

Особое место в деле разработки вопросов гуманитарного характера во время войн принадлежит Г. Гроцию, одному из основателей учения о естественном праве и систематизатору международного права. В XVII в. он посвящает значительную часть своего трактата «De jure belli ac pacis» ведению военных действий. Важно отметить, что Г. Гроций не смотрел на право как на продукт божественной воли. По его мнению, право не должно предшествовать действию, оно как раз должно исходить из действия. Например, право нации создается нацией на основе своего суверенитета. Если национальное законодательство, которое основывается на естественном праве, провозглашает основные права человека, то непосредственное осуществление указанных прав должно обеспечиваться государством. В случае, если идет война и национальное право не может защитить человека от действий противоположной стороны, то эту защиту могло бы предоставить только международное право. Само обращение к войне, по его мнению, должно быть максимально тщательно регламентировано. Г. Гроций также отрицательно относился к идее немедленного обращения к войне, когда предварительно стороны не прибегали к процедурам примирения с целью урегулирования спора.

Г. Гроций не отрицал идеи справедливой войны. Но он был первым, кто утверждал, что справедливость причин, которые побудили государство обратиться к войне, не может освобождать последнее от обязанности соблюдать законы и правила войны. При этом население побежденной стороны рассматривалось им в качестве врагов, которые находятся во власти победителя. Но он стоял на том, что следует избегать лишней жестокости в случае отсутствия военной необходимости, а также проводить различие между непосредственными участниками боевых действий и гражданским населением. По его мнению, заложников и пленных следует предавать смерти только тогда, когда они совершили преступления, а имущество неприятеля

не должно уничтожаться, если этого не требует настоятельная военная необ-

112

ходимость . ^[109]

Свой вклад в гуманитарное развитие права войны в средние века вносила и Россия. Ф.И. Кожевников в своих работах отмечает, что русский народ вместе с другими народами способствовал гуманизации войны . Например, в договоре между князем Данилой Галицким и польским князем Конрадом Мазовецким содержалось положение, в соответствии с которым стороны обязывались щадить мирных жителей, а также не угонять в плен сельское население захваченных территорий^{[110] [111].}

1.4.