III. ОБЩЕСТВЕННЫЙ СТРОЙ
Сословный строй в шляхетской Речи Посполитой обнаруживал тенденцию к расширению прав и привилегий шляхты и одновременно к ухудшению положения непривилегированных сословий — мещан и особенно крестьян. Среди общественных преобразований, происходивших внутри шляхетского сословия, наибольшее значение имело возрастание влияния магнатов в XVII веке, определившее социальный состав правящей элиты, а также влиявшее существенным образом на функционирование государственных органов. Социальные и политические изменения вытекали из преобразований в экономике. Принципиальное значение для конца XV — начала XVI века имело развитие шляхетского фольварка, а для двух последующих столетий — рост магнатских латифундий. Л. Шляхта и магнаты. Фольварк и латифундия XVI век был периодом быстрого развития шляхетских фольварков, производящих товары для потребностей рынка. Это был шляхетский крепостнический фольварк, в хозяйственном отношении обособленное пространство земли, составляющее собственное хозяйство помещика и обрабатываемое для него непосредственно крепостными крестьянами. Фольварк являлся лишь частью помещичьих угодий, так как в их состав входили также деревни, населенные крепостными людьми, хозяйства, которые были составной частью владений поме- щика-феодала. В основе возрастания значения магнатства было развитие магнатских латифундий, особенно на присоединенных к Короне украинских землях, но также и на землях собственно польских. Именно латифундии в XVII—XVIII вв. определяли характер общественной и экономической жизни Речи Посполитой. Охватывая ряд фольварков и деревень, а также частные города, они представляли собой обширные комплексы. В результате все усиливавшегося закрепощения крестьян в первой половине XVI века каждый шляхтич получил всю полноту домениальной власти над своими крепостными, имевшей характер почти государственной власти. Наиболее отчетливо она выступала в магнатских латифундиях. Крупные поместья так и называли: «государствами». Их владельцы, как известно, издавали законы для своих подданных. Хозяйственные, административные и судебные функции в латифундиях исполняла целая иерархия панских урядников, рекрутировавшихся главным образом из среды обедневшей шляхты. Их называли официалистами. Для своих урядников магнаты издавали нередко письменные и даже печатные инструкции, определяющие их деятельность по управлению имениями. Организация латифундий была довольно сложной, особенно если угодья магнатов были разбросаны по нескольким воеводствам. Шляхта в Польше в середине XVI века насчитывала около полумиллиона человек, составляющих 8%, а в Мазовии даже около 20% всего населения. Во второй половине XVIII века общее количество шляхты составляло около 10% населения страны, что являлось самым высоким процентом в Европе. Несмотря на то что шляхетское сословие было в то время сословием замкнутым, в него проникали, достигая в XVI веке даже положения магнатов, богатые мещане (Бонеры, Фирлеи, Моршти- ны, Шембеки) путем покупки помещичьих имений. Вступая в брак со шляхтянками, они добивались включения в шляхетскую среду. С течением времени шляхта стала проявлять все большую исключительность, стараясь воспрепятствовать нобилитации новых элементов. С этой целью в конституцию 1578 года было включено положение, гласившее, что право нобилитации принадлежит только сейму. Исключение делалось лишь на время войны, когда король мог произвести нобилитацию за военные подвиги, но совершаемые на глазах, а значит, и под контролем посполитого рушения. Когда во второй половине XVII века число нобилитированных увеличилось, шляхта потребовала ликвидации института нобилитации вообще. В результате этого в пактах-конвентах (1669 г.) явился на свет скортабелат — институт неполного шляхетства: нобилитированные не имели вплоть до третьего поколения права занимать государственные должности и избираться депутатами сеймов и сеймиков. Ограничения по отношению к новой шляхте были характерны для периода упадка феодализма, когда господствующее сословие любой ценой защищало исключительность своих привилегий. От нобилитации следует отличать так называемый индигенат, в данном случае предоставление иностранному дворянину польского шляхетства. Предоставление индигената королем совершалось на сейме, т. е. под контролем последнего. В 1641 году было принято постановление, гласившее, что индигенат принадлежит только сейму. Потеря шляхетства происходила через постановление суда о лишении шляхетского достоинства, а также в случае, когда шляхтич вынуждался к занятию городскими профессиями — ремеслом или торговлей. Шляхетское