СЛУЖБЫ МИТРОПОЛИЧЬИХ ДВОРЯН. КОРМЛЕНИЯ и ПОМЕСТЬЯ

Поскольку митрополиты были вассалами великого князя, их бояре, дворяне и слуги должны были нести ратную служ­бу. B общей форме об этом говорит образец договорной гра­моты великого князя с митрополитом, о котором речь была выше, но никаких подробностей по этому вопросу мы, к сожа­лению, не знаем.

Среди записей лиц, пострадавших за веру и убитых в раз­личных сражениях, находится особая запись на вечное поми­нанье митрополичьих детей боярских, убитых в 1535 г. лит- вой в злополучном бою под Стародубом Северским. Поименно записаны 25 человек и прибавлено: «и прочей дружине».

B числе убитых мы видим цвет молодежи митрополичьего двора, в известном соответствии со значительностью родов, к которым они принадлежали: 10 человек из рода Фоминых, по 2 человека Сурминых и Соболевых, 1 Мануилов, 3 Чер­товых, 4 Рагозиных, Яков Внуков с 2 сыновьями и Юрий Перепечин. Очевидно, митрополичьи дети боярские составляли особый отряд, под начальством своего воеводы, и погибли одновременно.

Интересное указание на службу митрополичьих дворян находится у Курбского, в его «Истории о великом князе Мос­ковском». Он писал, что оии «во время мирное архиепископам 428 служат, а егда брань належит от супостатов окрестных, тогда и в войску христианском бывают, которые не хиротони­саны», т. e. не имеют чина священства.1

Bo главе митрополичьих дворян стояла группа лиц, состав­лявших думу митрополитов. B актах она думой не называется, но при митрополитах играла такую же роль, как боярская дума княжеских дворов. Выше я упоминал, что в XV в. эта груп­па состояла обыкновенно из двух-трех бояр, дворецкого и каз­начея. Канцелярскую работу, как у князей, исполняли дьяки и подьячие.

Боярская дума князей была органическимпродуктом дружин­ного быта.Дума при митрополитах, организованная наподобие княжеской, была явлением заимствованным, притом сравнитель­но позднего происхождения, и поэтому, быть может, не имела в жизни митрополичьего дома такого большого значения, к* к боярская дума князей. Ho несомненно, что она стояла во главе митрополичьего двора и была центральным органом управления его хозяйством, и в частности земельными владениями. Мос­ковским подворьем митрополитов заведывал дворецкий. Он имел своего особого дворцового дьяка с подьячими и при помощи многочисленного штата собирал, хранил и расходовал продук­ты, поступавшие из тех владений, которые обслуживали дворец митрополитов.

B жалованных грамотах митрополитов домовым монастырям и отдельным лицам о суде бояр не упоминается, но несомненно, что они докладывали митрополитам все дела, восходившие на их решение, а в отсутствие митрополитов представляли собой высшую инстанцию. Они же были исполнителями наиболее от­ветственных дел по управлению. Например, митрополиты пору­чали им покупку и обмен земель, межевание спорных земель и т. п.

Главными представителями митрополичьей власти на местах были наместник во Владимире и десятинники во всех десятинах, на которые делилась митрополия, Bo Владимире у наместника был свой тиун, а кроме того был тиун митрополита. Какую ком­петенцию имел последний — неизвестно. Bce эти должности воз­никли на почве общего церковногоуправления, ноонихв связи с нашей темой приходится упомянуть, так как в митрополи­чьих владениях они, исполняя обязанности по общецерковному управлению, были одновременно местными органами суда, хо­зяйственного управления и сбора доходов.

Гражданский суд в низшей инстанции и непосредственное хозяйственное управление на местах были организованы на­подобие княжеских органов того же рода.

Упомяну еще, что при всех судьях, начиная с бояр и кончая поссльскими, состояло большее или меньшее количество лиц специально по судебному ведомству: приставов для вызова на суд тяжущихся, доводчиков, своего рода следователей и обви­нителей, и правитчиков —судебных исполнителей.

