<<
>>

§ 1. Складывание института полиции во Франции (вторая половина XVII-XVIII вв.)

Полицейская функция является важнейшей с момента зарождения государства, но на начальных этапах его существования, в условиях слабой мобильности населения общественные структуры самостоятельно справлялись с большим числом девиаций. Государство в решении вопросов внутренней безопасности ограничивалось ролью арбитра. В крайних случаях оно выступало восстановителем общественного порядка, прибегая к военной силе. В традиционных обществах, к каковым относятся и европейские средневековые (феодальные) общества, где поведение каждого индивида, являвшегося членом социальной группы, корпорации, контролировалось посредством внутреннего социального контроля (неформальный, постоянный, спонтанный социальный контроль членов группы друг за другом), не было потребности в специализированном аппарате управления внутренней безопасностью, т.

е. во внешнем социальном контроле, как не было и материальных возможностей для его содержания. Корпорация (община) требовала от своих членов подчинения определенной дисциплине, одинакового образа жизни, навязывая им жесткое клише поведения. Нетрадиционные поступки отвергались, осуждались, наказывались, нарушители изгонялись[64]. В результате постоянного и прямого давления группы на индивидов отклонения от общественных норм были редки. Полицейский контроль со стороны государства, относящийся к внешнему типу контроля (организованному и осуществляющемуся отдельными от общества структурами), характеризующийся возможностью использования принуждения, в традиционных обществах был незначителен.

Таким образом, на стадии традиционного (с точки зрения избранного нами подхода стадиальной периодизации эволюции государственности) полицейская функция осуществляется не только государством, но и различными социальными структурами. Государство при этом не имеет постоянных (регулярных) органов, специализирующихся на выполнении данной функции, в характеристике этого периода эволюции полицейской функции мы солидарны с И.И. Мушкетом .

Однако постепенно выделяются организационные формы, ставшие прототипом института полиции. Во Франции уже к XIII в. наметились контуры столичной полиции, ее важнейшими элементами были прево, комиссары-

следователи, которым помогали сержанты , королевская и городская (муниципальная) стража. Прево являлись одновременно королевскими чиновниками, сборщиками налогов, уголовными судьями, военачальниками и руководителями полиции. С введением должности байли они превратились в младших офицеров, но их полномочия оставались обширными и были усилены в конце XIV в. Парижский прево играл главную роль не только в полицейском управлении города, ему поручалось преследование преступлений во всей стране. В XIII в. прево получили право назначать своих представителей, получивших название следователи Шатле (Шатле - резиденция парижского прево), впоследствии они станут называться комиссарами. В XIV в. были введены должности гражданского лейтенанта и лейтенанта уголовных дел Шатле, в деятельности которых смешивались судебные и полицейские полномочия. Их компетенция была нечетко урегулированной и подвижной, как в отношении друг друга, так и в отношении парижского прево. С конца XVI в. [65] [66]

і

обычной практикой стало проведение еженедельных заседаний (ассамблей), на которых присутствовали не только вышеназванные должностные лица, но и прево торговцев[67]. Свидетельством все большего стремления королевской власти сосредоточить полицейскую деятельность в своих руках стало упразднение городской стражи при одновременном удвоении числа комиссаров и подчинявшихся им сержантов в XVI в. Этот опыт был частично распространен и на другие французские города[68].

Наконец, все большую роль в течение XVII в. в полицейском управлении столицей стал играть Парламент Парижа[69] [70]. Важнейшие полицейские регламенты были продуктами организованных им полицейских ассамблей (они объединяли судей Шатле, комиссаров, представителей знати и горожан и

п

проводились с 1630 г. дважды в неделю) .

Другой важнейший элемент будущей полицейской системы Франции - жандармерия - в отечественной юридической науке традиционно связывается в своих истоках с Рыцарской королевской гвардией XIII в. и дворянской тяжелой конницей середины XV в. Л. Л. Смирнов справедливо обратил внимание на то, что французские исследователи не меньшее значение придают

изучению истоков «правоохранительных начал» Национальной жандармерии

о

Франции , которые привнесены Королевской военной полицией «Марешос- се», или маршальским судом.

История маршальского суда начинается в XIII в., когда командующему армией - маршалу - были приданы помощники (прево маршалов) для осуществления функций полиции в армии. Они обеспечивали расследование преступлений и правосудие (правосудие прево). Для осуществления этих задач прево имели в своем распоряжении сержантов. Объединенные в небольшие подразделения, они рассредоточивались во всех армейских корпусах. Таким образом, изначально маршальский суд представлял собой централизованную и мобильную военную полицию. На рубеже XV-XVI вв. институт претерпел серьезные изменения, а его юрисдикция была распространена и на гражданское население[71] [72]. С 1474 г. прево маршалов получили разрешение назначать заместителя в той или иной провинции (лейтенант прево). Постепенно маршальский суд стал представлять собой конгломерацию небольших и довольно автономных региональных подразделений[73], утратив единство, иерархичность, мобильность. Однако предписанная Франциском I (15151547 гг.) обязанность осуществлять противодействие бродяжничеству и мародерству, ставшими серьезными проблемами в стране, привела к росту числа подразделений маршальского суда, находящихся в непосредственном распоряжении центральной власти[74]. Между тем для усмирения бунтов и мятежей в первой половине XVII в. обычно привлекалась армия несмотря на большие издержки «военного» решения проблемы, потому что маршальский суд в критические моменты часто отказывался выполнять эти задачи[75]. Этот исторический опыт, без сомнения, оказал влияние на последующую милитаризацию его подразделений.

Начало существенному изменению полицейской функции, состоящему в институционализации профессиональной полицейской деятельности, являющейся прерогативой государства, имеющей публично-властный и возмездный характер, качественно изменившей формы и методы реализации полицейской функции государства было положено на начальном этапе политической модернизации французского общества в XVII-XVIII вв., в период «раннего модерна» . В эпоху формирования государства модерна была учреждена полиция как государственный институт. Ее создание являлось и фактором, и итогом приобретения современным государством успешной устойчивой монополии над средствами насилия в пределах его территориальных границ, над сферой обеспечения безопасности как государственных институтов (государственная безопасность), так и всех субъектов общественной жизни (общественная безопасность), в результате которого оно стало единственным гарантом общественного порядка. Обладание этой монополией позволило развить новые формы контроля и, «осуществляя прогрессивное сдерживание и реорганизацию насилия, которое присутствует в обществе»[76] [77] если не устранить, то свести насилие в обществе к минимуму. Это привело к тому, что прямое принуждение впервые перестает быть преимущественной формой власти, а «.. .оказывается лишь одним из элементов наряду с другими, обладающими функциями побуждения, усиления, контроля, надзора, умножения и организации сил, которые власть себе подчиняет - власть, предназначенная скорее для того, чтобы силы производить, заставлять их расти и их упорядочивать, нежели для того, чтобы ставить им заслон, заставлять их покориться или их разрушать»[78]. В этом контексте, согласно М. Фуко, полиция оформляется, институционализируется абсолютной монархией, становясь частью стратегии сохранения и развития государственной мощи, основывающейся на управлении и контроле жизненных ресурсов общества, представляя собой невиданную ранее форму власти - «власть нормы»[79] [80] [81]. Конечное предназначение полиции Нового времени состояло в воспитании самодисциплинирующегося субъекта, который интериоризировал бы нормы, установленные властью, в связи с чем надзор за соблюдением норм, регламентов, которые обеспечивают правильное течение общественной жизни - главное условие дисциплины - являлся главной формой полицейской деятельности в XVII- XVIII вв.

