4 СТИХИЙНЫЙ ХАРАКТЕР И НЕРАВНОМЕРНОСТЬ ЗАСЕЛЕНИЯ РУСИ. ЗНАЧЕНИЕ ЭТИХ ЯВЛЕНИЙ B ИСТОРИИ ЗЕМЛЕВЛАДЕНИЯ И СЕЛЬСКОГО ХОЗЯЙСТВА
Изучение источников XIV—XVI вв. создает определенное представление, что славяне в процессе заселения северо-восточной Руси продвигались по бассейнам крупных рек и их притоков и сбивались в удобных для поселения местностях, между которыми лежали огромные пространства слабо заселенных или вовсе пустых земель, обойденных засельниками.
Как бы высоко мы ни оценивали деятельность князей, частных лиц и монастырей в деле колонизации Руси, несомненным остается то, что в общем процесс протекал стихийно. Главными врагами засельников со стороны природы были леса и избыток почвенных вод. B тяжелой борьбе с природой поселенцы, располагая небольшими техническими средствами, шли по линиям наименьшего сопротивления: они выбирали для поселения и хозяйства такие места, которые легче поддавались хозяйственному освоению и давали возможность с наименьшей затратой труда овладеть богатствами природы. Приходившие позже должны были довольствоваться худшими местами.
Таким образом, в благоприятных дляхозяйственногоосво- ения районах происходило скопление населения и — как следствие —дробление земельных владений. При этом не всегда представлялась возможность получить необходимые подсобные в пашенном хозяйстве угодья — сенные покосы, выпасы для скота, участки леса — в одной меже с пашней. Следствием этого была разбросанность угодий, которую мы можем нередко наблюдать. Для всего строя сельского хозяйства и для землепользования раннихэтапов заселения Руси очень характерно,
что подсобные угодья, главным образом покосы, часто были разбросаны по лесным полянам и по заливным побережьям рек и нередко отстояли на десятки верст от двора и пашни земледельца.[80]
Если не говорить о слабо заселенных районах нашего севера, то в междуречье Волга — Ока мы можем наблюдать в XV в. только пережитки этого явления, которые, однако, позволяют считать, что первоначально указанная разбросанность угодий была общим явлением для всех недавно заселенных местностей.
По мере роста населения и развития сельского хозяйства, «отхожие» или «отъезжие», как тогда говорили, угодья, покосы на лесных полянах, роспаши и расчистки становились источником ссор и тяжб. Естественно, что землевладельцы стремились путем мен, покупок и межеваний ликвидировать при первой возможности разбросанность своих владений, консолидировать и свести все участки под одну межу. B густо заселенных местностях уже в XV в. мы находим только небольшие остатки указанной дробности владений, но в отсталых экономически и слабо заселенных районах Руси процесс ликвидации этого пережитка старины не завершился даже в ХѴП в. 2B заключение я решаюсь высказать мнение, которое может показаться на первый взгляд парадоксальным: что в истории частной собственности на землю никогда, быть может, не было времени большего дробления земли, в хозяйственном и владельческом отношениях, как в XIV—XV вв., и этим в значительной степени объясняется наблюдаемая нами разбросанность крупного боярского землевладения.
5. НЕСКОЛЬКО ДОПОЛНИТЕЛЬНЫХ ЗАМЕЧАНИЙ K ХАРАКТЕРИСТИКЕ ВОТЧИННОГО ЗЕМЛЕВЛАДЕНИЯ
Неравномерность заселениясеверо-восточной Русизависела не только от природных условий заселяемых местностей и стихийности самого процесса заселения, но также и от политических условий, о которых необходимо упомянуть.
Южные и восточные окраины Руси находились под постоянной угрозой татарских разорений.Здесьпоселенияземледельца были возможны только под защитой леса и воды, т. e. как раз там, где природные условия для сельскохозяйственной культуры были менее благоприятны. Предприимчивые люди уходили далеко в южные степи, по лесистым долинам рек Донецкого бассейна, промышляя охотой на зверя и рыбными ловлями, но не осваивали земли прочно дпя земледельческой культуры. Немногим лучше было и на юго-западных окраинах, подвергавшихся набегам не толькотатар, но и литвы. Наконец, окраины княжений, как местности, более всего страдавшие от княжескихмеждоусобиц, тоже представляли большие опасности для поселения.
М. К. Любавскнй в исследовании об образовании основной территории Московского государства указал, что наибольшее количество слобод мы находим на внешних окраинах Руси и на окраинах отдельных княжений. Это вполне понятно, так как в местности, постоянно подвергавшиеся опасности разорений, люди шли и селились там только при условиях слобод, ских льгот и привилегий.
B работе о типах селений в северо-восточной Руси я дал описание одной такой местности верхнего Поволжья, а именно района, гдѳ между Угличем и Колязиным сходились границы— Кашинского уделаТверского княжения, Ростовскогокняжения, Угличского удела московских князей и Переяславского уезда великого княжения [81]. Здесь на верховье р. Жабны и между Жабной и Волгой во второй половине XV в. было несколько слобод в Кашинском уезде, две слободы в Угличском уделе и одна слобода на границе Ростовского княжения. Весь район, в котором находились эти слободы, в последней четверти века был пустынным и очень слабо заселенным. Успешное заселение этой местности началось только после ликвидации независимости Тверского княжения.