равенство на практике. С XVI века шляхетское равенство акцептировалось как основной принцип, целью которого было недопущение правового обособления магнатов от остальной шляхты. Особенно старались противодействовать употреблению родовых титулов. Княжеские титулы признавались, когда речь шла о семьях князей, гедиминовичах и рюриковичах. Были в употреблении только немногие титулы князей и графов, присвоенные отдельным шляхетским фамилиям императорами, в том числе княжеский титул Радзивиллов. Польский король имел право присваивать звания, но только иностранцам. В XVI веке наиболее активной группой внутри шляхетского сословия была средняя шляхта. Ее самые видные представители, добившись высоких должностей и имений, становились нередко «новой» олигархией (например, «шляхетский трибун» Ян Замойский — впоследствии великий гетман и коронный канцлер). Это движение новой аристократии ослабляло среднюю шляхту, но она продолжала играть решающую роль и во второй половине XVI века. Оставляя Сенат магнатам, она овладела земскими учреждениями, посылала своих послов в сейм, а с 1578 года — депутатов в Коронный трибунал. Имущественные и политические права шляхты в XVI веке продолжали укрепляться. Оседлый шляхтич был еДинстбенным полноправным гражданином Речи Посполитой. Избиравшая короля, утверждавшая законы, налоги и могущая отказать королю в послушании польская шляхта отождествляла себя с нацией, из которой исключала другие сословия. Так установилось понятие «шляхетской нации». К ней причислялась литовская, белорусская и украинская шляхта, и исключались польские крестьяне и мещане. Остальная шляхта — это «серая» масса различного уровня зажиточности и звания. Существовала шляхта загродова (мелкопоместная)—многочисленная в Мазовии, Подляшье и Жмуди (Жемайтии). Это были мелкие землевладельцы, самостоятельные производители, не имевшие крепостных. Наряду с ними существовал немногочисленный в XVI веке, но увеличивавшийся в последующих столетиях слой шляхты, не имевшей земельной собственности. Его называли шляхтой-голотой (голытьбой). В период после 1569 года польские магнаты смешивались с белорусско-литовской и украинской знатью, которая, полонизируясь, усиливала польское магнатство. Приобретая имения на исконно польских землях, они основывали здесь свои резиденции, сохраняя за собой латифундии и на востоке. Магнаты занимали места в Сенате, должности в важных учреждениях и верховодили в наилучших староствах. В XVII веке магнатство стало решающей силой в Речи Посполитой. Это стало особенно видно после мятежа Любомирского (1665— 1666 гг.). Параллельно росла пауперизация мелкой шляхты. Значительная ее часть пополняла ряды шляхетской голытьбы; уменьшилось также количество земли, находившейся в руках средней шляхты, особенно после бедствий середины XVII века. За счет средней и мелкой шляхетской собственности росли латифундии магнатов уже не только на Украине и Литве, но и на собственных польских землях. Вокруг магната сплачивалась шляхта, ищущая его протекции. С падением авторитета государственной власти магнат обеспечивал шляхте защиту ее жизни и имущества, а зачастую и содержание взамен за службу в латифундии или же в своем войске. Служилый шляхтич присягал своему господину на верность через рукопожатие, поэтому его называли рукодайным слугой. Стала попадать в зависимость от магнатов также часть средней шляхты, обедневшей вследствие войн XVII века. Наиболее частой формой зависимости средней шляхты была аренда деревни или фольварка в магнатских латифундиях. Та шляхта, которая не попала в материальную зависимость от магнатов, оказывалась под их политическим влиянием. Время от времени проявлялась во время некоторых конфедераций оппозиция против господства магнатов, однако сила была уже на стороне последних. Б. Города и мещане Ограничение прав мещан и городов. Шляхетская политика оттеснения городов от политической жизни страны как потенциальных союзников монархической власти ?