Произошедшие в это время резкий рост территориального масштаба политической деятельности, усиление интервенционистского характера госу-

17

дарства, смена традиционных моделей легитимации верховной власти характеризуют начало длительного, сложного, противоречивого процесса политической модернизации, итогом которого стало рождение нового исторического типа государства - современного государства . Централизованная, всесторонняя, систематизированная и упреждающая управленческая деятельность этого суверенного национального государства (государства- нации), для осуществления которой была сформирована сильная исполнительная власть, обосновываемая теориями суверенитета, пришла на смену «локальным административным мерам реактивного характера, по ситуации ad hoc»[82] [83] [84] [85] [86] [87] [88] и на раннем его этапе получила наименование «полиция».

Понятие «полиция» позволило охватить управление всеми сферами жизни общества, которые полагались в это время необходимыми для бесперебойного функционирования государства, от образования до религии, от экономической регламентации (монетная регалия, контроль мер и весов и т.д.) до поддержания публичного порядка, от юстиции до благотворительности. «Подлинная религия и хорошая полиция едины» , уточнял Ж. Дома. «Я буду именовать полицией, - писал К. Лебре, - законы и ордонансы, которые во все времена издавались в хорошо управляемых государствах, чтобы регулировать снабжение продовольствием, ... чтобы препятствовать порче нравов» . При этом Ш. Луазо отмечал, что полицейское право, состоит из особенных регламентов (эдиктов, которые следует отличать от законов) для всех граждан и всей территории . Эта специфическая нормоустановительная деятельность (иными словами, полиция) представлялась также как одна из ре- гальных задач публичной (государственной) власти. Так, К. Флёри называл четыре регальных части государства - юстиция, полиция, финансы и оборона . В целом, регальные сферы охватывают все вопросы, связанные с пря-

25

мым применением насилия, будь то в физической или правовой форме .

Управленческие особенности государства этого периода[89] [90] (сильная административная власть в принятии управленческих решений практически ничем не ограничена) были обусловлены спецификой решаемых им задач («усиления, контроля, надзора, умножения и организации сил, которые власть себе подчиняет») и традиционно обозначаются термином «полицейское государство».

Полагаем, что этап полицейского государства следует характеризовать как этап становления современного государства, ярко выраженный для ряда стран, прошедших процесс модернизации государственного образца, который, в значительной степени, является переходным этапом от традиционного государства к современному. Осуществляя задачи дисциплинирования, воспитания, надзора, заботы, государство этого периода опиралось на традиции христианской церкви, использовало ее модель «пасторских» отношений между властью и управляемыми , но и прокладывало дорогу в будущее. Поскольку, как поясняет австрийский ученый Г. Эстрайх, «процесс фундаментального дисциплинирования ... в эпоху абсолютизма под руководством абсолютных монархий закладывает основу фундаментальной демократизации буржуазно-демократической общности, современного государства и его общества» . Не случайно население предстает в качестве главного элемента богатства государства в трудах его идеологов - камералистов (Л. Фон Штейн, И. Г. Г. фон Юсти и др.) и потому становится объектом воспитания, оздоровления, гигиены, просвещения, приобщения к культуре и т. д. со стороны государства. Полицейское государство реализовывало проект приобщения масс к цивилизации, увеличения уровня духовного развития и просвещения народа, но, разумеется, на основе предположения, что индивид не знает и самостоятельно не может определить условия общего блага и нуждается в духовном руководстве.

Социальным оправданием полицейского государства было осуществление им общего, публичного интереса, или «raison d’Etat». Эта же идея одухотворяла многопредметность административной деятельности полицейских учреждений. Сложная идеологическая конструкция европейской государственно-правовой мысли не только указывает на интересы государства как на рациональное основание действия государства, но предполагает, что государственное управление способствует развитию рациональности и отражает ее прогресс в обществе . Известно, что понятие «полицейское государство» и его цели приобрели негативные оценки со временем, когда детальная регламентация всех сфер общественных отношений стала тяготить общество. Однако в период становления параметров нового мира сильное правительство, создающее путем принуждения необходимые предпосылки для духовного и материального благосостояния подданных, было исторически необходимо. Представляется справедливым мнение М. Раева о том, что не следует ставить под сомнение искренность выдвигавшихся правителями и публицистами XVII столетия эвдемонистических аргументов в защиту абсолютизма и [91] [92]

зо

интервенционистского государства типа Polizeistaat ; поскольку подразумевалось, что счастье подданных равнозначно максимальному использованию творческого потенциала государства. Полицейское управление, как определил в 1786-1790 гг. «Всеобщий словарь полицейского управления», предстало как «наука управлять людьми им на благо, искусство делать их счастливыми, насколько возможно и насколько необходимо в интересах всего общества» . Невозможно эффективное судопроизводство, организация обороны, ведение финансов, если не будут организованы «общее благо и хороший порядок, от которого зависит счастье государств» (Н. Деламар). При этом исполнение законов, которые составляют публичное право («политейя») и сохранение гражданского общества («полиса»), которое создается и образовывается в каждом городке, согласно Деламару , неотделимы. Полиция, ставшая основополагающим принципом абсолютистского государства, функционировала также и в целях общего блага. Масштабы и значение ее в результате были настолько велики, что им вполне соответствует известная формула времен Петра Великого - «полиция - есть душа гражданства».

Впервые в период полицейского государства под «полицией» стала пониматься не только любая деятельность государственных органов по вопросам светского управления: издание законов, обеспечение безопасности, забота о повышении благосостояния народа, надзор за противопожарной безопасностью, отправлением религиозных культов и пр., но и орган, имеющий обширную административную компетенцию. «Полицейское государство», таким образом, мы определяем как первую, начальную фазу современного государства, характеризующуюся созданием сильной административной власти, которая в управленческой деятельности, использующей монопольное [93] [94] [95] право на насилие, ориентируется на достижение конкретных целей, в определении необходимости которых преобладает государственный интерес, а не на соответствие административным процедурам, что приводит как к многопредметности административной деятельности, так и к неограниченному вмешательству в жизнь подданных, что было обусловлено тем, что активным, если не определяющим, субъектом процесса модернизации общества, создающим те экономические, социальные, культурные основы, без которых государство модерна существовать не может, являлось само государство. На этапе полицейского государства не все признаки современного государства сформировались окончательно (конституционализм, в частности), а отдельные признаки были гипертрофированы.