Служба на всех этих должностях, как по церковному упра­влению всей митрополией, так и в пределах митрополичьих вла­дений, оплачивалась кормлениями, т. e. правом собирать в свою пользу определенные денежные и натуральные доходы, связанные с отправлением той или иной должности. Так как количество этих должностей ь митрополии и во владениях ми­трополитов было велико, то митрополиты всегда имели в своем распоряжении большое количество кормлений, которое рас­пределяли между своими боярами, детьми боярскими и слу­гами.

430

-Предположение некоторых историков, например Градов- ского и Горчакова, о том, что поместная система зародилась во- владениях митрополитов и церковных владык и позднее была заимствована князьями, ни на чем не основано. Господствую­щей формой вознаграждения бояр и слуг за их службу в митро­поличьем доме, как и у князей, были кормления на разных дол­жностях: дворечество, наместничества в Москве, Владимире и Юрьеве, должности десятинников, волостелей, приказчиков и посельских в селах, приставов, доводчиков и правитчиков в судебной сфере и т.

Bce сохранившиеся акты относительно поместий в митро­поличьих владениях приходятся на конец XV и на XVI век. II это вовсе не есть следствие случайной сохранности тех или иных актоввмитрополичьем архиве. Наоборот —по сохранившимся актам мы наблюдаем явления, которые говорят определен­но о том, что только с конца XV в. создалисьтакиеэкономиче- ские условия, при которых могло развиваться обеспечениеслу- жилых людей путём поместий. B этом вопросе много неясного и даже загадочного, что может быть освещено толькопредполо- жительно, но самый факт не подлежит сомнению. B общей форме яговорил обэтом при исследовании поместий на княжескихзем- лях, а здесь займусь теми особыми условиями, которые на­блюдаются в практике митрополичьего дома.

Одним из поводов говорить о зарождении поместной системы на церковных землях было грубое смешение поместья с той фор­мой зависимого пожизненного владения, которая практикова­лась на церковных и реже на монастырских землях и называ­лась владением «из строенья», т. e. с условием завести и устроить хозяйство, призвать и посадить крестьян, распахать землю и т. д. После смерти держателя земля «со всем строений», с хле­бом, скотом, «серебром на людях» и т. д. возвращалась к соб­ственнику. Никаких служебных обязательств держатель на себя не принимал, владел землей не под условием службы, а

431

яорккзяенно, ■ сркпепмй целью собствешвшса в этой сделке было оолучпь обратно через аеооределешѵое чкдо дет свое

йтаъ>на> и» иутш ■ туггрпртми а r гій«уиным тпядДгіяпи

Естественно, что такого рола сдгда были ммотм только в тех случаях.. когда деркатель бш человеком нидгжпми ■ лпм пользовался особым докрка собственника.

B орактике шкгропалпчьего дона только за время с 1460 no 1496 г. пзпсстно восемь случаев держанмя зевеъ мз строе­нья, причем больпшпспю нх относятся к значпеяьшыш владе­ниям.

B 1460 г. мягропоішт Иона дал KBL Дмнтрмю Ивановичу «оо прошенню его н no челобитью» в паакизяенвое мд^дг™"* с. Кусуново, с пустошамп ■ всемн угодьями. B 1462 г. мятроподпг Феодосий подтвердпл это повкалованне новой грамотой от сво­его нменн.[245]

B ноябре того же года Феодосий дал Борку Матвеевичу Слепцу Тютчеву в иооасмзненное оладеаье с. Михайлову сторону

под Суздалем.1

Тот же митрополит (не пооже 1464 г.) дал Дан. Вас. Mona- стыреву пустопш на устье Конжп м еэовую рыбную ловяо, «а велел на тех пустошех na церковных людей сажага». Поскольку ез давал доход без всякого «строенья» со стороны держателя. Л В. Мовастырев должен был платить на митрополпчнЙ дворец ПО 10 OCerpOBLa

B 1474 г. Новявскяй игумен Герасим. с доклада митрополиту Герошию. дал Грнг. Д м. Льнсову пустошь Васильевскую, в Во- лопкон уезде, с условием давать по IO алтын оброка в год. B 1492 г. митрополит Зоснпа дал тому жеГршг. Лыкову мз владе­ний Новннского монастыря три пустовм в Волацком же уеэде. — «а ведает м пашет те пустоош в ceno косит в лес сечет ■ рассела- вает Г рягорнй на себя до своего жнвота». C этих пустошей он должев был платить по полтине оброка в год.1 B обоих случаях уплата небольшого оброка нмела символическое эпачгиве

ежегодного признания прав на землю Новинского мона­стыря.

