СЕМЕЙНО-БРАЧНЫЕ ОТНОШЕНИЯ

Семейно-брачные отношения представляют собой наиболее иссле­дованную отрасль обычного права всех народов Севера и эвенков, в частности. Они регулировали самые существенные черты гражданско­го бытия.

Преобладала коллективная психология, которая определяла многие стороны поведения людей, поэтому семья была соединена с общиной в большей мере, нежели это было в русской общине. Семья эвенков представляла собой семью патриархальную, пришедшую на смену мат­риархальным формам — с патрилинейным браком и главенствующей ролью мужа. Климат семьи определялся общественными отношения­ми, в которых присутствовал дух родственных связей, равенство и со­трудничество при определяющей роли отца, мужа.

Тунгусская семья представляла собой семью парную, осложненную рядом элементов патриархальной семьи, совершившей в начале XX века переход к моногамной семье. Кроме того, такие семейно-брачные от­ношения, позволяли предположить о существовании в более позднее время групповой формы брака. Следы более ранней формы взаимоот­ношений, по существу, сохранились вплотьдо 30-х годов XX века и на­поминали австралийскую систему классов, при которой есть роды, но нет семьи, — «Пуналуа». Так, для всехдетей, если даже они от одного отца, отцы считались дедами, а младшие братья отца — дядями. Дети старших братьев отца — братья и сестры. Старшие сестры отца — ба- бушки.Дети сестер отца считались между собой двоюродными братья­ми и сестрами. Старшие братья матери — деды, младшие — дяди, так и для женщины: дети братьев — племянники и племянницы, а дети сестер — сыновья и дочери.

1. Жена, на которой он женился, заплатил калым и т. д.

2. Жена по родству[24]. Вданную категорию входили:

а)жены младших братьев отца;

б) сестры жены;

в)жена его старшего брата;

г) сестры жены его старшего (старших) брата (братьев).

B отношении последней категории мужчина не вел совместную жизнь, по сути, не состоял в браке, но имел право на половые отноше­ния. Соответственнодети этой категории были и егодетьми. Так, ис­следователь А. Ф. Анисимов описывает случай, произошедший в 30-х годах: «...Эвенк по имени Юмкара, из рода Момоль, жил в чуме своего старшего брата и кочевал с его семьей по притокам реки Подкаменная Тунгуска. Старший брат был женат и имел двоихдетей, Юмкара же был холост и в отсутствии своего старшего брата широко пользовался супружескими обязанностями в отношении его жены Инмокчон. Об этой связи Юмкары с Инмокчон знало большинство окружающих. Знал об этом и муж Инмокчон, но отношения между братьями были хо­рошими. Старший брат не выражал протестов, а общественное мнение не находило в этом ничего предрассудительного. После того, как стар­ший братумер, Инмокчон стала женой Юмкары...» (левират). «...Эвенк по имени Люпчуто, из рода Куркогир, был женат, но одновременно имел связь с незамужней сестрой своей жены... наконецдевушка забе­ременела[25]..., тогда Люпчуто женился на второй сестре..., и, как говори­ли эвенки, был прав и имел право на половые отношения и брак...»[26].

Как видно из примеров, у эвенков существовал левиратный брак.

...Сестер своих жен раньше как жен своих считали...

Однако крайне нецелесообразно судить об этих отношениях, как о «незаконныхсвязях»[29], «легкости отношений»[30] или «беспутстве жен» ", ввидутого что, во-первых, данный обычай был нормой обычного права семейно-брачных отношений эвенков, во-вторых, женщины имели по­ловые отношения только с разрешенной категорией мужчин, а ко всем другим мужчинам женщины были строго целомудренны.

Существовала целая система запретов, регламентирующих внеш­нее поведение женщин. Так, с группой сестер даже самого дальнего родства, мужчинам не позволялось шутить и разговаривать на скольз­кие темы и вообще обращаться с ними фривольно. B свою очередь, женщинам запрещалось показывать обнаженные части ног, некоторые принадлежности женского туалета и т. д., т. e. делать все, что может вызвать эротические чувства.

Таким образом, можно сделать выводы:

1. Для мужчины: дети его старших братьев являются и его детьми, гак же как жены старших братьев являются и его женами.

2. Вседети старших братьев — это и его внуки, так как они дети его сыновей идочерей.

3. Дети сестер (родных и коллатеральных) — его племянники и племянницы, так как они из брака с ним исключены, а следовательно, не могут быть его братьями.