сочеталась со стремлением к ослаблению социально- политических позиций мещан. Так, конституция 1496 года запрещала мещанам приобретение и владение земельными угодиями. В 1543 году мещанам было предложено продать находившиеся в их собственности земельные имения, что было осуществлено только в начале XVII века. Только некоторые наиболее крупные города и их жители получили йсключительную привилегию владения земельными угодьями. Мещане не могли занимать государственных постов, для них была ограничена возможность занимать и высшие духовные должности. По торговым правам мещан ударила конституция 1565 года, по которой польским купцам запрещалось вывозить за границу товары, производимые в Польше. Вывозить польские товары за границу и ввозить иностранные товары в Польшу мог отныне только чужеземный купец. Вытеснение польского мещанства из сферы внешней торговли было в интересах шляхты, так как устранялось посредничество между нею и теми иноземными купцами, которые приобретали сельскохозяйственную и лесную продукцию и продавали импортируемые товары. Все это было большим ударом по городам и мещанству, а в конечном итоге и по всей экономике страны. В XVI веке был установлен принцип, по которому шляхтич, находящийся на службе в городском управлении, а также занимающийся торговлей либо ремеслом, терял шляхетское звание. О том же напоминала консти туция 1638 года. В XVI веке города были лишены представительства в Сейме. Даже столичный Краков, который, как город, имел шляхетские права (по Люблинской унии их получил и Вильнюс) и посылал на этом основании послов в сейм, пользовался крайне ограниченными правами. Послы Кракова (а потом и Вильнюса) не допускались к участию в голосовании. Положение не улучшилось с наделением шляхетскими привилегиями Львова (1658 г.), Каменец-Подольска (1670) и Люблина (1703). Таким образом, пять городов Речи Посполитой имели право приобретать земельные угодья и посылать своих представителей в сейм, но без права участия в голосовании. Социальные позиции мещан ущемлялись и законами против излишеств (Leges sumptuariae), по которым мещанам запрещалось ношение ценных мехов, нарядов, шелковых поясов, сафьяновых сапог. В XVII—XVIII столетиях такие положения, чтобы шляхетское сословие своим видом отличалось от «плебса», преследовали цель унизить мещан и удовлетворить спесь шляхты. Одновременно шляхта, используя конфликты между патрициатом и городским поспольством, все больше вмешивалась во внутренние дела городов. В городах Королевства надзор над городскими властями, как и право финансового контроля, были переданы старостам. В частных городах власть феодалов имела весьма широкие границы: в сельскохозяйственных местечках положение мещан, обязанных отрабатывать барщину и нести другие повинности, немногим отличалось от положения крепостных крестьян. Национально-религиозные отношения; участие по- спольства в управлении в городах. В период реформаций и контрреформации в большинстве городов получение прав горожанина обусловливалось исповеданием рим- ско-католической веры. В некоторых же городах королевской Пруссии, там, где одержала победу реформация, например в Торуне, гражданство города предоставлялось только протестантам. На практике же в обоих этих случаях делались исключения. Из иностранцев наряду с немцами и итальянцами в XVI—XVII вв. оседали в поморских городах шотландцы, во Львове и Каменец-Подольске, а впоследствии и в Замостье — армяне. В частных, «новых городах», образованных в XVII веке, владельцы способствовали поселению разноверных ремесленников, обеспечивающих развитие города. В некоторых поморских городах, таких, как Гданьск и Эльблонг (Эльбинг), несмотря на преобладание протестантов, формально соблюдалось равноправие вероисповеданий. Во Львове и некоторых других городах Западной Украины борьба между православными (впоследствии униатами) и католиками за получение прав граждан и доступа в цехи приводила к установлению различных форм сосуществования в зависимости от соотношения сил. В больших городах продолжалась борьба между правящим патрициатом и поспольством, стремившимся получить доступ к управлению и по меньшей мере к контролю над городской радой. Под давлением главным образом цехов рады наиболее крупных городов попадали под контроль коллегиальных органов, состоявших наполовину из купцов и наполовину из ремесленников. Эти коллегии, называемые соответственно количеству их членов viginti viri (20) и quadraginti viri (40), осуществляли контроль за финансовой деятельностью городской рады. В некоторых городах такой контроль осуществляли старшины цехов или же городские коллегии присяжных. В Кракове с 1521 года, а в других городах несколько позднее возник новый орган, чаще всего известный как поспольство (communitas). Это было собрание всех граждан города. Оно напоминало земский сеймик (в Кракове его даже называли Коллоквиум) и обсуждало финансовые вопросы, а также издавало вилькеры. Оно могло представлять также свои пожелания городской раде. Такое собрание обычно подразделялось на ордынки (в зависимости от разделений по профессиям), а в городах со смешанным в национала ном отношении населением — на нации (во Львове — на польскую, украинскую и немецкую). Ремесло и торговля. В ремесле серьезными