B 1486 г. власти Новинского же монастыря, с доклада ми­трополиту Геронтию, дали окольничему великого князя Ив. Вас. Ощере Сорокоумову с. Кудрино под Москвой, «что было за Иваном за Товарковым»; Ив. Вас. Ощера при смерти должен был вернуть монастырю Кудрино со всеми своими «примыслами», а власти монастыря должны были записать его самого и весь его род в вечное поминание. [246]

Ив. Г риг. Киселев получил до живота от митрополита Фи­липпа (не позднее 1473 г.) в Муромском уезде большой участок земли—пустошь Пертовскую на р.

Наконец, в 1496 г. ясельничий великого князя Фед. Мих. Викентьев получил в пожизненное владение сельцо Турабьево на Клязьме в Московском уезде и в записи, данной митропо­личьему дому, писал: «А взял есми то сельцо пусто, без людей, и мне, Федору, то сельцо ведать и пахать на себя до своего жи­вота, и лес сечи и расселивати и людей в то сельцо призывати»... «а что яз, Федор, в то сельцо примышлю серебра и хлеба и жи­вотины, и по моем животе то сельцо Турабьево со всем с тем в дом... митрополиту». 3

После 1496 г. случаев пожалований целых владений «из строе­нья» «до живота» держателя мы не знаем, и это вовсе не случай­ность сохранности тех или иных митрополичьих архивов. Дело в том, что с начала XVl в., приблизительно с митрополита Си­мона, земельная политика митрополичьего дома очень сущест­венно изменяется. Митрополиты не только не тяготятся своими пустыми или разоренными владениями и не дают их «из строенья > и «для береженья» надежным и влиятельным лицам, с тем, что­бы получить их после смерти держателя в благоустроенном со­стоянии, но и покупают большое количество различных вла­дений, иногда крупных, преимущественно у своих же слуг, т. e. смежно или поблизости OT своих земель.

Тот факт, что митрополиты в XV в. раздавали земли в столь недоходное держание, как пожизненное владение «из строенья», показывает, что они сами и их монастыри не имели рук и средств, чтобы заводить хозяйство в этих владениях, а их бояре и слуги не имели охоты брать эти владения на условиях службы. Бояре и слуги митрополичьего дома, во-первых, предпочитали по-старине пользоваться кормлениями, что давало готовый до­ход без труда и денежных затрат, а во-вторых, не растеряли еще своих собственных вотчин.

B землевладении митрополичьих слуг мы наблюдаем то же, что и в истории служилого класса вообще. Главный расхват свободных земель закончился в XIV в. B XV в. расширение территории государства и возможность новых захватов далеко отстают от размножения служилых людей и от дроб­ления вотчин между сонаследниками до невозможности нести с них прежнюю службу. K концу века в среде старых родов образуется довольно значительное количество родовитой и годной к службе, но малоземельной или безземельной мо­лодежи. Это явление мы можем наблюдать и в среде митро­поличьих слуг.

B роде Фоминых в первом поколении было 2 человека, а во втором — 4. B поколении, жившем в конце XV и в начале XVI в., было уже 15 человек. Родоначальник Чертовых, вве- деный дьяк вел. кн. Василия Темного, Алексей Стромилов вер­нулся в Москву из побега с кн. Ив. Андр. Можайским, потому что у него была «вотчина велика». Ero сильно размножившиеся внуки и правнуки раздробили эту вотчину на мелкие куски. Одно из главных владений потомков Алексея — с. Хлябово — находилось в митрополичьей Селецкой волости. Часть его — сельцо Левоново — в 1513 г. было продано Б. H. Чертовым ми­трополичьему дому. Хлябово в 1527 г. оказалось уже во вла­дении 17 Чертовых и 3 родственников их по женской линии. Оно также было продано митрополичьему дому. B то же приблизительно время продали по 5 купчим свои измель­чавшие вотчины в Селецкой волости и митрополичьи слуги Жабины и Елдегины.