Учреждение института полиции во Франции состоялось в столице в 1660-1670-е гг. и было вызвано необходимостью укрепить абсолютную монархию после восстаний Фронды. С другой стороны, рационализация управленческих структур в столице страны была ответом на коренным образом изменившееся представление о безопасности, порядке и спокойствии, вызванное процессами урбанизации. Для их обеспечения требовались приложение гораздо более значительных усилий и организация повседневной работы структур власти, воздействующих на сам образ жизни населения и нормальный порядок его течения. Парижская городская администрация в силу многообразия субъектов управленческой деятельности (парламент, Шатле - резиденция прево Парижа и суд бальи, который был самым большим трибуналом после Парламента, прево торговцев, сеньоры) без четкого распределения функций между ними справиться с этими усложнившимися задачами не могла. В результате, «целые кварталы оставались без надежной охраны, где кишмя кишели всякие бездельники, мошенники, бродяги, хулиганы, распутники, шлюхи, грабители, раздевающие ночью прохожих, не говоря уже о страшном царстве Двора чудес» . [96]

Людовик XIV, не желающий больше наблюдать в политическом центре своего королевства нарушений общественного порядка, образовал в 1666 г. комиссию по разработке полицейской реформы под председательством канцлера П. Сегье. Следовательно, возникновение полиции в наибольшей степени было обусловлено стремлением короля обеспечить политический контроль над Парижем. В этой связи немецкий исследователь Г. Зельтер трактует развитие парижской полиции как институциональную реформу муниципальной власти, преследующую цель вытеснения конкурирующих политических инстанций представителями короны. Это соответствовало всеобщей политической тенденции постепенного подчинения местных городских органов абсолютной монархии. В случае Парижа, как замечали уже современники, дополнительной мотивацией стало то, что представители Фронды имели поддержку в высших парижских кругах[97]. Однако от способности правительства учредить, развить и упрочить новые структуры, которые займутся контролем и предотвращением общественных конфликтов, зависела не только судьба самой власти, но и судьба дальнейшего модернизационного прогресса. Так, на смену феодальным механизмам управления постепенно приходила модель централизованного административного управления. Были заложены основы знаменитого французского дирижизма, который представлял собой отражение в сфере хозяйствования того нарождающегося представления о всеобщем господстве разума, ставшего отличительной чертой картезианства и идеологической предпосылкой становления классического типа абсолютизма.

Работа вышеуказанной комиссии завершилась выработкой важных решений. Королевским Эдиктом от 15 марта 1667 г. (с 1674 г. - генерал- лейтенант полиции) была создана должность лейтенанта полиции. Полицейское управление определялось следующим образом: «[Оно] состоит в том, чтобы обеспечивать общественную и частную безопасность, очистить город от элементов, могущих вызвать беспорядки, создавать изобилие и давать каждому возможность жить согласно своему положению и обязанностям» . Полицейское управление впервые отделено от общегражданского (хотя долгое время грань между полицейским и гражданским управлением оставалась недостаточно четкой[98] [99] [100]) и от реализации судебной функции и определен предмет ведения полиции.

Поскольку Эдикт от 15 марта 1667 г. впервые представил определение предмета, целей и способов деятельности полиции и ввел должностное лицо (лейтенанта полиции) с серьезными полномочиями, компетенция и область деятельности которого относились исключительно к полицейской сфере, он учредил полицию как институт широкой административной компетенции и положил начало институционализации полицейской функции во Франции. Н. Деламар в знаменитом «Трактате о полиции», представив период 1667-1770х гг. как поворотный момент в развитии полиции, отметил принципы, лежащие в основе решений комиссии П. Сегье: юстиция и полиция имеют разные сферы деятельности; они являются прерогативами королевской власти; общая полиция признается делом короля, что подчеркивалось в ее предназначении работать на общее благо и ставило полицейских чиновников в иерархии власти выше сеньоров; полиция должна иметь организационные основы, позволяющие воплощать в жизнь полицейские ордонансы . Все это, действительно, свидетельствует о создании полиции Нового времени или современной полиции, организации, особом институте, являющемся воплощением государственной силы, действующей в общих интересах.

Реформа была произведена посредством трансформации уже существующей должности гражданского лейтенанта Шатле, сохранившего лишь судебные полномочия. Его административно-полицейские полномочия были переданы лейтенанту полиции. Как только полиция смогла играть собственную роль, она доказала свою полезность не только для юстиции, но и для политической власти. Лейтенанты полиции - до 1789 г. сменилось 15 лейтенантов - должны были упорядочить, организовать общественную жизнь, обеспечить безопасность государства и защиту граждан в той степени, чтобы это способствовало усилению королевской власти.

Для выполнения разнообразных функций, которые продолжали расши-

38

ряться , лейтенант полиции, с 1674 г. - генерал-лейтенант полиции, был наделен полномочиями высшего должностного лица, соразмерными полномочиям министра . Его власть, кроме того, что должна была ограничивать злоупотребления правом феодалов, была направлена на благоустройство городской жизни. Далее, генерал-лейтенант полиции был представителем королевской власти, также как генерал армии. И в этом своем качестве он сохранил судебные функции, правда, осуществляя их эпизодически. Наконец, генерал-лейтенант полиции - это «друг простого народа» и защитник семейных ценностей, наставник, работавший вместе с церковью, чтобы смягчить социальные беды. В письме Ж. Кольберу 19 ноября 1671 г. первый лейтенант полиции Парижа Н. де Ларейни показал глубину своих представлений о задачах полиции, упоминая то, что намного позже будут называть «полицией превенции»: «Вы, как никто другой понимаете, как важно и для служения делу короля и для удовлетворения граждан Парижа поддерживать мир и спокойствие, и что намного легче поддерживать порядок постоянно, чем восстанавливать его после того, как он будет нарушен»[101] [102] [103]. Лучше всего смысл предназначения полиции конкретизируется в наставлении в духе Людовика XIV: «Все видеть и все предвидеть, все знать и все держать под контролем, быть одновременно самым уважаемым авторитетом и лучше всего осведомленным о своем королевстве человеком...»[104]. Получаемая информация преобразуется этой полицией в знание, используемое для оценки поведения каждого индивида с точки зрения безопасности как государства, так и общества[105].

Между тем, Эдикт заложил основу двусмысленного положения лейтенанта полиции. Расположенная в иерархическом порядке Шатле по статусу ниже гражданского лейтенанта, подчиненная Парижскому парламенту, должность лейтенанта полиции приобрела свою значимость не формальным положением, а благодаря личностным качествам первых лейтенантов и их фактической близостью к королю, к которому они еженедельно являлись на доклад. Это, в целом, характерно для начального периода институционализации любой публичной деятельности. Длительность пребывания Н. де Ларей- ни на этом посту (более тридцати лет) способствовала укреплению его влияния[106]. До 1708 г. генерал-лейтенант полиции не располагал собственными кадрами и был вынужден опираться на 48 комиссаров, которые формально были подчинены другим чиновникам Шатле и должны были повиноваться его полицейским запросам в дополнение к своей работе судебных следовате- лей[107]. Поскольку полномочия генерал-лейтенанта полиции оспаривались в области юрисдикции городской ратушей, а в вопросах городского управления и дорожного надзора - финансовым бюро (трибунал казначеев Франции), он был вынужден лавировать. Да и наличие в Париже нескольких юрисдикций, подвластных разным вельможам, стесняли его действия. Вплоть до революции 1789 г. существовало множество территорий, которые не попадали под юрисдикцию и полицейскую власть генерал-лейтенанта полиции. С этими оговорками он обладал огромными полномочиями.