конкурентами цехам являлись все увеличивавшиеся численно партачи (внецеховые ремесленники), оседавшие в юридиках шляхты (см. ниже) и духовенства и находившиеся под опекой феодалов. В условиях хозяйственного регресса оживлялись сельские ремесла. Спорадически возникали цеховые организации в деревне. Подобным образом организация бортников приняла характер цеха. В своей антигородской политике шляхта стремилась понизить цены на изделия ремесла посредством устаг новления официальных ценников, издаваемых воеводами при участии старост. Одновременно с тем освобождение импортируемых товаров от пошлин повлекло за собой сокращение производства в самой Польше и даже упадок некоторых отраслей ее ремесла. В XVI—XVII вв. купцы крупных городов: Кракова, Познани, Варшавы и других продолжали быть организованными в братства, или конфратерни. Их члены имели исключительное право торговли в данном городе. После захвата Константинополя турками и упадка итальянских колоний на Черном море уменьшилась роль транзитной торговли. С конца XV века право склада уже не имело прежнего значения и новые привилегии такого рода не выдавались. Вследствие сокращения доходов от транзитной торговли города стремились увеличить прибыль от внутренней торговли путем приобретения привилегий на более частое устройство ярмарок. С развитием фоль- варочного хозяйства стали проводиться (с середины XVI в. в Познани, с конца столетия в Кракове, а затем и в других крупных городах) ежегодные хозяйственные съезды шляхты, получившие в XVII веке название контрактов. Они проводились даже в XIX веке и собирались с целью заключения разного рода договоров и сделок. Проходившие в городских центрах, эти съезды играли роль биржи (в отношении сельскохозяйственных товаров), а также (в связи с отсутствием кредитных учреждений) являлись формой организации сельскохозяйственного кредита. Шляхта стремилась к освобождению от пошлины вывозимых за границу продуктов собственного хозяйства, а также товаров, привозимых из-за границы для собственного употребления. Конституция 1496 года ввела уточнение этого освобождения: оно распространялось на товары, вывозимые «из дому» и привозимые «домой». Мещане и в дальнейшем были обязаны платить вывозные и ввозные пошлины. Таможенная политика была направлена исключительно на защиту интересов шляхты — ввозные пошлины на товары, являвшиеся предметами роскоши, были низкими, в то время как вывозные пошлины высокими. Мещане не могли конкурировать с шляхтой в прибыльной экспортной торговле сельскохозяйственной, животноводческой и лесной продукцией. Варшава. После инкорпорации Мазовии стала быстро развиваться Варшава, расположенная на перекрестке важного транзитного пути из Германии в Россию, стоящая на Висле, служившей главной артерией для транспортировки земледельческой и лесной продукции в Польше. Варшава также являлась центром торговых сношений между Польшей и Литвой. Город состоял из двух городских гмин: Старой Варшавы и Нового города. Большую роль играла Старая Варшава. Благодаря своему положению Варшава стала с 1569 года постоянным местом проведения совместных польско-литовских сеймов. На рубеже XVI— XVII вв. Сигизмунд III перенес сюда Королевскую резиденцию. С этого момента Варшава стала «городом-ре- зиденцией его королевского величества», хотя столицей Королевства формально оставался Краков — место коронации королей, а столицей Великого Княжества — Вильнюс. Частновладельческие города и юридики. Застой городов обозначился уже в первой половине XVII века. Он захватил большую часть городов Королевства, но не коснулся частновладельческих, особенно тех, которые были центрами латифундий (как Замостье). Такие города переживали период расцвета. Развивались также в первой половине XVII столетия города на Украине, а также Гданьск и Торунь — торговые центры на Висле. Меньшие города и местечки, где и до этого значительная часть мещан занималась сельским хозяйством, подверглись во второй половине XVII века аграризации, являвшейся выражением хозяйственного кризиса. В описях они фигурировали нередко как «города-деревни». Сказывалось влияние того, что наряду с упадком ремесла и торговли происходила экспансия крепостного фольварка, повлекшая за собой обременение мещан частновладельческих городов и местечек феодальными повинностями. Одновременно с уменьшением количества ремесленных мастерских росло число корчм и шинков, торговавших водкой и пивом, вырабатываемыми на помещичьих винокуренных и пивоваренных заводах. По-иному складывалось в то время (вторая половина XVII — первая половина XVIII в.) положение в западной части Великой Польши. Она