Наблюдая сохранившиеся акты конца XV в., мы замечаем сразу, что испомещение было в это время делом НОВЫМ И не ус- 434 пело еще захватить значительный круг лиц и значительную территорию.

Очень характерный в этом отношении случай имеем мы в тяжбе Некраса иДроздаВасильевичейФоминых с крестьянами великокняжеской волости Ликурга, в Костромском уезде, в 1502 г.1 Тяжба возникла из-за того, что Некрас и Дрозд, полу­чившие в 1498 г. поместье в Ликурге от митрополита Симона, начали владеть деревнями и пустошами, которые крестьяне Ликургской волости считали волостными, великокняжескими. Ha суде выяснилось, что спорные земли были записаны за ми­трополитом в писцовых книгах Мих. Волынского 1465 г. и что до этого описания и после него на этих землях «сидели» митро­поличьи волостели и «оброк имали» и ставили новые деревни и сажали в них людей, а Фомины, как помещики, появились в Ликурге впервые.

Жалованная грамота 1498 г. Фоминым, представленная на суде, гораздо ближе кжалованным несудимым грамотам на сло­боды, чем к поместным грамотам развитоготипа. Словошоместье» в ней не употребляетсясовсем, не указаныселения, нет нислова об окладах Фоминых, но, с другой стороны, выразительно ого­ворено обязательство Фоминых тех деревень «не освоить, не продать, не закабалити, ни по душе не дать, ни иною никоторою хитростью от церкви божией не отстаивать». Фомины получают право «ведать и судить» крестьян на этих землях и брать с них «митропольский оброк», т. e. те доходы, которые до того шли в митрополичью казну.

Сохранившиеся по счастливой случайности описания конца XV в. по главным владениям митрополичьего дома дают очень интересные сведения о поместьях бояр и слуг.

B Юрьевском уезде мы находим следующих помещиков. Село Богоявленское было за дьяком Левашем Ивановым Кон­шиным. B селе было 2 двора людей помещика и 25 дворов кре­стьянских. K селу тянула 1 деревня с 3 дворами. Затем с. До­брячево было за боярином Никитой Даниловичем Фоминым. B селе было 6 дворов боярских людей и 9 дворов крестьянских. Наряду с этими поместьями в том же уезде сидело на пашне

несколько слуг. Деревня Маначукова была за тремя братьями Ищеиными, — «а в ней сами живут», сказано в книге, т. e. дво­ров крестьянских не было. Так же описана дер. Кривдино — «за Матфейком за Степановым с братьею, а в ней сами живут».[248]

Bo Владимирском уезде были испомещены следующие лица. Село Бухалово было за боярином Вас. Юр. Фоминым. B селе было 3 двора людских и 20 дворов крестьянских, а сошным пись­мом — [249]/4 сохи. Село Новое под березами было за Конст. Фед. Фоминым, который через несколько лет стал боярином митро­полита Варлаама. B селе было 3 двора людских и 22 двора кре­стьянских, а сошным письмом [250]/3 сохи. Сельцо Телмячево было за Иваном и Мизином Соломенными. B сельце —2 двора самих помещиков и 7 дворов крестьянских, сошного письма Ve сохи. Деревня Яновец — за Сем. Касоговым. B деревне двор поме­щика, 2 двора его людей и 4 двора крестьянских, сошного пись­ма Vie сохи. Сельцо Брянцево было за Вас. Никитиным Фо­миным, в сельце —двор его приказчика и 7 дворов крестьян­ских, сошного письма Ve сохи. Наконец, с. Кусуново было за Ив. Патрикеевым. B селе было 3 двора людских, 5 дворов крестьянских, да к селу тянуло 4 однодворных деревни. Все­го бЫЛО 9 дворов, положенных B V4 сохи.

