ЗЕМЕЛЬНАЯ ПОЛИТИКА МОСКОВСКИХ ГОСУДАРЕЙ B ПЕРИОД УПАДКА И РАЗРУШЕНИЯ СТАРОГО ВОТЧИННОГО ЗЕМЛЕВЛАДЕНИЯ

Ниже, в главе о поместной системе, будет подробно расска­зано, как московские государи, начиная с вел. кн. Ивана IIIf стали последовательно придерживаться политики раздачи зе­мель служилым людям только в поместья, а не'в вотчину.

Относительно Псковской области известно из летописей, что при ликвидации Псковского веча в 1510 г. псковские зем­левладельцы были выведены в московские города, а на их земли посажены на поместья служилые люди из московских городов.

Относительно землевладельцев бывших чернигово-северских княжеств, всей южной окраины Московского государства, в генеалогических источниках мы находим случайные, но до­вольно ясные указания на то, что здесь не было тех поголов- 86 ных выводов, как в Пскове и Новгороде; ддесь принятые на службу местные землевладельцы оставались на своих местах, но лишались прав вотчинников и получали землю — свою же или в другом месте—на поместном праве.

Политика вел. кн. Василия и царя Ивана относительно Смоленщины была мягче. Вел. кн. Василий, присоединяя Смоленск к Московскому государству, дал Смоленской земле жалованную грамоту, в которой подтверждал ее старинные права и привилегии, и в частности права местных вотчинников. Ясно, что это было продиктовано политическими соображени­ями. Смоляне под властью Литвы пользовались большими привилегиями, отнимать которые сразу было рискованно, так как борьба Московского государства с Литвой за русские зем­ли, захваченные ею, была еще не закончена.

Судя по генеалогическим источникам и Смоленской десят- не 1576 г., меры предосторожности против возможного сепара­тизма смолян, принятые московским правительством, своди­лись к следующему. Большинство смоленских землевладель­цев было выведено в московские города. Te из них, которые имели в Смоленске вотчины, получили вотчины же в Москов­ских городах. Так, например, Мартин Губарев перед 1563 г. был выведен из Смоленска и вместо своей смоленской вотчины получил вотчины в Переяславле и на Вологде. [49]

Некоторые местные земцы, т. e. вотчинники, принятые на московскую службу, получили вместо своих вотчин поместья. Большинство же земель бывших смоленских вотчинников было роздано в поместья «сведенцам» из московских городов. В десятне 1576 г. мы находим множество указаний на города, из которых были испомещены в Смоленске москвичи.

Исключительно большое количество старых вотчин сохра­нилось на территории бывшего Рязанского княжества. Оче­видно, при ликвидации независимости Рязанского княжества старые слуги рязанских князей, подобно тверичам и ярослав­цам, были оставлены на своих вотчинах. Благоприятным для частного вотчинного землевладения обстоятельством в Рязани было то, что монастырское землевладение вообще во всех уез­дах на юг от Оки было слабо развито. По платежницам конца XVI в., напечатанным В. Сторожевым, в Рязани в вотчинах было Д0 [50]16 всех земель. 1

Интересно отметить, что в соседнем с Рязанью Каширском уезде, заселенном вновь в XVI в., когда он уже не при­надлежал рязанским князьям, вотчинных земель не было совсем.

При царях Федоре Ивановиче и Борисе Годунове москов­ское правительство неизменно придерживается той же поли­тики насаждения только поместий. Перелом в земельной по­литике московского правительства и в истории вотчинного землевладения произошел в исключительно сложных обстоя­тельствах бурных событий Смутного времени.

Указ 1610 г. распространялся на небольшое сравнительно количество лиц, остававшихся верными царю Василию, но в истории частного землевладения он важен тем, что стал образ­цом подобных же указов последующих правительств.

Земельная политика московских государей в период бы­строго распространения поместий и неуклонной убыли старого вотчинного землевладения выражалась в различных меро­приятиях. Великие князья Иван 111 и Василий IlI и царь Иван путем уложений, т. e. общих указов, пытаются ограничить исконное право вотчинников передавать в завещаниях вотчины в женские руки (см. об этом в гл. 3). Еще более важное зна­чение имели мероприятия середины XVI в., направленные на нормирование службы с земли и уравнение службы с вотчин со службой с поместий. B этом важном вопросе многое остается еще неисследованным и неясным. Мероприятия в этой области имели в виду ратную службу с земли и только косвенным об­разом входили в сферу земельной политики. Поэтому я огра­ничусь указанием на не известный историкам факт, что в последней четверти века московское правительство распро­страняет на вотчины характерный для поместного земле­владения принцип обусловленности владения землей службой.

B грамоте 12 .октября 1589 г. в Рославль воеводе предпи­сывалось отбирать у служилых людей, не явившихся в срок на службу, поместья и вотчины, «со всеми их животы и с хле­бом и с людьми», высылать нетчиков из поместий и вотчин C женами и с детьми и раздавать их земли служилым людям, «ко­торые на нашу службу на срок приедут». B памяти из Раз­ряда в Поместный приказ, 8 апреля 1590 г., было сказано: «которые дети боярские розных городов с нами в немецком походе не были, и которые ис походу ис-под Ругодива, а иные из Новгорода, сбежали, и у тех детей боярских за их вины поместья и вотчины все велено отписати на нас и в роздачу роздати».

Как можно видеть, это была чрезвычайная мера, вызван­ная военными обстоятельствами, но она очень характерна для процесса сближения вотчинного права с поместным, начавше­гося в середине XVl в.

B область земельной политики в собственном смысле слова входит чрезвычайно важный вопрос об отношении московских государей к переходу частных вотчин путем дарений, продаж и залогов в руки монастырей и иерархов церкви.

K исходу XV в. монастырское землевладение достигло та­ких больших размеров, что вызвало реакцию в среде служилых землевладельцев, белого духовенства идаже среди представи­телей монашества. Выражением этой реакции была знамени­тая полемика- иосифлян, последователей Иосифа Волоцкого, и так называемых нестяжателей, сторонников Нила Сорского, представителей аскетического направления монашества и про­тивников монастырского землевладения.

Служилый класс, осознавший в монашестве опасного врага своих землевладельческих интересов, в развернувшейся по во­просу о монастырском землевладении полемике выдвинул из своей среды крупных представителей. B сильных выражениях они обличали монашествующую братию: богатство развра­щает монахов; владение землей и большое хозяйство отвлекает их от основных целей монашества, втягивает в ссоры и тяжбы с соседями и со своими крестьянами; и при больших податных привилегиях монастырей земля«выходит из службыиизтягла», и «воинский чин», т. e. служилые землевладельцы, должны об­служивать и оплачивать монастырские земли.

Вел. кн. ИванІИ сочувствовал нестяжателям, но, попрису- щей ему осторожности, не решался занять определенную по­зицию. При ликвидации независимости Новгорода он встретил поддержку в служилом классе и отобрал у дома св. Софии и у новгородских монастырей значительную часть их земель, но в коренных областях северо-восточной Руси вопрос о монастыр­ском землевладении был значительно сложнее. Здесь многочи­сленные и богатые монастыри были такой силой, с которой нельзя было не считаться. B борьбе за землю иосифляне взяли верх, и вел. кн. Иван ограничился частными мерами, веро­ятно косвенными. Прямых указаний на это мы пока не имеем, но в истории таких крупнейших монастырей, как Троицкик Сергиев и Кириллов Белозерский мы наблюдаем в конце XV и в начале XVI в. такое замедление роста их землевладения, что естественно возникает предположение о каких-то запре­тительных мерах, принятых вел. кн. Иваном.

При вел. кн. Василии III и в малолетство Ивана IV рост монастырского землевладения за счет служилого возобновляет­ся в прежних темпах. Заслуживает внимания то, что в это время монастыри и владыки церкви приобретают значительное количество земель не путем дарений частных лиц, а покупками 90 и залогдаь Из этого можно заключить, что борьба за землю в это время переместилась из области религиозно-бытовой в сферу экономических отношений, в которой служилый землевладелец был слабым конкурентом монашествующей братии. [52]

4.