менее пострадала of бедствий и нашествий и был а местом, где Помещикам удавалось привлекать колонистов из-за границы как в сельскую местность, так и (ремесленников) в города. Здесь расширялось ремесленное производство и появлялась мануфактура. Эти явления имели место главным образом во вновь появившихся частновладельческих городах.,В общем в XV—XVIII вв. в этой части страны возникло 66 новых городов. В тогдашних условиях развитие таких городов усиливало прежде всего могущество магнатов. Мещанская собственность на городские земли в королевских городах приближалась к полной собственности. В частновладельческих городах мещане имели лишь подчиненную собственность. Они уплачивали оброк в пользу пана города. Согласие последнего нередко требовалось как при уступке, так и при закладе недвижимости. Конкурентами городов были развивавшиеся под опекой магнатов и духовенства юридики, напоминающие «белые слободы» старых русских; городов. Находясь в собственности шляхты, они опоясывали венцом самые крупные города Польши, не подчиняясь им. Здесь под опекой феодалов-владетелей концентрировались производители, конкурирующие с цеховым ремеслом. Опасными конкурентами городам становились также корчмы и базары юридик. Варшава в первой половине XVIII века была окружена 14 юридиками, в частности такими, как Солец, Гжибов, Лешно, Мариенштат. Некоторые из них были весьма многолюдными. Такие юридики принимали тогда форму частного города с собственной городской организацией. Юридики разбивали пространственную цельность и правовую однородность городов, ослабляя мещанство королевских городов, но благоприятствуя развитию ремесленного производства и мануфактуры. В. Крепостная зависимость крестьян и ее формы Барщина. Развитие фольварочного хозяйства вело к усилению эксплуатации крестьян, что нашло выражение в утверждении закрепощения в его трех основных аспектах: личной крепостной зависимости, земельной и судебной. Оно сопровождалось возрождением отработочной ренты, на этот раз в виде увеличения количества труда, требовавшегося для расширения товарного производства, рассчитанного на сбыт в стране и за границей. Основываясь на конкретно-историческом материале, К. Маркс сформулировал тезис, что «там, где это имело место, барщина редко возникала из крепостного состояния, наоборот, обыкновенно крепостное состояние возникало из барщины». Именно так и происходило в Польше. Барщина была формой эксплуатации, при которой осуществлялось непосредственное внеэкономическое принуждение. Ее введение сопровождалось ломкой прав, которыми пользовались крестьяне до этого, усилением личного закрепощения, в особенности в виде прикрепления крестьян к земле. Усиление бремени происходило прежде всего путем внедрения в практику барщины. В некоторых церковных фольварках в конце XV века барщина составляла два- три дня в неделю. Торуньский статут 1520 года установил минимальный размер отработок один день в неделю с лана. Он был обязательным во всех имениях государства, следовательно, и в королевских. Уже во второй половине XVI века за норму отработок в королевских поместьях было принято два дня в неделю с лана. В поместьях шляхты и духовенства барщина была выше. Крестьяне — хозяева, обязанные постоянной барщиной, обрабатывали помещичью землю своими лошадьми и орудиями; безземельные крестьяне стали привлекаться к' барщине не за пользование землей, так как они ее не имели, но как «подданные» крепостные помещика. Барщина могла быть определена не только в поденном исчислении. В связи с тем что барщинный труд становился все менее производительным, в XVII— XVIII вв. помещики ввели так называемую заутреню, т. е. барщину делянками, когда заранее определялась площадь земли, которая должна быть обработана или с которой должен быть собран урожай. Кроме того, крестьяне были обязаны работать в период неотложных полевых работ (пахота, уборка) сверх установленной нормы барщины (обычно 3—6 дней в год), что называлось толокой, гвалтом, дармовщиной. Наряду с барщиной крестьяне продолжали платить оброк, значение которого, однако, падало (в том числе и вследствие девальвации денег), а также были обязаны дополнительными поставками и повинностями (уборка сена, ремонт плотин и мостов, несение охраны). Особой формой эксплуатаций крестьян и источником доходов помещика были поступления от господских монополий. На первом месте здесь стояла водочная монополия, заключавшаяся в исключительном праве помещика на производство и продажу пива и водки в пределах своих владений. Доходы с водочно-пивной монополии проявляли тенденцию к росту. «Пивоваренный завод и винокурня — основа чистых доходов», — гласила инструкция для управляющего имениями Небо- рув (XVIII в.). Отношение крепостного крестьянина к земле. В эпоху фольварочно-барщинного хозяйства земельное право складывалось не в пользу крепостных крестьян. Их отношение к наделам в XVI—XVIII вв. можно определить как феодальное пользование. Барщинный крестьянин не имел ни хозяйственной, ни личной самостоятельности, чем обладал кметь в XIV—XV вв. и что было необходимо для реализации его подчиненного права собственности на землю. Пользование, правда, на практике было наследственным, переходя обычно от отца к сыновьям, и не исключало передачи или же заклада земли с согласия помещика. Но помещик мог и согнать крестьянина с земли. Прикрепление крестьянина к земле. По мере развития барщины шляхетский сейм усиливал личное закрепощение, законодательно его ограничивая. В 1496 году было возобновлено постановление Малопольского статута Казимира Великого, что «не более чем один крестьянин в год будет иметь возможность в соответствии с правом и справедливостью перейти из одной деревни в другую», распространив это положение на всю Польшу. Было добавлено также, что из крестьянских сыновей только один мог уйти в город, чтобы посвятить себя учению либо ремеслу. Вскоре законами 1501 —1543 гг. крестьянам был вообще запрещен выход без разрешения помещика. Личное закрепощение в XVII—XVIII вв. нашло, в частности, выражение в'актах продажи (обмен, отдача и дар) крестьян без земли. На практике они не носили такого же характера, как торговля крестьянскими «душами» в России (до 1861 г.). То была легализация за соответствующее вознаграждение в пользу помещика таких фактов, как согласие на замужество, влекущее переход в другое поместье, на оставление сбежавших крестьян у другого помещика и т. д. Тем не мейёе все это красноречиво свидетельствовало об ухудшении правового положения крестьян. Солтыства и их скупка. С середины XV века усилился процесс сокращения количества солтыств. Основываясь на известном положении Вартского статута 1423 года о мятежных или же непригодных солтысах, шляхтичи-помещики выкупали солтыства, включая их в фольварк или сдавая в аренду. В королевских имениях, в церковных и магнатских владениях солтыства выкупались шляхтой. Уложение от 1563 года установило принцип, что все солтыства в королевских имениях, не находящиеся в руках шляхты, предназначены для скупки. К 1670 году не более 20% солтыств в королевских имениях оставалось у их первоначальных владельцев. Имущественная дифференциация и пауперизация крестьян. В первой половине XVI века крестьянские хозяйства в общем были в состоянии прокормить семью. Преобладали хозяйства с полулановым наделом, но были и более крупные. Этот участок пахотной земли позволял крестьянину получать некоторые излишки для продажи на рынке и таким образом принимать участие в товарном обмене. Малоземельные (загродники) и безземельные (халупники и коморники) не составляли еще значительной части крестьянского населения. Явлением, характерным для последующих столетий, было уменьшение размеров крестьянских хозяйств. Если в XVI веке самой многочисленной была группа полу- лановых хозяйств, то в XVII—XVIII вв. преобладали уже четвертьлановые и даже меньшие. В то же время росло количество загродников и коморников (местами до 30% населения деревни). Хозяйства более крупные, даже двухлановые, сохранялись главным образом в оброчных деревнях. Кое-где более зажиточные хозяева содержали батрака специально для отработки барщины. Войны с турками, нападения татар, борьба с Украиной, восставшей во главе с Б. Хмельницким, шведская война XVII века и Северная война привели к разорению многие крестьянские хозяйства. Их восстановление в условиях интенсификации феодальной эксплуатации чаще всего было невозможно. Упадок крестьянского хозяйства вел к деградации экономики всей страны. Особую группу составляли «люди люзна», не имевшие никакого имущества и вначале не втянутые в сис тему фольварочно-барщинного хозяйства. Таких людей было довольно много. Это были не только люди без постоянного, определенного занятия, но также бродяги и нищие. Бродяжничество приобретало актуальность по мере законодательного ограничения выхода крестьян. Право принуждало такого рода людей к постоянному труду. С этой целью Статут 1496 года запрещал мещанам предоставлять работу люзным на срок менее года, запрещал сезонные выходы за границу. В Великой Польше лаудами (постановлениями земских сеймиков) каждому шляхтичу разрешалось задерживать их и принуждать к труду. Люзные облагались относительно высоким подушным налогом с целью вынудить