Генерал-лейтенант полиции контролировал книгопечатание, книготорговлю, распространение печатной продукции; отвечал за общую безопасность; вершил суд над «незаконными собраниями, над лицами виновными в организации волнений и беспорядков», два раза в неделю он лично судил и выносил приговоры по делам, имеющим отношение к ремеслам, о преступниках, застигнутых на месте преступления. Что касается его управленческой деятельности, то он ведал вопросами развития города, следил за снабжением, порядком на рынках, контролировал деятельность гильдий и цехов, осуществлял надзор за нравственностью, вел наблюдение за дорожной службой, заведовал тюрьмами. Вся промышленность Парижа и большая часть торговли зависели от него. Как и интенданты провинций, но намного чаще, чем они, он указывал королю на лиц, которых следовало направить по королевскому указу о заточении без суда и следствия в королевские форты (если это мужчины) или в монастыри (если это женщины)[108].

Генерал-лейтенант полиции играл большую роль в осуществлении процедуры «указов об аресте», так называемых «писем с печатью» (lettres de cachet, называемых так, поскольку на них накладывалась малая печать короля). Часто их рассматривают как символ монархического и государственного произвола: «письмом с печатью» король мог заточить в тюрьму, изгнать, осудить в обход обычных форм правосудия. До начала царствования Людовика XIV они использовались против политических противников. Генерал- лейтенант полиции д’Аржансон стал применять их и в случаях преступлений против нравственности. Действенным полицейским вмешательством он хотел преодолеть нерасторопность правосудия. Но процедура эта применялась лишь в исключительных случаях, к тому же часто «письма с печатью» выдавались по просьбе семьи нарушителей норм морали. Мера наказания (заключение в тюрьму или в монастырь) заранее обговаривалась семьей и полицией. Деятельность полиции опиралась на неформальный общественный контроль, а социальный конформизм, требуемый в различной мере в зависимости от пола и социального статуса, в равной степени являлся результатом репрессивных инициатив государства и все более широкого социального консенсуса. Роль полиции в определении того, что является социальной нормой, возросла, но сами эти нормы были усвоены ячейками общества и самой малой из них - семьей. Следовательно, можно говорить о полиции не только как о новом институте государственной власти, занимающимся дисциплинированием индивидов посредством навязывания норм поведения, но и осуществляющем путем согласования выработку норм для индивида, семьи, цеха, местной общины[109].

Медленно, но верно первые генерал-лейтенанты (Н. де Ларейни (16671697) и его приемник М. Р. Д’Аржансон (1697-1718)) расширяли сферу своей деятельности, оттесняя отчасти других должностных лиц - сеньоров, мэров, прево, которые в этот период еще сохраняли права и привилегии управления в определенных сферах или на определенных улицах, разумеется, не без конфликтов с теми учреждениями, чьи полномочия они брали на себя. В конце концов генерал-лейтенант полиции получил право издавать постановления полиции без контроля со стороны Парижского парламента, а подчинение его парижскому прево было формальным. Они сумели, во-первых, создать миф о своих сверхвозможностях и тем внушить населению слепой страх, а, во-вторых, не получив в свое распоряжение какую-то новую организацию для осуществления порученных им функций, первые генерал- лейтенанты полиции достигли вершин в искусстве управления формально независимыми от них структурами.

В 1708 г. была введена должность полицейского инспектора (она покупалась и могла быть передана по наследству), подчиненного непосредственно генерал-лейтенанту полиции. В его обязанности входило наблюдение за общественными местами, постоялыми дворами, гостиницами; контроль за торговлей предметами потребления; особое внимание ими уделялось игорным домам, проституткам и гомосексуалистам, знатным иностранцам и послам, всегда в той или иной мере занятым шпионажем, протестантам и ново-

обращенным, разносчикам и торговцам книгами, подозревавшимся в распространении запрещенной литературы, торговцам, продававшим запрещенные товары . Эдикт 1740 г. так определил их положение и обязанности: «20 инспекторов полиции... будут распределены по различным парижским кварталам генералом-лейтенантом полиции, чтобы под руководством комиссаров Шатле следить за чистотой улиц, фонарями, освещением публичных мест, устранять неизбежные опасности и наблюдать за всем, что касается соблюдения полицейских регламентов. Они обязаны сообщать ежедневно и немедленно, в случае необходимости, как лейтенанту полиции, так и комиссару, к которому они прикреплены, о всех обнаруженных ими нарушениях и злоупотреблениях и обо всем, что имеет отношение к полиции, а также немедленно являться по требованию комиссаров» . Они получали вознаграждение за службу из общей суммы заработанных ими «гонораров», а также каждый получал долю, соответственно заслугам, из средств, имеющихся в распоряжении генерал-лейтенанта полиции. В 1778 г. Людовиком XVI было введено требование для кандидатов на должность инспектора иметь 8-летний стаж службы в армии, из которого, по крайней мере, два года - в качестве офицера.

Учреждение должностей инспекторов полиции сопровождалось ограничением возможностей использовать для поручений тех должностных лиц, которые не были прямо подчинены генерал-лейтенанту полиции[110] [111] [112]. К этому следует добавить, что вплоть до 1720 г. в дневное время в Париже не было ни одного постоянного поста полиции, и только несколько стражников патрулировали улицы. Еще в 1666 г. Ж. Кольбер, инициатор полицейской реформы, ввел парижскую стражу для организации патрулирования города, однако она была малочисленной. На «старых заставах» уже давно «почти пустынных, остались старые, неспособные и малочисленные сержанты», комиссарам, в случае необходимости поддержки силой, приходилось призывать выборных от жителей кварталов[113].

Что касается комиссаров Шатле (первоначально это - судьи, исследовавшие обстоятельства серьезных преступлений, предшественники следственных судей), то они должны были подчиняться власти генерал- лейтенанта, исполнять его приказы, являться на доклад в Г ражданскую палату (место его обычного присутствия). В 1667 г. и, особенно, с 1674 г. между комиссарами и лейтенантом полиции была установлена тесная связь[114] [115]. Комиссары выступали, во-первых, как информаторы при представителях короля (генерал-лейтенанте полиции), для этого они были распределены по 16 кварталам Парижа, во-вторых, как должностные лица, способные устанавливать постоянные отношения с населением, они встречались с нотаблями кварталов и выясняли их настроения, мнения по различным вопросам безопасности.

