КНЯЖЕСКИЕ ПОЖАЛОВАНИЯ ЗЕМЕЛЬ B ВОТЧИНУ И «В КУПЛЮ»

Выше было выяснено, какой ценный источник для истории частного землевладения мы имеем в различных актах мона- стырскихархивов. Для нашей темы особенно важно то, что эти акты обыкновенно точно указывают титул владения землей, являвшейся предметом сделок.

полученная по просроченному залогу, меновная, приданая н т. д. Затем следует отметить, что при совершении сделок было в обычае передавать приобретателю старые крепости на объект сделки, иногда за многие десятки и даже за сотню лет.

Изучая эти старые крепости и указания в актах на титул владения, мы сразу замечаем и можем констатировать чрез­вычайно важный факт: подавляющее большинство среди нескольких тысяч дошедших до нас земельных актов относит­ся к землям, давно находившимся в гражданском обороте, а сделки на земли, пожалованные князьями, составляют исклю­чение и исчисляются единицами.

Так, в хорошо сохранившемся архиве Симонова монасты­ря среди нескольких сотен земельных актов находится только одна жалованная грамота частному лицу на вотчину и не­сколько косвенных недатированных указаний на пожалован­ные вотчины. B архиве Колязина монастыря на 225 актов XV—XVI вв. находится одна грамота на землю, пожалован­ную «в куплю», т. e. проданную князем частному лицу. На­конец, в огромном архивеТроицкого Сергиева монастыря на 2000 актовтогоже времени находятся —одна жалованная гра­мота в куплю XV в., три вотчинные жалованные грамоты XVI в. и десятка два косвенных указаний на вотчинные пожалова­ния ХѴ—ХѴІ вв.

Этот факт, в связи с обычными указаниями в актах на титул владения, дает полное основание сказать, что в общей массе земель, находившихся вХѴ—XVI вв. вгражданскомобо- роте, новопожалованные земли составляли ничтожную часть, а подавляющая масса земель попала в гражданский оборот давно, в XIV в., и может быть, еще раньше.

Генеалогические логенды овыездах на Русь знатных ино­земцев, жалованных за выезд великими вотчинами и кормле­ниями «без отнимки», в свое время пользовались доверием, но не будем подражать творцам этих легенд и преувеличивать значение княжеских пожалований в истории частного земле­владения. Bo всяком случае, на Руси периода удельной раз­дробленности не было, да и не могло быть ничего подобного тем головокружительным пожалованиям земель и крестьян­ских душ, которые происходили в XVlII в.

Нет сомнения, что князья XlV в. нередко жаловали вот­чинами выходцев из-за рубежей «за выезд», жаловали вотчи­нами за особые заслуги и старых слуг, но также несомненно, что главным средством вознаграждения служилых людей в руках князей XlV в. и большей части XV в. были не вотчины, а кормления. B конце XIV в. московские великие и удельные ТКЇЇязья иМели в своем распоряжении десятка полтора намест- ничеств в крупных городах и более сотни мест волостелей B станах и волостях, не считая множества более мелких должно­стей, на которых тоже можнобыло покормиться.Даваякормле- ния на год, на два-три года, князья могли пропустить через кормления по-очереди значительное количество лиц, которых в то время у них на службе было не так много, как позже. '

Другим, быть может, не менее важным средством вознаграж­дения, чем кормления, было участие бояр и слуг вольных B военной добыче. По обычаям того времени военнопленные, скот и" имущество врага принадлежали тому, кто их захватил в бою или при набеге. При взятии неприятельского города или коша, т. e. лагеря и обоза, князь распределял добычу между своими соратниками, смотря по чину и заслугам. Есть ука­зание на то, что крупные воеводы брали с собой в поход боль­шое количество слуг и рабов, в обязанности которых входило собирать военную добычу и отправлять ее домой. Захват и разграбление неприятельского коша, опустошение сел, угон скота и пленение людей были очень важным источником обо­гащения соратников князей. Летописи, рассказывая о похо­дах княжеских воевод, говорят как о вполне естественном явлении, что воеводы вернулись из похода благополучно и «с великой корыстью», т.