их к заключению долгосрочных трудовых соглашений либо к «добровольному» самозакрепощению, что оформлялось гродским судом. Прилагались также усилия к тому, чтобы взять их под контроль путем обязательства иметь свидетельство о выходе, без которого их нельзя было принимать на работу. Домениальная власть помещика. С начала XVI века крестьянин был отдан под абсолютную власть своего помещика, исключающую, как мы знаем, власть собственно государственную. Помещику принадлежало право судопроизводства над крепостным населением. В конституциях 1496—1501 гг. судебное разбирательство дел крестьян было изъято из компетенции гродских и городских судов, если крестьянин выступал в качестве ответчика. В качестве истца, как уже говорилось, крестьянин мог выступать только при содействии помещика. На своего помещика крестьянин мог подавать жалобу только королю. Но еще в XVI веке королевские судьи отклоняли такого рода жалобы. Варшавская конфедерация 1573 года полностью подтвердила право на домениальный суд. Несколько лучше обстояло дело в домениальных имениях, где приговоры старост можно было обжаловать перед судом монарха. Громада и сельское управление. Не везде землевладелец осуществлял власть сам. Существовали деревни, имеющие Громадскую организацию. В этом случае по^ мещик перелагал часть своих функций на громаду, которая в таком случае сама осуществляла контроль над крестьянами. Громадская организация имела распространение особенно в Малой Польше, где деревня, некогда жившая по немецкому или валашскому праву, имела многовековую традицию самоуправляющейся организации. Так было и в деревнях королевской Пруссии, а в Великой Польше — в поселениях колонистов, так называемых олендеров. Однако громадское самоуправление черпало свою компетенцию у помещика, который мог его произвольно формировать и изменять, а если он этого не делал, то потому, что признавал традиционно выработанную систему наилучшей. Громада охватывала всех жителей деревни: хозяев, загрод- ников и коморников. Она могла владеть собственными угодьями (леса, пастбища), заключать договоры и иметь свою кассу. Органами громады являлись: громадское собрание и сельское управление, т. е. солтыса или войта с присяжными, нередко и с писарем, который вел деревенскую судебную книгу. Громадское собрание облагало громадским налогом и обсуждало местные дела, принимало решения. За невзыскание налогов, невыполнение барщины, сокрытие преступлений помещик привлекал громаду к коллективной ответственности. Таким образом, громада и ее органы служили интересам владельцев имений. Некрепостные крестьяне. Организация некоторых групп населения была связана с условиями их существования и занятиями. В известных случаях, когда введение барщины оказывалось невозможным, крепостное положение смягчалось и даже сохранялась личная свобода. Существовала многочисленная группа казаков, имевших собственные хутора на Украине. В сходном положении находились поселившиеся с XVI века на территории королевской Пруссии так называемые олен- деры. Поселением фламандских крестьян (на Жулавах по р. Висле) было положено начало тому типу колонизации, который получил наименование олендерской. Впоследствии она охватила заливные низины вдоль Вислы и ее притоков, а после военной разрухи XVII века — также и пустоши в Великой Польше. Со временем «олендерами» становились также немецкие или польские крестьяне, поселенные на основании так называемого олендеровского права. Правовой основой «олендерской» колонизации явились привилегии, предоставляемые помещиком. Это было по существу двустороннее соглашение с колонистами, регулирующее их правовой статус. «Олендеры» сохраняли личную свободу и громадское самоуправление, но подлежали судеб- пой юрисдикции помещика, поскольку к нему шли апелляции на приговоры суда лавников, а наиболее трудные дела он разрешал сам. Права «олендеров» на землю именовались эмфитевтическими. Поселяясь, «олендер» уплачивал выкуп, после чего на несколько лет освобождался от обязательств в пользу помещика, чтобы иметь возможность обзавестись хозяйством. По их истечении обязательства «олендеров» по отношению к помещику выполнялись в виде денежного оброка (в некоторых местностях и в натуре). Деревни на валашском праве. Ограниченное крепостное право существовало там, где на население распространялось валашское право; к нему относилось население, шедшее из Валахии и оседавшее на территории Прикарпатья, продвигавшееся на запад, вплоть до Тешинской Силезии. Валашское право принадлежало к типу права, регулирующего устройства оброчной деревни. Валашское право являлось правовой системой