Если понятие «комиссар полиции» появилось впервые в Эдикте, учреждающем должности генерал-лейтенантов, 1699 г. и использовалось для обозначения помощников генерал-лейтенантов полиции провинций, то комиссары Шатле, официальное название которых - «комиссары-следователи», к моменту реформы уже достаточно долго существовали в Париже. Впервые эта должность появляется в XIII в., но особую значимость приобрела именно с момента учреждения парижского лейтенанта полиции, который способствовал увеличению их числа с двадцати до сорока восьми, дополнил их функции судей квартала функциями полицейского расследования, охраны и обеспечения общественного порядка. Комиссары сопротивлялись как подчинению генерал-лейтенантам полиции, так и совмещению судебной и полицейской деятельности. Анонимный доклад 1720 г. отмечал бессилие генерал- лейтенанта полиции, если комиссары «не могут или не хотят ему помочь»,

47

48

49

или, если они «рассматривают свои функции как чрезмерно тяжелые» . Однако причины такого поведения, в большинстве случаев, были материального характера. Комиссар получал большую часть своего дохода в форме частного вознаграждения за выполнение функций правосудия по гражданским делам. Осуществление полицейских задач (посещение рынков, надзор за чистотой улиц и т. д.) плохо вознаграждалось или не оплачивалось вовсе[116] [117]. Но с течением времени они приобрели значимое положение в полицейской сфере, особенно благодаря их приближенности к населению[118].

В процессе этого подчинения, вплоть до конца XVIII в., как отмечает П. Пьясенза, развивался конфликт двух концепций полиции - управленческой и судебной. «Носителями» судебной концепции общественного порядка были комиссары. Главный полицейский теоретик того времени, сам бывший комиссар, Н. Деламар в «Трактате о полиции» констатировал, что комиссары по-прежнему считали себя судьями и следователями[119] [120]. Когда в 1759 г. по заказу профессионального сообщества комиссаров был издан «Трактат о функциях, правах и привилегиях комиссаров Шатле» М. Лемэра, то проблема профессиональной идентичности (судья или полицейский?) вновь обсужда-

57

лась как наиважнейшая .

Комиссар должен был действовать в границах своего квартала, бывшего обычно местом его жительства, закрепление двух или трех комиссаров за кварталом зависело от его размера и количества жителей. Каждый квартал делился на территориальные отделы (2 или 3), к которым прикреплялись комиссары отделов. В каждом из кварталов генерал-лейтенантом полиции

определялся «старший» комиссар для осуществления общей инспекции и координирования действий своих коллег. Он был посредником между кварталом и генерал-лейтенантом: с одной стороны, он представлял отчеты на заседания палаты полиции, с другой - передавал приказы и распоряжения полицейской власти жителям квартала. В обязанности комиссаров входило осуществление еженедельного обхода города вне зависимости от их территориальной принадлежности. Очередность выполнения этой обязанности в начале XVIII в. комиссары определяли самостоятельно. К концу века генерал- лейтенант «одержал победу» над их своеволием, занимаясь как простран-

58

ственным распределением, так и уточнением ключевых мест для контроля .

В течение XVIII в. парижская полиция развивалась в том направлении, которое было определено реорганизацией 1660-х гг.: росла степень вмешательства полиции в жизнь парижского общества. Об этом свидетельствовало увеличение собственных служб генерал-лейтенанта полиции; внедрение территориального принципа в организацию деятельности комиссаров и инспекторов полиции, которые имели к тому же сеть осведомителей; усиление присутствия полиции на городских улицах посредством введения постоянных постов наблюдения, совершенствования системы патрулирования (к 1760 г. парижская стража состояла из 412 пеших солдат и 160 всадников[121] [122]).

Важнейшая особенность полиции современных государств состоит в обеспечении общественного порядка посредством постоянного присутствия в обществе, которое и обеспечивает эффективность ее деятельности. Новая организация полицейского присутствия первоначально была тесно связана со сбором информации о политических настроениях в обществе, и, особенно, о политической оппозиции. Сущностным функциональным свойством надзора, характеризующим и определяющим предназначение этого вида юридической деятельности, является обеспечение регулятивного воздействия права на общественные отношения, поддержание устойчивости и непрерывности функционирования общества в заданных правовых параметрах[123].

Территориальное распределение полицейского присутствия (в XVIII в. совершенствование полицейского надзора основывалось на новом, рациональном разделении городского пространства, первыми по этому пути шли европейские столицы, разбиение территории города на полицейские участки и закрепление за каждым из них чиновника дополнялось введением нумерации домов, номинации улиц[124]) идет параллельно с созданием центральных структур, обрабатывающих собранную информацию. Деятельность современной полиции неотделима в итоге от обеспечения общественного порядка на определенных территориях. «Представление о том, что полицейская деятельность, полицейский контроль тесно связаны с территорией, сегодня относится к разряду банальных... Главным образом, в городе, где полиция изначально была определена как орган управления определенной территорией, а население было тесно связано с ограниченным пространством, рождается естественная взаимосвязь полиции и территории»[125]. Утверждение принципа территориального контроля над городским населением (территориализация полицейской деятельности) завершается в течение XVIII - начала XIX вв. во всех европейских странах, в том числе и в России, и в течение долгого времени он определяет организацию полицейской службы[126].

В XVIII в. территориальный аспект полицейского действия - первостепенен. Действительно, во всех известных полицейских документах того времени присутствовали задачи наблюдения и контроля за чистотой улиц, общественным освещением, опасными местами (кабаки, игровые заведения, дома терпимости) и т. д.[127]. И в первой полицейской инструкции Российской империи - «Пунктах, данных Санкт-Петербургскому Г енерал-полицмейстеру» от 25 мая 1718 г. - мы можем увидеть подобный перечень: «...О смотрении, чтобы строение домов производилось по указу; о содержании улиц в чистоте; о допущении торговых шалашей в указанных местах; о съестных припасах; о подозрительных домах; о гулящих людях; о приезжих и отъезжающих; об определении с дворов караульщиков, в каждой слободе или улице старост и при каждых десяти дворах десятского и о распространении повинности постоя на людей всякого чина и звания»[128]. Ж.-П. Ленуар, генерал-лейтенант полиции в 1774-1775 и 1776-1785 гг., в 1780 г. утверждал: «В любые времена и во всех странах было признано, что администрация полиции должна быть единой и неделимой, и деятельность полиции может быть эффективной только на ограниченных территориях, должностные лица должны быть ответственными только за эту отрасль управления, с их помощью эта территория становится видимой для власти и управляемой»[129].

В итоге это усиление полицейского аппарата позволило обеспечивать предупреждение нарушений порядка. В условиях полицейского государства детальная регламентация всех сторон жизни общества, значительная опека над подданными обеспечивалась именно с помощью рационального разбиения городского пространства на территориальные единицы. Практика реализации территориального принципа имела существенные особенности в различных городах, они касались выбора и условий местопребывания участкового полицейского, соотношения роли полицейских властей и населения в контроле за территорией и др. Территориальная специализация (распределение на полицейские участки, выделение мест особой заботы полиции - рынки, порты и т.д.) положила начало специализации полицейской деятельности, первоначально являвшейся многофункциональной. Со временем она дополнилась «временной» специализацией (в зависимости от времени суток), «тематической», и, наконец, специализацией полиции на основе способов действия, зависящих от ее конкретных задач (патрулирование, уголовнопроцессуальная деятельность и др.).