B летописях и договорных грамотах князей есть указания на то, что князья иногда давали своим слугам «по службе» осо­бые кормы и может быть денежное жалованье за трудные по­ходы. Затем известно, чтопри вел. кн. Иване III и позже слу­жилые люди получали перед походом денежное жалованье на подъем. Ho в различных источниках нет никаких указаний, нет даже намеков на то, чтобы князья в XlV—XVl вв. жало­вали своих слуг за походы вотчинами по категориям, как это вошло в обыкновение в XVII в.

76

Подводя итоги, можно сказать, что для князей в ХІѴ—ХѴвв. главными средствами вознаграждения служилых людей были кормления и военная добыча, а в XVI в. также денежное жа­лованье. Выходцевиз-за рубежей в XIV—XV вв. приходилось на первых порах жаловать и устраивать землями, а так как наделение поместьями до последней четверти XV в. не практи­ковалось, то князьям приходилось жаловать земли на вогчинном праве. Однако представляется бесспорным, что москов­ские князья никогда не располагали большим фондом населен­ных земель, который давал бы им возможность щедрои в боль­шом количестве раздавать в вотчины такие земли. Напомню факт, хорошо известный нам из духовных гра.мот московских князей, начиная с Ивана Калиты, что они покупали в большом количестве звіМли у своих бояр и слуг и у удельных князей. Вследствие недостатка населенных земель князья мопи рас­полагать для пожалований только необъятным фондом пустых земель, девственных, так называемых черных лесов, вымороч- ныхземельизапустошенныхиброшенных владельцами вотчин.

Для хозяйственного освоения таких земель нужны были время, средства и некоторая предприимчивость, и потому по­жалование пустыми землями далеко не всегда могло устроить служилого человека. Лучшие, «угожие» и свободные от леса земли были разобраны уже в XlV в. и раньше. Пришедшим позднее доставались, по пословице, кости. Они должны были браться за разработку менее удобных земель и переносить центр тяжести хозяйства с эксплоатации угодий и природных богатств вообще на земледелие и скотоводство.

Среди множества дошедших до нас купчих грамот монасты­рей нередко встречаются купчие на населенные владения, ио если мы возьмем данные грамоты монастырям, то сразу

77

заметим, что среди дарений решительно преобладают грамоты на пустые или слабо заселенные земли с большим количеством пустошей, «что были деревни».

Князья, поощряя заселение своих княжеств, охотно давали льготные грамоты и монастырям и частным лицам.нотоль- ко монастыри располагали средствами и умели в полной мере использовать предоставленные им податные и судебные льготы.

Резюмируя изложенные выше наблюдения, можно сказать, что уже в XIV в. значительная часть земель, пригодных по тогдашним экономическим условиям для заселения, была освоена в частную собственность. Первые московские князья не располагали таким фондом заселенных земель, который давал бы им возможность щедро и в значительном количестве раздавать земли в вотчину. Если им приходилось жаловать своих старых и новых слуг, то они давали им не столько на­селенные земли, сколько владения, ценные как промысловые угодья. Земли этого рода были использованы князьями и роз­даны уже вХІѴ в., и позже в гражданский оборот стали по­ступать путем княжеских пожалований менее доходные и боль­шею частью пустые земли.

Наряду с пожалованиями земель в вотчину в XV в. видное место стали занимать пожалования земель «в куплю», т. e. продажа земель, большею частью пустых, как особая милость князя.

Очень вероятно, что продажа земель в вотчину практико­валась князьями с древнейших времен, но только в XV в.