Как в Юрьевском уезде, так и во Владимирском сидели на паш­не, т. e. владели землей, не имея крестьян, слуги. B дер. Ларио­новой было 6 дворов слуг, положенных B Ve сохи. B дер. Офим- киной в 2 дворах жили Конша и его племянник, положенные в Vie сохи. Дер. Мнтрополича была за двумя Елизаровыми, положенными в Ѵз2 сохи. Наконец, в дер. Борок жил слуга Митя Сарыхозин и был положен в Ѵза сохи.2

B Карашской слободе Ростовского уезда во время описания 1501 г. помещиков не было совсем, и только в 3 однодворных деревнях жило трое слуг.3 B переяславских владениях митро- иоличьего дома, по описанию 1492 г., тоже не было помещиков и было только несколько слуг: например в с. Каринском жил С. Рагозин, а в однодворной дер. Горяйнове —Бор. Касогов.

Вместо поместий в Переяславле мы можем наблюдать два случая личной милости митрополитов к Фоминым, в которых можно видеть прототип позднейших поместных пожалований. Митро­полит Феодосий пожаловал боярина Фому Даниловича пусто­шью с двумя лужками на р. Печкуре и взял с него запись в том, что ему «пашучи их на себя, не осваивати, ни продати, ни про­менити, ни отдати никому».[251] B 1493 г. митрополит Зосима по­жаловал Сем. Вас. Великого (позднее боярина) дер. Монастыре- вым с двумя пустошами —«а ведает и пашет Семен деревню и те пустоши на себя». B ответ на пожалование С. В. Фомин соб­ственноручно написал обязательство не освоить этих земель, не продать и т. д. и «положил есми сю грамоту в государя свое­го казну в митрополичью».8

Чтобы закончить обзор поместий конца XV в., укажу, что в Селецкой волости Московского уезда мы видим несколько слуг (например, дер. Рыбушкина была за певчим дьяком) и 2—3 поместья. Невер Юрьев владел в дер. Лихорадове неболь­шим поместьем, в котором было в 3 полях 21 десятина. Если считать четвертями, то выходит, что за ним было 14 четвертей «в поле, а в двух потому». Сельцо Горка было за Як. Якшилом, а после его смерти — за его сыном Семеном Якшиловым. Выше (стр. 351) я рассказал, как Сем. Якшилов сделал попытку при­своить это поместье и продать его, за что и был наказан.

Подводя итог, мы видим, что во всех крупнейших вла­дениях митрополитов в конце XV в. сидело на поместьях менее полутора десятка детей боярских и десятка три слуг. При этом в Костромских владениях помещики (Фомины) появ­ляются вновь в 1498 г., а в Переяславском уезде мы наблюдаем не поместья, а зачаточные формы поместных пожалований. Если бы мы имели сведения по некоторым мелким владениям, описаний которых не сохранилось, мы нашли бы, может быть, еще несколько помещиков, но это не может изменить несомнен­ного вывода, что во владениях митрополитов в конце XV в. поместья, как способ обеспечения служилых людей, занима­ли очеиь скромное место. C начала XVl в. картина значи­тельно изменяется и поместья с течением времени захватывают всеббльшую часть митрополичьихвладений. Сохранившиеся за- писныекнигипоместныхдачмитрополитов и патриархов 1582— 1621 гг. дают по этому вопросу обильный материал [252]. Этот цен­ный, но еще не использованный исследователями источник показывает, что поместное право и практика испомещений во владениях митрополитов, а после них —патриархов, ничем существенным не отличались от права и практики всего Мос­ковского государства. Испомещение практиковалось, конечно, в неизмеримо меньшем масштабе, чем в государстве, вследствие чего находилось под более строгим надзором, но все сущест­венные черты поместного права, несомненно, были заимство­ваны митрополитами у московских государей, а не выработаны в недрах митрополичьего хозяйства XV в.