Утверждение Эдикта 1667 г. положило начало развитию централизованного полицейского управления в столице. В результате разрушения тесных связей между полицией (как управленческой деятельностью) и муниципальными властями, постепенным помещением различных должностных лиц (комиссаров-следователей, сержантов и стражи) под командование лейтенанта полиции и, наконец, создания его собственного аппарата происходило упрочение централизованной модели организации полицейской деятельности в столице. Институт генерал-лейтенанта полиции просуществовал до 1789 г., и в 1799 г. был воссоздан в виде Префектуры полиции и уже в этой форме с небольшими изменениями функционировал до середины XX в. Однако в масштабе всей страны говорить о централизации полиции было рано. В городах наряду с представителями монархической власти действовали муниципальные полиции, а также армейские подразделения. На дорогах королевства обеспечивал безопасность, занимаясь борьбой с грабежами, маршальский суд, подчинявшийся главному прево Франции[130] [131] [132].

Маршальский суд был превращен в этот период в военизированный государственный институт, предназначенный для обеспечения общественной безопасности на территории всего королевства. Он сыграл значительную роль в «отвоевывании» королевской монополии на легитимное применение силы внутри страны, он также представлял власть короля на определенной территории посредством исполнения правосудия68.

В конце XVII в. было предпринято несколько неудачных попыток превращения маршальского суда в более эффективный инструмент борьбы с бунтами и народными волнениями, например, были упразднены малочисленные подразделения. К 1700 г. маршальский суд находился в кризисном положении, которое, во многом, было обусловлено широким распространением практики продажи государственных должностей, а проявлялось в управленческой неразберихе69. Его радикальная реорганизация была произведена военным министром К. Ле Бланком в 1720 г.70. В ходе реформы на основе Эдикта от 7 марта 1720 г. все подразделения «Марешоссе» были упразднены, вместо них вводилась единообразная структура: в провинциях создавались роты (всего 30 рот; 80 прежних маршальских судов соответствовали приблизительно трем новым ротам), провинциальные роты были разделены на бригады (всего 560). Сеть бригад, каждая из которых состояла из 5 человек, обязанных осуществлять ежедневные объезды подведомственного участка, охватила полицейской службой всю территорию страны. Штатная численность рот, распределение бригад определялись центральной властью. Корпус находился в подчинении государственного военного секретаря, а продажа неофицерских должностей была отменена. Офицерские должности по-прежнему можно было купить, передать от отца сыну по наследству. Однако в последующее время правительство ввело ограничения, постепенно укрепляя принцип назначения на должность королевской властью. Прево- [133] [134] генералы наделялись широкой дисциплинарной и оперативной компетенцией. Центральные роты, приданные королевскому прево, были сохранены .

В результате провинциальный маршальский суд был преобразован в достаточно централизованный и управляемый корпус полиции. Система бригад облегчала осуществление постоянного полицейского надзора на территории всей страны. Введение единообразной иерархии и деление на большие роты придавали новому корпусу большие мобильность и способность к выполнению операций по подавлению масштабных народных волнений, чем прежде. Система бригад затрагивала и положение членов полицейского корпуса. Они не являлись больше частью свиты «мобильного» судьи, но получали полномочия по выполнению полицейских задач в определенном регионе. Система бригад превращала солдат маршальского суда в полицейских чиновников. Эти изменения стали началом становления уникальной профессиональной государственной полицейской организации, которая, с одной стороны, была военным учреждением, а с другой стороны, выполняла полицейские и судебные функции. В XVIII в. ни одно другое европейское государство не располагало такой полицейской силой.

Самым большим недостатком проведенной реформы, наряду с низкой плотностью распределения бригад по территории ввиду малочисленности корпуса (он никогда в течение XVIII в. не превышал 4 тыс. человек), стала недостаточная урегулированность вопросов управления ими. Формально они оставались в подчинении маршалов Франции, но, фактически, большая часть управленческих полномочий была передана в военный департамент. Не были урегулированы и упорядочены полномочия гражданских и судебных властей в сфере контроля за действиями маршальского суда.

Принятые в последующем меры по совершенствованию маршальского суда: увеличение штата, более точное определение отношений с интендантами, губернаторами и военачальниками соответствовали вектору професси- [135] [136]

68

69

70

онализации и территориализации деятельности, заданному реформой 1720 г. Ряд королевских Ордонансов в течение XVIII в. способствовали усилению военного характера корпуса и его общегосударственного значения. Все более подчеркивались его полицейские, а не судебные функции, были упорядочена повседневная служба, определен порядок действия в чрезвычайных обстоятельствах по запросу гражданских и военных властей . Реформой 17681769 гг. были введены требования при приеме на службу (например наличие военного опыта), милитаризовано несение службы (с 1769 г. введена форма, воинская дисциплина, проживание в казарме), регламентированы условия

75

карьеры, уточнены вопросы подчиненности .

В 1778 г. реформа по усилению военного характера корпуса имела продолжение[137] [138] [139] [140]. Но также было лучше регламентировано его подчинение гражданским и судебным инстанциям, что сильно сократило влияние маршалов Франции на этот корпус . Она была осуществлена на основе Ордонанса короля о маршальском суде от 28 апреля 1778 г.[141].

Полагаем, что милитаризация маршальского суда может быть объяснена тем, что следование военной модели было гарантией эффективного подавления волнений и беспорядков, а также способом решения проблемы лояльности государственных чиновников, так как она предоставляла достаточно легкий способ дисциплинирования и воспитания личного состава.

Армейские подразделения в период абсолютизма занимали существенное место в полицейской деятельности в провинциальных городах Франции. Они являлись поддержкой для гражданской полиции, а иногда и единственной эффективной силой в распоряжении центральной и местной власти. Г у- бернаторы или начальники гарнизона не имели влияния на создание поли-

цейских регламентов, за исключением отдельных случаев, касающихся королевского законодательства о праве ношения оружия, урегулирования отношений между жителями и военными гарнизона и, конечно, в случае войны. Военные не вмешивались, таким образом, ни в законодательную, ни в судебную часть обеспечения общественного порядка в городе, но они заняли весомое место в полицейском управлении как вооруженная сила в городе. В городах-крепостях присутствие военных имело следствием быстрое упразднение муниципальной полиции. В демилитаризированных городах в течение XVIII в. обращение к военным за помощью также становится обычным делом. Различия в природе полицейской деятельности, осуществляемой армией или гражданскими городскими службами, в это время отсутствовали, но чем многочисленнее было воинское подразделение, расположенное в городе, тем большую часть полицейской работы в городе обеспечивали военные .