4. Дети племянников и племянниц — его внуки и внучки, так как они дети его сыновей и дочерей, потому что каждая женщина имеет право на половые отношения и брак с сыновьями сестер своего отца, двоюродными братьями по отцовской линии. Следовательно, они могут жениться на дочерях его сестер, а дочери — выходить замуж за сыно­вей его сестер и являться его внучками.

5. Для женщины: дети ее сестер — и ее дети, так как мужья ее сес­тер и ее мужья.

6. Дети ее сыновей и дочерей — ее внуки и внучки, так как они дети сыновей и дочерей.

7 Дети ее братьев тоже ее внуки, так как они дети ее сыновей и до­черей.

8. Дети ее племянниковдля нее внуки и внучки.

9. Для мужчины: все старшие братья отца — его деды, а младшие братья отца — его старшие братья. Эта разница в классификации со­ответствует различиям в нормах брака. По отношению к женам млад­ших братьев отца они имеют право на половые отношения и брак, и на­оборот — к женам старших братьев отца все это запрещено.

Групповой брак эвенков носил форму перекрестного двоюродного брака: мужчина вступал в брак сдочерьми брата, т. e. двоюродной сес­трой по материнской линии и наоборот. Таким образом, двоюродные братья и сестры были от рождения женами и мужьями.

Перекрестный брак имел широкое распространение как у эвенков, так и у многих северных народов. «...У орочей меняются сестрами и это составляет самую излюбленную форму приобретения жены. Bo время сговора ороч спрашиваеттестя, чего он просит: калым или бабу?..»[31] Как правило, подобный брак имел форму перекрестного брака, т. e. между двоюродными братьями и сестрами.

Известно, чтодо XX века подобный брак не только рекомендовался, но и был обязательной формой брака. Эти сведения и подтверждают обычай жениться только на женщинах из рода матери и отдавать жен­щин своего рода в род последних. Роды, состоящие в подобных отно­шениях, и составляли фратрии. Этнограф-тунгусоведА. Ф. Анисимов проследил одну из фратрий:

Род

Семьи Куркогир

ФТ

Семьи Чольколь Род

Отсюда можно сделать вывод, что в прошлом каждое поколение братьев, родных и коллатеральных одного рода, состояло в групповом браке с целым поколением женщиндругого рода, причем эти женщины всегда являлисьдругдругу сестрами, а мужчины — обязательнодвою­родными братьями своих жен.

Данная система родства хотя и схожа с австралийским «Пуналуа», но имеет ряд отличий.

B «Пуналуа» половые отношения запрещены междулицами стар­ших и младших поколений (у эвенковданные отношения возможны).

Лица в системе родства одного и того же поколения относятся к разным группам и наоборот (данное отличие в классификационной сис­теме родства является отличительной особенностьютунгусско-мань- чжурской этнической группы).

Заявление о женитьбе происходило через третье лицо либо самим женихом. B зависимости оттого, ктодоговаривался, был различен про­цесс, предшествующий договору о браке. Так, если жених приходил сам в чум отца невесты, то условия размера калыма сначала предлагал он, а если присылал сватов, то условия сначала ставил отец, а сватов инте­ресовал только размер приданого, что они и передавали жениху[32].

Вступление в брак в основном носило светский характер [33]. B его заключении не принимали участие шаманы, и божественная сила почти никогда не предавалась, а предполагалось соблюдение некоторых обы­чаев, заканчивающихся застольем. У всякого рода групп такие обычаи были различны. У одних нужно было невесте на нартах три раза объехать чум жениха. У других невесте надо было самой распрячь оленей, отпустив их в стадо будущего мужа и сесть у входа в чум. После чего, подклады- вая в костердрова, ждать, когда мужчина снимет с себя парку(верхняя зимняя одежда эвенков) и бросит ей на колени. И только после того, когда она ее выносила из чума, считалось, чтодоговоренность о женить­бе достигнута и они теперь супруги ,5. Лишь у небольшой группы эвен­ков, проживающих в Монголии, браку придавалась религиозная сила.

B связи с тем что на этой территории господствовал буддизм, а не шаманизм, какубольшинства эвенков России, эта церемония была заим­ствована у монголов и не являлась традиционной для всех групп: ...ро­дители жениха и невесты становятся передбурханами и после краткой молитвы возлагают на бурханай шурэ хадар. Этим заключается собствен­но сватовство и молодая пара уже считается женихом и невестой...» |Г>.