Bo второй четверти XV века вел. кн. Борис Александрович пожаловал своего сына боярского Ивана Затыку — «дал есми 78 ему пустошь Лукшино, взял есми у него за нее деньгу золота. A печаловалися князь Федор Иванович (Зубцовский удельный князь) да Иван Юрьевич. A у грамоты был сотский Алфер». [42] СотскийвТвери былважным приказным человеком княжеского хозяйства, поэтому присутствие его при продаже земель вполне понятно. Менее ясным представляется участие в акте «печаль­ников»,?. e. ходатаев, из числа бояр. Быть может, они были од­новременно и свидетелями и как бы поручителями за лицо, получавшее княжеское пожалование. B пустоши Лукшиной, Старицкого уезда, купленной Иваном Затыкой и доставшей­ся в 1576 г. Троицкому монастырю, по позднейшим описани­ям, числилось около 45 десятин. [43]

B середине XV века тот же князь за печалованьем боярина Семена Захарьевича Бороздина пожаловал в Кашинском уез­де Захара Карабузина — «продал есми ему землицу Клобу- ковскую, взял есми на ней деньгу золота. Печаловался Семен Захарьевич. A у грамоты был сотский Митус». Клобуковская землица была небольшой пустошью, лежавшей смежно с вот­чиной Карабузиных в Чудском стану.[44]

По такой же форме написана купчая жалованная грамота того же князя Колязину монастырю на с. Сергиевское Моля- вина, в Кашинском уезде.[45] Однообразная формулировка гра­мот говорит за то, что в них дело шло о заурядных актах про­дажи земель в вотчину. Повидимому князья, в особенности небогатые, нередко продавали пустоши, лежавшие чересполосно с другими землями и неудобные для использования в княже­ском хозяйстве.

Несколько пожалований земель в куплю упоминается в духовной грамоте (1485 г.) кн. Михаила Андреевича Верей­ского. Своему боярину кн. В. В. Ромодановскому кн. Михаил дал «в куплю» две пустоши в Верейском уезде и одну пу­стошь кс. Лучинскому в Московском уезде. Дм. Тим. Пушеч- никову он дал в куплю пустошь Сухотинскую в Малояросла- вецком уезде. B том же уездекн. Михаил взял у Карачаровых сельцо Абакумовское и дал им «в тое земли место вкуплю» шесть пустошей и починок. Пустыми же, кажется, были волости Кенсуй и Севесь Старая, на Белоозере, которые кн. Михаил продал кн. Александру Андомскому.[46]

Так, из пяти продаж кн. Бориса Александровича Твер­ского в четырех случаях дело шло о продаже пустошей, а пя­тый случай остается под сомнением. Из четырех продаж кн. Михаила Андреевича три случая были продажей пустошей.

Бывали, конечно, продажи населенных владений, но их следует считать актами совершенно исключительной милости князя. Так, вел. кн. Василий Темный продал боярину кн. Сем. Ив. Оболенскому с. Tолстиково с деревнями в Бежецком уезде, а своему любимому боярину Федору Михайловичу Че- лядне с. Башарово, тамже, но в этихактахбыла, повидимому, политическая подкладка. Дело в том, что эти села незадолго перед тем были отобраны в опале у бежавшего в Литву бояри­на Никиты Добрынского, и великий князь, награждая вер­ных ему бояр, лишал таким образом родственников изменника возможности печаловаться ему о помиловании и о возврате отобранных в опале вотчин.[47]

2. НЕСКОЛЬКО КОНКРЕТНЫХ ПРИМЕРОВ ИЗ. ИСТОРИИ МОБИЛИЗАЦИИ ВОТЧИННЫХ ЗЕМЕЛЬ B XV в.

Вел. кн. Софья Витовтовна в своей духовцой грамоте 1453 г. подробно перечисляет все свои владения. Они были трех кате­горий. По духовной мужа, вел. кн. Василия Дмитриевича, она получила в пожизненное владение волость Нерехту в Костромском уезде, волость Усть-Углу на Белоозере и несколь­ко сел в разных уездах. От него же она получила несколько сел в полную собственность, в собину или в опричнину, как тогда говорили, для устроения своей души в загробной жизни. Эти села она завещала частью монастырям, частьюсвоимсыно- вьям. Как дочь'вел. кн. Литовского, Софья получила, наверно.