Чаще всего военных использовали для несения полицейской службы в ночное время: патрули могли задержать как гражданских, так и военных лиц, становящихся источником беспорядка на улицах . Военные обеспечивали более эффективное наблюдение городского пространства, разделяя его на участки, устанавливая караульные помещения с часовыми и вводя постоянное патрулирование, которое или заменяло, или усиливало муниципальные полицейские силы. Это превосходство военных в несении полицейской службы признавалось в XVIII в. практически повсеместно. Результатом стал процесс постепенной милитаризации коммунальных полиций во второй половине XVIII в. Она касалась в основном четырех элементов полицейской организации - используемой в ходе служебной деятельности лексики, унификации службы, дисциплины и кадрового состава (бывшим солдатам отдавалось предпочтение при приеме на службу перед гражданскими лицами). Почти везде в северной Франции коммунальные власти приняли решение переодеть своих сержантов в униформу военного образца, соответственно цве- [142] [143]

там города. К концу века городские дозоры окончательно были вытеснены профессиональными патрулями. Причем этот процесс профессионализации полицейской деятельности осуществлялся также по военной модели .

Вероятно, для Франции милитаризация полиции явилась знаком модернизации полицейской деятельности еще и потому, что полиция долго была придатком судебной системы. Безусловно, в этом сказывается национальная специфика французской модели полицейской деятельности, которую в последующем не отменят Великая французская революция и другие потрясения XIX-XX вв.

Эдикт от 15 марта 1667 г., создавший институт генерал-лейтенантов полиции в столице, предусматривал его введение в других городах страны. Между тем ни один город не последовал примеру Парижа. В октябре 1699 г., королем было вновь предписано, что ввиду преимуществ, полученных парижскими жителями благодаря введению института генерал-лейтенантов полиции, его следует установить в других городах. В ноябре 1699 г. эта мера была дополнена учреждением комиссаров полиции в качестве помощников генерал-лейтенантов полиции. Однако офис генерал-лейтенантов полиции появился лишь в нескольких городках и в двух больших городах (Орлеан и Руан) . Часто эти новые должности выкупались муниципальными властями. Так было в Лионе, где собрание нотаблей, городская община и консулат удержали полицейское управление в своих руках, и в Марселе, где им по- прежнему занимались эшевены (городские советники) .

В организации полицейского управления французских городов существовали серьезные различия. Ряд из них находились под большим влиянием центральной власти, которая была представлена в них комендантом или лейтенантом полиции, но во многих городах сохранялась сильная муниципальная традиция, и жители продолжали активно участвовать в решении вопро- [144] [145] [146]

79

80

сов местного значения . Централизация (подчинение королю) коснулась в основном функций политической полиции. Интенданты короля развернули активное наблюдение за противниками режима в провинции , но обычно не интересовались делами городской полиции.

Муниципальные власти издавали регламенты, касающиеся всех сторон жизни в городе - снабжения, гигиены, градостроительства и собственно поддержания порядка[147] [148] [149]. Там, где коммунальная власть была сильна, нормотворческая деятельность муниципалитетов принимала значительный размах. Муниципальная полиция обеспечивала применение норм полицейских регламентов, выполняла приказы, конвоировала арестованных, патрулировала улицы и взимала штрафы. Она подчинялась муниципалитетам, с которыми, в некоторой степени, конкурировали местные суды. Чтобы обеспечивать реализацию принятых норм муниципалитеты располагали различными силами порядка. Среди них - «городские сержанты», назначаемые и оплачиваемые коммунами. Они издавна подчинялись коммунальным властям и представителям средневекового сюзерена (прево, байли), которые в XVIII в. утратили многие свои полномочия в городе. Далее, служащие, специализированные на выполнении одной из задач муниципальной полиции: сержанты, отвечающие за санитарно-гигиеническое состояние города, сержанты, наблюдающие за положением бедных слоев и т. д. Для обеспечения безопасности в ночное время, главным образом, охраны ворот и патрулирования улиц, использовались средневековые ночные дозоры, организуемые жителями, но они постепенно вытеснялись регулярными патрулями. Наконец, муниципалитеты могли выносить решения о наказании за нарушения полицейских распоряжений.

Представители центральной власти следили за этой полицейской организацией издалека, не вмешиваясь в нее до того момента, пока не появлялся спорный вопрос или местные власти не справлялись с ситуацией. Провинции и, в особенности, муниципалитеты сохраняли самостоятельность, с которой вынуждена была считаться центральная власть. А взаимодействие с ней часто являлось условием эффективности деятельности местных органов управления. Таким образом, королевское правительство предпочитало сотрудничать с местными властями, и усиление интендантского надзора не привело к упразднению муниципального управления в XVIII в. «В особенности крупные провинциальные города, очевидно, свидетельствуют о том, что Франция при Старом порядке была обществом самоуправления» .

Стремление королевской власти монополизировать полицейскую функцию, вытесняя муниципальную полицию, не завершилось в этот период созданием единой, унифицированной системы полицейского управления в масштабе всей страны. Сосуществование двух моделей полиции в тот период еще не стало предметом рефлексии административной элиты, но уже в XVIII в. были заложены предпосылки ситуации XIX-XX вв., когда «полномочия полиции стали предметом постоянной борьбы, вращавшейся вокруг двух фундаментальных вопросов: является ли полиция прерогативой муниципального управления, или всецело относится к области центральной власти?» . Об усилении центральной власти свидетельствовала милитаризация полицейского аппарата, но она может быть интерпретирована и как общее согласие по поводу превосходства военной модели в вопросе о поддержании порядка и общественной безопасности.

Непосредственное отношение к складыванию института полиции наряду с созданием специализированных учреждений и развитием правовой базы, регламентирующих их деятельность имеет и постепенная профессионализация полицейской деятельности, поскольку минимальные критерии професси- [150] [151]

ональной полиции (рекрутирование согласно определенным стандартам, государственное вознаграждение, наличие формального обучения и организация систематического контроля вышестоящими должностными лицами за деятельностью подчиненных ) обеспечивают устойчивость функционирования соответствующего института, управление и контроль его деятельность, замену спонтанных практик деятельности на предсказуемые, которые ожидаются, моделируются и регулируются.

В ходе модернизационных процессов (становление профессиональной дифференциации - один из параметров общества модерна, «во всех современных индустриальных странах государство и социально значимые профессии развивались взаимосвязано и оказывали непосредственное влияние на становление друг друга»[152] [153]) происходит постепенное оформление полицейской деятельности как профессии. В XVII-XVIII вв. были впервые созданы профессиональные структуры полиции, т. е. большие иерархизированные и дисциплинированные объединения (корпорации) людей, которые осуществляли деятельность по надзору за всей совокупностью территорий и населения, находящихся в юрисдикции государственной власти, и которые в целях осуществления этой задачи получили полномочия сбора и накопления информации обо всем, что касается обеспечения порядка, и, в крайнем случае, собрав воедино свои ресурсы, могли обеспечить восстановление нарушений порядка. Профессионализация - существенный признак современной полиции. Она означает явное внимание, которое уделяют достижению качества в работе. Минимальные критерии профессиональной полиции: рекрутирование согласно определенным стандартам, государственное вознаграждение, нали- чие формального обучения и организация систематического контроля вышесто-

91

ящими должностными лицами за деятельностью подчиненных .