Кашинский удел в северной части прилегал на большом протяжении K Бежецкому Верху, Принадлежавшему сначала Новгороду Великому, а затем бывшему в совместном владении
Новгорода и московского великого князя. И здесь, в Кашинском уделе и в Бежецком Верху, мы находим множество слобод. Из кашинских слобод — Завостинской, Большой и Малой Задубровских — позже образовались целые волости, когда Кашин стал уездом Московского великого княжения.
Древнейшие слободы, известные уже в XIV в., нередко бывали очень большими территориями в несколько десятков тысяч десятин и позже превратились в целые станы и волости. Таковы, например, слобода Караш Святославль в южной части Ростовского княжения, Великая Маринина слобода, по рекам Малому Киржачу и Печкуру в Переяславском уезде, Юрьева слобода в Рузском уделе и указанные выше слободы Кашинского удела. Слободы XV в., насколько можно судить по сохранившимся источникам, были меньших размеров, но зато их было очень много, и они быстро сливались с соседними волостями и станами.
Мне казалось необходимым еще раз обратить внимание историков на слободскую форму заселения Руси и подчеркнуть большую историческую роль слобод в этом деле. Без знания и учета этого важного средства заселения Руси мы не можем представить себе и понять, какое огромное значение в истории землевладения и земледельческой культуры имела ликвидация удельной раздробленности Руси, независимости Вел. Новгорода и вообще политическое объединение северо-восточной Руси под властью московских государей.
Политическое объединение Руси открыло перед классом служилых землевладельцев большие возможности получения новых земель, которые до того не поддавались хозяйственному освоению. Ho московские государи, начиная с Ивана III, использовали эти возможности не в узких интересах класса служилых землевладельцев, а в общегосударственных интересах и стали раздавать эти земли не в вотчины, а в поместья. Таким образом, быстрое распространение поместного землевладения на земли, которые до того оставались незаселенными, значительно сгладило первоначальную неравномерность заселения Руси. Только зная это обстоятельство, мы оценим в полной мере, какой переворот в истории частного землевладения произвело объединение Руси под властыо московских государей: 162 рост вотчинного землевладения остановился более чем на сто- летиер_н^-развшжластнѳге^емлевладешія цошло по линии владения землей на поместном праве. Ниже я буду говорить о& этолі подробно, а пока ограничусь”замечанием, что указанный переворот в истории частного землевладения был концом крупного боярского вотчинного землевладения и зарождением новой формации землевладельца — рядового помещика.
Под тонким слоем богатого многовотчинного боярства лежал многочисленный разряд привилегированных вотчинников более мелких калибров. Бесполезно было бы пытаться определить хотя бы приблизительно размеры средних и мелких владений, тем более что всякое определение по времени и местности, к которым оно будет приурочиваться, будет относительным.
Ниже, в очерке разложения вотчин Як. Воронина и Головкиных, я опишу два владения, которые для конца XIV в. могут бытьпризнаны крупными или, во всяком случае, владениями выше среднего. Ho на этих вотчинах и вообще повсеместно мы наблюдаем в XV в. одно и то же явление — дробление вотчин между сонаследниками и в общем мельчание владений. B экономически отсталых и позже заселенных местностях результаты дробления сказываюіся несколько позже, чем в местностях, давно и плотно заселенных. Где-нибудь в Муромском уезде или в северных станах Костромского уезда еще в середине XVI в. были владения старых местных вотчинников в несколько сотен десятин, тогда как в Московском и в около- московіких уездах такие владения уже в конце XV в. были в руках только представителей старого боярства.Если понятие крупного, среднего и мелкого землевладения условны и с течением времени изменялись, то можно указать более устойчивые признаки политического свойства, характеризующие землевладельцев разного калибра.
Многовотчинное богатое боярство можно назвать землевладельцами общерусского масштаба. При широком размахе владельческих интересов и хозяйства, в котором на первом месте стояла эксплоатация природных богатств, многовотчинный боярин XlV—XV вв. был естественным сторонником великодержавной политики московских государей и политического единства Руси, и столь же естественным врагом удельной ее II* 163 раздробленности. Нельзя не признать, что в этом было некоторое противоречие: по характеру и строю своего хозяйства много- вотчинный боярин XV в. был отсталым в экономическом отношении явлением, пережитком старины,- HO B то же время B политическом отношении он был передовым элементом и содействовал образованию единого Великорусского государства.
Для землевладельцев средних, а тем более мелких, характерно, что их вотчины обыкновенно находились в одном уезде, редко в двух соседних уездах. B хозяйстве таких вотчинников земледелие занимало более видное место, чем в хозяйстве боярина. И в этом отношении они не могут быть названы пережитками старины. Очень существенно, что вотчинники этих калибров тесно связывали свою судьбу и свои землевладельческие интересы с тем князем, во владениях которого находились их вотчины, и обыкновенно в массе служили ему. Мы не имеем основания сказать, что вследствие этого они были сторонниками удельной раздробленности Руси, но во всяком случае они составляли основыое ддро ратных сил удельных князей и всегда связывали свои землевладельческие интересы со служебными. Позже, раздробив в семейных разделах и растеряв большую часть своих вотчин, средние и мелкие вотчинники пошли на службу к московскому великому князю, бросились на поместья, которыми он их наделял, и Іоставили главный контингент - пооой фор^ции землевладельца—рядового помещика.