Вступление в брак, очевидно, обуславливалось в первую очередь жизненными интересами и только частично эротическими. Брачный возрастдля мужчин наступалс 17лет,ддядевушекс 12—14лет,7(Со- общение H. JI. Гондати на заседании Московского общества любите­лей естествознания), а иногда и с Юлет[34].

% замужних

Врач Афанасов приводит следующую статистику по вступлению в брак эвенок Якутии:

Возрастдевушки

12—14лет 15—17 лет 18—20 лет от 21 года

3

13,8

56,4

23,7

Заключить брак было возможно с помощью пяти законных спосо­бов и одного незаконного, но независимо от обстоятельств это всегда было личным делом мужчины. Незаконным способом считалось похи­щение. «“...Похищатьдевушкухуже, чемукрасть оленя...” — сообща­ли Широгорову забайкальские эвенки. “...Мой дед украл бабушку, когда он сплавлялся на плоту в районе Оленька в Якутии, ей тогда было 15лет”...» ,9. Похищение невесты случалосьдо- статочно редко и определялось либо нежеланием отца выдавать замуж дочь (а это было реже), либо крайней бедностью жениха.

Одним из законных путей была передача невест побежденных побе­дителям в качестве контрибуции и примирения. ...После побоища Hapa взял в жены двух девушек, другие воины привели девушек на свою землю...» (сымские эвенки); «...Ангарскиедля примирения отдали своюдочь...» (катангские эвенки); «...После побоища Куркогиры и Mo- моли для примирения взяли от Нюрумнялей двух женщин...» (эвенки бассейна ГІодкаменной Тунгуски). Сержант ГІогювдаже считал, что данный способ получения невест был единственным[35] Вероятно, дан­ный способ был и самым древним.

Вторым способом являлся обмен женщинами[36], который был одним из самых распространенных, так как не предусматривал выплату «тама» (калым, «тори»). Обменивались невесты всех возрастов. Например, взрослую невесту могли поменять на малолетнюю и наоборот. B том случае, если невеста была малолетней, то она не сразу жила с мужем, а селилась у тестя до достижения зрелости, причем родители не МОГЛИ B течение некоторого времени менять ее надругую. Несоблюдение этого правила неминуемо привело бы к войне. Необходимо заметить, что при заключении брачного договора можно было обмениваться не только невестами. Одни группы могли обменивать и другихлюдей, как кров­нородственных, так и нет. У других было обязательное условие — при­надлежность к кровнородственным родам.

B 1928 году эвенк Kapn Белякин женился на племяннице эвенка Маршина, ему нечем былоуплатить калым, и он отдал «занятую»уДа- нилы Холгуренка сестру по имени Ичеко (такой «долг» возвращался первым ребенком, родившимся в новой семье). Маршин передал Иче­ко своему племяннику Игнату. Эвенк р. Комо М. И. Туканов, из рода Тонкуль, вступил в брак с женщиной из рода Лонтогир, а взамен ее от­дал в родЛонтогир свою сестру. Обменивались не только девочками, но и мальчиками. E. К. Харбонов, из рода Харболь, взял жену из рода Лупаль, взамен отдал своего неродного сына. Более того, независимо от степени родства, для обмена не требовалось согласия ни обменивае­мых, ни их родственников[37].

Третьим способом была отработкаутестя[38]. Обычно срок отработ­ки составлял от 1 до 3-х месяцев, при котором жених постоянно про­живал у тестя и безвозмездно трудился[39]. Необходимо отметить, что срок отработки зависел не только от желания тестя, но и от места про­живания той или иной группы эвенков, а также от национальности не­весты. Несомненно, в этом случае начиналодействовать обычное пра­во тестя. Так, например, эвенк, женившись на чукчанке, обязан был отработать уже три года пастухом оленей, не требуя за свой труд не только платы, но и пищи, и даже одежды.