хорошее приданое и на приданое и другие личные средства ску­пила в течение своей жизни большое количество сел и земель, в которых завела хозяйство. Точный подсчет покупок, а тем более определение их размеров, невозможны, но достаточно сказать, что она купила не менее 45 владений разного размера в девяти уездах. Ясно, что вел. кн. Софья не стала бы при­бегать к покупкам, если бы ее муж и сын, вел. кн. Василий Темный, могли бы легко удовлетворить ее желание завести большое хозяйство.

Духовная вел. кн. Софьи подтверждает, как мне кажется, высказанное мною выше мнение, что московские великие князья не располагали большим количеством населенных земель, ко­торые они могли бы раздавать в вотчины.

История вотчины кн. Даниила Дмитриевича Холмского по­казывает, как трудно было во второй половине XV в. приоб­ретение крупной вотчины даже такому влиятельному челове­ку, каким был кн. Д. Холмский, мелкий удельный князь Тверского княжества. Он выехал в Москву в начале княжения вел. кн. Ивана III. Пожалованный в бояре, он прославился во многих походах, несомненно не раз получал хорошие корм­ления, но вотчины не получил и должен был приобрести ее на свои средства. Оба сына кн. Даниила были в боярах, а один (Василий) был женат на дочери вел. кн. Ивана, но и они, насколько известно, не имели жалованных вотчин.

Сыновья кн. Даниила не оставили потомства, и вотчина кн. Даниила досталась его вдове, кн. Василисе, которая в 1511 г. дала ее Троицкому монастырю. Вместе с данной грамо­той кн. Василисы в архив монастыря поступили и дошли до нас купчие грамоты, по которым кн. Даниил приобрел вотчину.

B Скирманове стану Рузского уезда кн. Даниил купил у Филиппа Кузьмича Долгенева за 15 руб. дер. Киверницыно с двумя пустошами. Затем у его матери, Василисы Долгене- вой, была приобретена по двум купчим за 40 руб. пустошь Ан­дреевская с двумя пустошами. Эти покупки образовали вла­дение десятин в 775, на р. Рассохе, при с. Андреевском, вос­становленном кн. Даниилом. Недалеко от этого владения кн. Д. Холмский купил с. Петровское, в волости Ижве Дмитров­ского уезда, на границе с Сурожским станом Московского

6 С. Б. Веселовский ®1

уезда. Ранее с. Петровское принадлежало Бортеневым, ко­торые раздробили его в семейных разделах и частию продали Константину Никитичу Пушкину. Часть владения, находив­шуюся в Сурожском стану, кн. Д. Холмекий купил за 53 руб. у Тимофея Бортенева и прикупил к ней за 3 руб. у Григория Бортенева пустошь Стремково. Дмитровская часть владения принадлежала Астафию Бортеневу, отцу Григория, и была продана им К. H. Пушкину, который в свою очередь продал ее кн. Д. Холмскому за 50 руб.

По позднейшим описаниям, в Дмитровской части владения кн. Д. Холмского было около 610 десятин, а в Сурожской час­ти около 720 десятин, — всего в одной меже 1330 десятин. Хо­зяйственным центром всей вотчины было с. Андреевское с 775 десятинами земли.

Таким образом, чтобыприобрести крупную вотчину, кн.Дан. Дм. Холмскому пришлось скупать ее по частям и мириться с тем, что она была не в одной меже, а состояла из двух массивов. [48]

Исключительный интерес представляет образование зе­мельного богатства Петра Михайловича Плещеева. Пред нами яркий пример дробления в семейном разделе огромного зе­мельного богатства крупнейшего представителя старого мо­сковского боярства в последней трети XV в. и условий при­обретения новых вотчин в это критическое для старого вотчин­ного землевладения время.