Профессионализация полицейской деятельности стала прямым следствием особой роли знания в управленческой практике Нового времени. «Изначально суть полиции выражается в стремлении быть всезнающей, всевидящей. Этот идеал полицейской организации, рожденный в период Старого режима, пережил кризис классической полиции в XVIII в. Функционирование аппаратов полиции, развивавшихся и разраставшихся в течение XVIII в., основывается на “полицейских знаниях”, это целый спектр оригинальных профессиональных знаний и умений, которые полиция вырабатывает или приспосабливает к собственным потребностям. Идет речь также о рефлексивном знании, которое полиция производит и накапливает, в непрерывной работе над собой самой...» . Общеизвестно, что на факультетах философии ряда европейских университетов осуществлялись преподавание дисциплины «наука полицейская, камералистики и экономики», подготовка специализированных чиновников в области администрации. Речь шла не о чисто научном аспекте, но сугубо практическом . Во Франции широкое распространение получила традиция подготовки должностными лицами полицейских трактатов, начиная с знаменитого трактата комиссара полиции Н. Деламара. Систематизация полицейской деятельности представителями полицейской науки и практики позволила выделить ее из других сфер государственной деятельности и положила начало ее отграничению от управленческой деятельности.

Таким образом, проведенное исследование позволяет сделать следующие выводы. [154] [155] [156]

Начало институционализации полицейской функции государства было положено созданием института полиции как многофункционального управленческого органа, являющегося воплощением государственной силы, действующим в общих интересах. Первоначально полицейские органы (учреждения) во Франции довольно раздроблены и малочисленны. Но они вытесняют, с одной стороны, армию, а с другой стороны, непрофессиональную муниципальную полицию из сферы поддержания порядка. Это институциональное нововведение получило и лингвистическое выражение: термин «полиция» наряду с административной, управленческой деятельностью, стал обозначать также и организацию или аппарат полиции. В течение второй половины XVII-XVIII вв. полиция заняла исключительное положение в управлении. Она больше не являлась вторичным и вспомогательным органом по отношению к другим учреждениям, а превратилась в самостоятельный институт, сосредоточивший благодаря делегированию части монополии легитимного насилия государства разнообразные функции, которые ранее обеспечивались многими структурами. Эта концентрация полицейской власти увеличивает политический интерес к полицейскому аппарату и одновременно порождает проблему контроля над ним.

Создание и развитие института полиции относится к начальной фазе становления современного государства (раннего модерна), особенности которой для Франции, как и для других стран, прошедших путь так называемой государственной модернизации, в ходе которой чрезмерное администрирование и контроль правительства одновременно способствовали модернизаци- онному прогрессу и осложняли самовоспроизводящееся развитие страны, а активным, если не определяющим, субъектом процесса модернизации, создающим экономические, социальные, культурные основы, без которых государство модерна существовать не может, являлось само государство, охватываются понятием «полицейское государство». Особенности полицейского государства, понимаемого как первый этап современного государства, состоят в создании сильной административной власти, использующей в управленческой деятельности монопольное право на насилие, ориентирующейся в ее осуществлении на достижение конкретных целей на основе государственного интереса, а не на соответствие административным процедурам, что приводит как к многопредметности административной деятельности, так и к неограниченному вмешательству в жизнь подданных.

Воплощая архетип абсолютистского государственного аппарата (полицейского государства) совмещением многих миссий полиция представляла в то время, бесспорно, административную «современность». Предназначение полиции на ранних этапах модернизации состояло в обеспечении связи между управляющими и управляемыми, в вовлечении управляемых в сферу реализации решений принятых на вершине государства. При этом общество и государство модерна, функционирующие на рациональных основаниях, только потому и состоялись, что полиция смогла выполнить посредническую роль между «нормой» и «реальностью», в ходе неприметной и постоянной деятельности (посредством контроля, надзора, сбора и обработки информации) создавая структурированное видение общественной реальности (управляемые разделены на кластеры (по роду, возрасту, месту проживания и т. д., идентифицированы и т. д.), которая могла быть подчинена управленческим действиям.

На этапе полицейского государства закладываются базовые характеристики рождающейся полицейской системы Франции. Ее особенности (ранняя централизация, развитие политической полиции, развитие административной компетенции, военизированность и т. д.) особенно заметны в сравнении с английской моделью, в соответствии с которой полиция выступает в тесной связке с уголовным правосудием, и ее цель, состоит в подавлении уголовной преступности в большей степени, чем в осуществлении административного надзора. Во французской традиции была выработана идея единства полицейских сил, являющаяся коррелятом суверенитета, что предопределило последующую интеграцию отдельных элементов полицейской системы (выделяемую лишь функционально) в единую полицейскую систему (являющуюся

системой не только по признаку выполнения общей цели, но и системой- организацией).

Институционализация полицейской функции не завершилась с созданием органов имеющих широкий функционал и получивших названия «полиция», она должна быть увязана с ее окончательным отделением от судебной и административной функций. Кроме того и сами полицейские учреждения в это время не представляли собой единой централизованной бюрократической иерархии. Институт генерал-лейтенантов явился ярким примером формирования слоя бюрократов нового рационального типа, находившихся на содержании у короля и полностью подчиненных его воле. Однако последовательная рационализация административного процесса стала возможной лишь в наполеоновскую эпоху, после того как революция 1789 г. отменила продажу должностей и наследственные привилегии чиновников.

<< | >>
Источник: АНДРЕЕВА Ирина Анатольевна. ПОЛИЦЕЙСКАЯ СИСТЕМА ФРАНЦИИ: ГЕНЕЗИС, ФОРМИРОВАНИЕ, РАЗВИТИЕ (ВТОРАЯ ПОЛОВИНА XVII - НАЧАЛО XXI ВВ.) Диссертация на соискание ученой степени доктора юридических наук. Омск 2015. 2015

Скачать оригинал источника

Еще по теме § 1. Складывание института полиции во Франции (вторая половина XVII-XVIII вв.):

  1. 3.3. От сословно-представительной монархии к самодержавию (XVII в.)
  2. Оглавление
  3. Введение
  4. § 1. Складывание института полиции во Франции (вторая половина XVII-XVIII вв.)
  5. § 2. Институционализация полицейской функции во Франции в 1789-1870 гг.
  6. § 3. Создание и развитие Национальной жандармерии Франции как образцовой организационно-правовоймодели полицейской деятельности
- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Арбитражный процесс - Банковское право - Вещное право - Государство и право - Гражданский процесс - Гражданское право - Дипломатическое право - Договорное право - Жилищное право - Зарубежное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Медицинское право - Международное право. Европейское право - Морское право - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Обязательственное право - Оперативно-розыскная деятельность - Политология - Права человека - Право зарубежных стран - Право собственности - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Предотвращение COVID-19 - Семейное право - Судебная психиатрия - Судопроизводство - Таможенное право - Теория и история права и государства - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Ювенальное право - Юридическая техника - Юридические лица -