пастушеско-животноводческих поселений. Во глаье селения стоял князь (аналогичный солтысу). Оброк уплачивался овцами (баранья дань) и сыром. Иногда несколько деревень образовывали так называемую краину. Во главе ее находился крайник, иначе именовавшийся валашским воеводой. Краины обычно выступали в магнатских имениях или домениаль- ных владениях. Правовую обособленность имело также население, занимавшееся бортничеством. Оно должно было платить оброк, вносимый обычно медом. Бортники объединялись в братства. Во главе бортнического братства стоял бортный староста, иначе именовавшийся обельным. Он председательствовал в бортническом суде. Исходя из специфики профессии и связанного с нею образа жизни бортники были обязаны участвовать в бортном руге, на котором они давали присягу вести честную жизнь в лесу, сообщая обо всех известных им преступлениях, там совершенных. Бортническое (обельное) право сформировалось на основе обычаев и под влиянием немецкого права, а известно оно из ординаций, издававшихся в XVII и XVIII веках для отдельных старосте или магнатских владений. Формы классовой борьбы крестьян. Усиление эксплуатации и угнетения крестьян вызывало рост антагонизма между деревней и ее собственником. Наиболее распространенной формой сопротивления крестьян было бегство. Его стимулировали противоречия между землевладельцами, от которых бежали, и землевладельцами, заинтересованными в новых колонистах. В XVI— XVII столетиях это были противоречия между средними шляхетскими имениями и латифундиями магнатов, проводивших колонизационные мероприятия в широких размерах. Нередко помещики-колонизаторы через своих урядников или слуг организовывали бегство крестьян, что называлось выкоцованием. Крестьяне бежали и в города, и даже за границу. Многочисленные предписания, принимавшиеся на сеймиках о борьбе с бегством, доказывают, что оно очень задевало интересы шляхты. К общегосударственным законам по этому вопросу относится статут Александра от 1503 года, на основании которого каждому шляхтичу предоставлялось право ловить крестьян, бегущих на заработки за границу. В 1538 году был сокращен срок разбирательства по делу «о сбежавших крепостных» для того, чтобы ускорить выдачу их помещикам. Целям большей эффективности поимки служило и постановление об отмене давностных сроков для возвращения беглых, т. е. того, что на Руси называли «урочными годами». Сеймики выносили постановления о передаче рассмотрения дел о беглых крестьянах из компетенции земских судов грод- ским, как более оперативным. Следствием обострения социальных конфликтов в Прикарпатье был и «разбой». Существовавший с XV века, он возрастал по мере развития фольварочного хозяйства и наибольших размеров достиг в XVII— XVIII столетиях. Разбойников называли «опришхами» на Западной Украине и «сбуйниками» в польских Карпатах. Среди них встречались авантюристы из мелкой пограничной шляхты. Зачастую они выполняли функции атаманов. Шляхта боролась с крестьянским разбоем путем усиления карательных мер как по отношению к самим разбойникам, так и по отношению к деревням, оказывавшим им помощь. За уклонения от поимки разбойников деревне грозила круговая ответственность. Земские сеймики содержали даже специальные наемные отряды так называемых гарников. Несмотря на все это, пока существовало крепостное право, существовал и разбой в горах. Высшей формой классовой борьбы крестьян были, как и повсюду в мире, крестьянские войны и вооруженные восстания. Самыми крупными социальными движениями в Речи Посполитой были казацко-крестьянские восстания на Украине, кульминационным пунктом которых явилась война украинского народа под предводительством Богдана Хмельницкого, начавшаяся в 1648 году. Она потрясла основы господства магнатов и шляхты на землях Украины и Белоруссии и знаменовала начало глубокого кризиса государственного и об* щесТБенного строя шляхетской Речи Посполитой. В то же время крестьянские движения, хоть и в несравненно меньших размерах, имели место и на землях этнически польских. В июне 1651 года вспыхнуло восстание под предводительством Александра Костки-Наперского, выдвинувшего программу отмены крепостничества и ликвидации шляхетского сословия. Восстание было подавлено в зародыше военными отрядами краковского епископа Петра Гембицкого, захватившими опорный пункт Костки — Чорштыньский замок. В это же самое время познаньским епископом Казимижем Ф. Чарто- рыйским было подавлено крестьянское движение в Великой Польше. Поражение Хмельницкого под Берестеч- ком (июль 1651 г.) затормозило крестьянские восстания и в Польше.
Еще по теме III. ОБЩЕСТВЕННЫЙ СТРОЙ: