УКАЗ 1551 г. O ВОТЧИНАХ И ЛИКВИДАЦИЯ МЕЛКОГО НЕПРИВИЛЕГИРОВАННОГО ЗЕМЛЕВЛАДЕНИЯ

B середине века Московское государство переживало время разностороннего подъема. Bo внешней политике это вырази­лось в завоевании Казанского и Астраханского царств. Одновре­менно был предпринят ряд крупных реформ в государствен­ном центральном и местном управлении, в области финансов, в организации военных сил и в сфере церковного управле­ния.

Нет сомнения, что вопросы о податных привилегиях духо­венства и его землевладении были поставлены на Стогла­вом соборе не иерархами церкви, а правительством юного царя.

Ha основе решений Стоглавого собора в 1551 г. был пред­принят пересмотр всех жалованных грамот монастырей и цер­ковных учреждений. Часть грамот подверглась существенным изменениям и была заменена новыми. Большая часть грамот была подтверждена подписями на обороте, причем в подписях были внесены изменения «по новому уложению». Bce подтвер­ждения датированы 17 мая 1551 г*

B архиве Троицкого монастыря сохранилось несколько де­сятков грамот, подтвержденных с изменениями по новому уло­жению, которые дают возможность выяснить основные положе­ния пересмотра грамот. Говоря вкратце, они' сводились к следующему.

Во-первых, была отменена привилегия мрнастырей не пла­тить «тамги», главного налога на обращение товаров. Затем монастырям впредь было запрещено держать в городах на своих дворах более одного дворника, и только на одного дворника распространялись старые податные и судебные при­вилегии, а все прочие монастырские и церковные люди на по­садах должны были нести тягло в ряд с посадскими черными людьми.

Так был поставлен важный вопрос о монастырских и церковных слободах на посадах, разрешенный окончательно только через сто лет Уложением 1649 г. царя Алексея.

B ближайшее после собора 1550 г. время, в связи с решением произвести новое описание всех земель, была введена большая московская соха для частновладельческих земель в 800 четвер­тей доброй земли, а для монастырских и церковных — в 600. Таким образом, три десятины монастырской или церковной 92 пашни должны были нести такие же посошные налоги, как четыре десятины частновладельческой. [53]

Указ 1551 г. не запрещал вкладов по душам, но ставил их отныне в зависимость от царского разрешения и под конт­роль правительства. Для проведения этого в жизнь около 1552 г. был учрежден особый приказ — Поместная изба — и введена обязательная регистрация всех земельных сделок в этом при­казе. 1

Таким образом все земельные приобретения монастырей и церквей отныне были поставлены в зависимость от усмотре­ния царя и поставлены под контроль Поместного приказа. B источниках есть указания, что в первые годы после указа 1551 г. сделки на землю как будто действительно совершались с доклада, т. е.сразрешения царя, нопозжев многочисленных сохранившихся актах указаний на доклад их царю мы не встре­чаем. Ливонские войны и другие события отвлекали все вни­мание царя Ивана от дел внутреннего управления, а лично он до последних лет жизни не проявлял себя противником роста монастырского землевладения. Что касается обязательной ре­гистрации всех земельных сделок, то она осталась прочным приобретением эпохи реформ середины века, когда царь, по выражению кн. Курбского, «блаженне царствовал» и со­вершил много славных дел.

B связи с реформами в области государственного хозяй­ства и военного дела находится ликвидация в шестом десяти­летии века мелкого неслужилого вотчинного землевладения так называемых земцев или своеземцев. Ниже, в главе 9, я делаю попытку осветить этот важный и еще слабо исследован­ный вопрос. B земельной политике московских государей этот вопрос занимает очень небольшое место, так как главными мотивами ликвидации мелкого неслужилого землевладения были вопросы податной политики и проведение принципа обя­зательной службы с земли.

5. КАТАСТРОФА ВОТЧИННОГО ЗЕМЛЕВЛАДЕНИЯ B ЭПОХУ ЛИВОНСКИХ ВОЙН И ОПРИЧНИНЫ

B статье о «Монастырском землевладении в Московской Руси во второй половине XVI в.» [54] я подробно рассказал о катастрофе, разразившейся над старым вотчинным землевла­дением в седьмом и восьмом десятилетиях века, приблизительно с 1558 г., т. e. с начала Ливонских походов.

Отсылая читателя к указанной работе, я ограничусь из­ложением основных выводов и воспользуюсь случаем внести некоторые дополнения и исправить досадные промахи, допу­щенные при составлении диаграммы.

Царь Иван IV до последних лет своей жизни не прини­мал никаких мер против роста монастырского землевладения и не препятствовал разоряться на устройство душ в загроб­ном мире и отчуждать свои вотчины всем землевладельцам одинаково — княжатам, боярам, средним и мелким вотчин­никам. Свобода распоряжения вотчинами и земельные вклады монастырям на помин душ основывались на древних обы­чаях, к которым царь Иван относился с уважением и кото­рые сам поддерживал своими вкладами.

Земельные дарения монастырям обусловливались весьма сложными мотивами. Обрядово-религиозные мотивы — помина­ние душ, пострижение и погребение за оградой монастыря нередко сплетались с мотивами чисто практическими. Напри­мер, человек давал часть своей вотчины вкладом, а за другую часть получал от'монастыря «сдачу», т. e., посуществу, прода­вал ее. Иногда даритель оставлял за собой, за своей женой и детьми в пожизненном владении часть вотчины или даже всю. Вотчина становилась собственностью монастыря, который брал на себя все хозяйственные заботы и прикрывалдарителясвоим иммунитетом, так что даритель и его семья могли спокойно доживать свою жизнь под защитой монастыря.

Очень часто причиной отчуждения вотчины были крупные несчастья, постигавшие вотчинников и его семью: смерть всех детей при жизни родителей, смерть сыновей в походах и т. п. Много вкладов принадлежало вдовам и сиротам вотчинника.

на которых падали долги землевладельца н заботы по хозяй­ству.

Несмотря на указ 1551 г., некоторое повышение вкладок по сравнению с предшествовавшим временем наблюдается же в 1552—1557 гг. Это—годы Казанского и Астраханского походов и кровопролитного боя с татарами на Судьбищах (в бывш. Тульской губ.). C 1558 г. становится заметным влияние первых Ливонских походов. K 1562 г. количество вкладов не­сколько понижается, но с началом массовых опал и казней и после учреждения опричнины довольно- быстро возрастает, а с 1569 г. принимает катастрофический характер. B 1570 и 1571 гг. отчуждения достигают максимального предела. Это— годы эпидемий, погрома Новгорода и Пскова, массовых каз­ней, набега хана Девлета и сожжения Москвы.

B указанной выше работе было показано, какое гибельное влияние на вотчинное землевладение оказали опричные вы­селения и переселения. Выселенцы из уездов в опричнину по­лучали земли в земских уездах, но разоренные выселением не могли в условиях постоянных служб и общей разрухи заво­дить хозяйство на новом месте и в большом количестве отда­вали даром и продавали свои вотчины монастырям.

Отставка в 1572 г. опричнины и прекращение выселений сразу снизили приток земель в руки монастырей, но в ближай­шие после этого годы, по 1578 г. включительно, положениепро- должало оставаться катастрофическим. B 1579 г., т. e. за год до первого Соборного приговора о монастырских вотчинах, ко­личество вкладов падает до уровня 1556—1562 гг. Трудно сказать, чем это объясняется. Дело в том, что война с Поль­шей и Швецией продолжалась и общеэкономическое положе­ние страны было очень тяжелое. Возможно, что резкое сниже­ние вкладов в 1579 г.

95

самих служилых вотчинников. He настаивая на этом пред­положении, так как в этом вопросе возможны большие разно­гласия, перейду к фактам:

Движение земельных вкладов и продаж погодам

B общем, за время с 1552 по 1582 г.

Отмечу еще один факт, важный для понимания соборных приговоров 1580 и 1584 гг. Из общего количества владений, крупных, среднихи мелких, потерянных в это времяслужилым землевладением, только шесть приходилось на долю иерархов церкви и соборных церквей, а все остальные 99°/0 владений 96 достались монастырям. Этим несомненно юбъясняется то, что на соборах 1580 и 1584 гг. иерархи церкви под давлением пра­вительства царя Ивана заняли явно противомонасгырскую позицию и своим авторитетом санкционировали постанов­ления, которые на первый взгляд были как будто направлены против церковного и монастырского землевладения вообще, а в действительности — против монастырей.

6.