Петр Мих. Плещеев принадлежал к однъй из самых старых и сильных боярских фамилий. Ero отец, Михаил Борисович, при великих князьях Василии Темном и Иване 111 былвбоярах и обладал огромной вотчиной в Московском и других уездах. B 1447 г. он дал Троицкому монастырю с. Ростокинопод Мо­сквой, а после его смерти семь его сыновей разделили его вот­чины. Раздел был произведен между сонаследниками, как было в обычае, поровну, и доля Петра Михайловича, т. e. одна седьмая часть богатства Михаила Борисовича, состояла из очень крупного владения в Переяславском уезде — из села Вьтукова с деревнями.

Петр Михайлович в 1482 г. ездил в Валахию и привез не­весту княжичу Ивану Ивановичу, старшему сыну великого князя. Это почетное поручение свидетельствует о близости Плещеевых к великокняжеской семье. Затем он не раз бывал воеводой в разных походах, в 1503 г. был послом в Литву и ѵмер в чине окольничего. Таким образом, Петр Михайлович был из тех немногих нетитулованных старых слуг московских великих князей, которые сохранили- свои места в думе и при наплыве ко двору великого князя бывших удельных княжат.

0 богатстве Петра Михайловича говорит то, что он сделал Троицкому монастырю два вклада, всего на 300 руб., сумму очень большую по тогдашней ценности денег. Преуспевая на службе, Петр Михайлович скупил в течение своей жизни у разных лиц ряд вотчин, которые в 1511 г. разделил в своей духовной между тремя сыновьями. B духовной грамоте Петра Михайловича обращают на себя внимание необычные для его времени факты: отсутствие долгов, затем небольшое ко­

личество рабов, которых он, вопреки распространенному обык­новению, не отпустил «а волю, а дал своим сыновьям, и, на­конец, очень небольшое количество движимых ценностей и всяких ювелирных изделий, которые составляли обыкновенно очень значительную часть богатства людей того времени. Очевидно, Петр Михайлович употреблял все свои сред­ства на покупку земли и заведение в своих вотчинах хо­зяйства.

С. Выпуково, полученное от отца, П. М. Плещеев значи­тельно увеличил покупкой смежных владений у своих род­ственников. У племянника Михаила Андреевича он купил три деревни, у мачехи — с. Бекташево и дер. Терликову, у брата Андрея — три деревни, у вдовы брата Григория — с. Боя- рово с тремя деревнями.

B Московском уезде Петр Михайлович купил у брата Гри­гория старинную вотчину Плещеевых—с. Нахабино под Москвой. K Нахабину он прикупил у Злобы Квашнина сельцо Герасимово и у Пикиных две деревни.

B Верейском уезде П. М. Плещеев образовал крупное вла­дение у с. Андреевского Львовского с пятнадцатью деревнями, 6* 83

которое он выменял у дьяка Никифора Кобелева на свое село Клобуково. K с. Андреевскому Петр Михайлович прикупил три деревни у Данила Нащокина, сельцо Урчаково у своего брата окольничего Тимофея Юрло, одну деревню у Бовыки- ных и сельцо Екимовское с пустошами — у Михалковых.

B Звенигородском уезде П. М. Плещеев купил у Товарко- вых-Пушкиных три деревни на Истре и прикупил к ним луг у Новинского монастыря. K этому владению он получил за ка- кую-то услугу от кн. Юрия Ивановича Московского две де­ревни и прикупил к ним у него же луг при р. Истре. 1

Таким образом, во всей массе земельного богатства П. М. Плещеева мы видим пожалованными только две деревни, да и то не великим князем, которому он служил, а удельным князем Юрием Ивановичем, который, быть может, сам более нуждался в добром расположении П. М. Плещеева, чем он в этих двух деревнях.

История вотчин кн. Д. Холмского и П. Плещеева хорошо, как мне кажется, характеризует вотчинное землевладение крупных бояр последней трети XV в. и того времени, когда вел. кн. Иван III взял курс на поместную систему и не разда­вал земель в вотчину. Ho и при великих князьях Василии Дми­триевиче и его сыне Василии Темном щедрые пожалования вот­чинами первых московских князей уже отходили в область преданий.

Это мнение о земельной политике великих князей Василия 1 и Василия Темного подтверждается дредпринятым мною монографическим исследованием родов московского боярства и их землевладения. Считаю уместным изложить некоторые выводы, так как целиком монографии появятся в печати, ве­роятно, не скоро.

Первые московские князья нуждались в привлечении на свою сторону бояр и слуг вольных и выходцев из-за рубежей и раздавали им земли в вотчины. При вел. кн. Дмитрии Ива­новиче процесс образования основного ядра великокняжеского боярства закончился. Вокруг Дмитрия Донского в Москве

1 Духовная П. М. Плещеева — Архив Тр.-Серг. лавры, кн. № 580, л. 9.

собралось до 35 сильных родов, которые, за небольшим исклю­чением выбывших и вымерших родов, стояли во главе Москов­ского государства в ХѴ—XVl вв. Это мощное ядро родов обес­печило московским государям победу над тверскими и суз­дальскими князьями и в «замятне» Дмитрия Шемяки и других удельных княжат упрочило за ними великокняжеский стол. ПреемникиДмитрия Донского могли уже милостиво принимать новых слуг и выходцев из-за рубежей, но не имели уже нужды заискивать перед ними и соблазнять щедрыми земельными пожалованиями.

Этим объясняется несомненный и чрезвычайно интересный факт из истории правящего класса Московского государства. Самыми значительными исторически фамилиями (отрасля­ми родов) в XV—XVl вв., а частью и в XVlI в., были те, ко­торые принадлежали к древнейшим родам, появившимся в Москве до Дмитрия Донского. Перечисляю их вкратце: Велья- миновы-Воронцовы, Плещеевы и Басмановы (род чернигов­ского боярина Ф. Бяконта), Федоровы Хромого, Бутурлины, Чеботовы и Чулковы, Жулебины, Челяднины, Товарковы- Пушкины (род Ратши), Захарьины-Кошкины (от них Романо­вы) и Шереметевы (род Андрея Кобылы), Сабуровы и Году­новы (костромской род Зерновых), Морозовы, Шеины, Салты­ковы и Тучковы (род Морозовых). Значительно слабее были фамилии родов, начавших служить при Дмитрии Донском: Квашнины, Кутузовы, Карповы, Всеволожи Заболотские и др.

Из родов, начавших служить позже, при вел. кн. Василии Дмитриевиче, только двум удалось занять высокое положение в московском боярстве — потомкам богатых сурожских го­стей Ховриным-Головиным и потомкам великих князей Литов­ских Шенятевым, Куракиным и Голицыным.

Перечисленные выше древнейшие боярские фамилии были настолько сильны, что довольно успешно выдерживали кон­куренцию с бывшими удельными княжатами, которые в боль­шом количестве со второй половины XV в. стали входить в состав московского боярства. B свете этих фактов представ­ляется не случайным то, что претендентами на московский пре­стол, когда пресеклась династия московских князей, явились

85

представители двух древнейших родов—Романовы(из рода Кобылы) и Годуновы.

Подводя итоги всем предшествовавшим наблюдениям, сле­дует сказать, что княжение Василия Темного можно считать временем, когда старое вотчинное землевладение достигло высшего предела распространения и остановилось в своем росте. Если княжеские пожалования земель и продажи да­вали в это время еще некоторый прирост, то этот прирост не возмещал убыли старых вотчин от дарений и продаж земли монастырям.

3.