Четвертый способ характерен для эвенков, проживающих на терри­ториях со скудными природными ресурсами. Очевидно, что возникно- вениеданного способа, было обусловлено большим количеством неже­натых мужчин, которые не имели возможности собрать калым. Хотя есть основание полагать, что данный обычай существовалдо появле­ния калыма. Применительно к эвенкам — это заимствованный способ, так как нет ничего подобногоудругих групп. Суть его заключалась в том, что эвенки один раз в два года собирались вместе для того, чтобы выбрать себе семейную пару. Bce происходило в форме игры, во время которой молодые люди пытались пойматьдругдруга и та девушка, которая была поймана, объявлялась невестой, а поймавший ее — женихом[40]

Пятым способом был калым, который появился в более поздний пе­риод. Происхождение калыма («маты»)[41] объясняется по-разному. Одни считают, что это трансформированный обычай, связанный с по­хищением женщины из другого рода, с последующим выкупом и при­мирением. Другие видят в этом обмен или возмещение ущерба семье невесты, потерявшей рабочую силу, третьи — как вознаграждение ро­дителей невесты за то, что они вырастили и воспитали ее, а четвертые — как заем, который невестадолжна потом отработать. Возможно, при­чина кроется в совмещении нескольких или всех причин.

Существовало несколько разновидностей калыма. Так интересен факт, случившийся в начале 30-х годов XX века. Байкитский оленевод[42] М. С. Лопатин заплатил калым за двух малолетних «жен»: за одну, семи лет от роду — 5 оленей, 8 пудов муки, 3 лосиных шкуры, 5 аршин мануфактуры, 50 рублей деньгами и 40 шкурок белки, а за другую, по­лутора лет от рода — 8 оленей и 2 пуда муки[43] Данный факт был раз­новидностью калыма, при котором «малолетняя жена» жила у тестя до повзросления. A калым отдавался или сразу, или частями, или родив­шимся первым ребенком. При оплате калыма частями оговаривался окончательный срок отдачи. Если к этому сроку он не отдавался, то дело выносилось на родовой суд. Как правило, решение было одно — невеста уходила к родителям, а задаток возвращался. Ho это было только в том случае, если брак так и не был закліочси, а если же он был заключен, то задолжавший жених либо брал недостающую часть у родственников, либодоговаривался о новом сроке. При любом разви­тии ситуации на невесту не ложилась печать позора и она могла в даль­нейшем выходить замуж. Таким образом, брачное сожительство на­чиналось иногда значительно раньше факта заключения «законного брака», а именно — после уплаты отцу части калыма[44]

Необходимо заметить, что с течением времени состав калыма пре­терпевал изменения. Так, если в XVIII веке в калым входили олени, шкуры и т. д., то уже в начале XX века в него стали входить деньги и за­меняющие их ценности, что, несомненно, связано с развитием товарно­денежных отношений. B 1929 году в Тунгиро-Олекминском районе отец невесты попросил 3 ведра спирта, трех оленей и 300 рублей денег (или соответствующее количество шкурок белки). Состав калыма за­висел и от того, из какой этнической группы была невеста. Например, за невесту-якутку калым взимался толькоденьгами, причем вдостаточно большом количестве — 100, 150 руб. Аза невесту-эвенку — только оленями, исходя из достатка[45] «...У тунгусов цена на женщину ниже , так жену можно было купить за 20 северных оленей, причем невесты приносили с собой Юоленей и шалашную постройку...

Распределение калыма также зависело от места нахождения той или иной группы эвенков; если у одних калым полностью принадлежал тестю, то, например, уудскихтесть получал лишь половину, остальное забирали сородичи. У других весь калым принадлежал роду (Л. Я. Штен- берг). По тем же самым причинам различен был и сбор калыма. Если у одних групп это было личным делом жениха, то у других, например эвенков бассейна Подкаменной Тунгуски, существовал обычай, по ко- торомудядя по матери уплачивал часть калыма.

Существовал обычай, по которому если жених после сватовства вдруг передумал жениться, то калым не возвращался. B том случае, если родители невесты в последний момент не захотели отдать замуж дочь, то они были обязаны вернуть калым.

Сбор приданого, как правило, осуществлялся всем родом, но с раз­витием товарно-денежных отношений все больше и больше это стано- вилосьделом отдельной семьи.

Размер же приданого зависел от размера калыма, а также от вре­менного промежутка. Так, И. И. Георги писал в XVIII веке, чтоутунгусов килым превосходил приданое примерно в четыре раза. Уже в середине XIX века приданое составляет почти половину калыма, плюс вещи пер­вой необходимости. Вот типичный пример: «...отдал за жену 17 оленей и двоих заколол на угощение, кроме того, привез 1,5 ведра водки... в приданое за женой мой знакомец взял 8 оленей, в том числе один ездо­вой, один производитель и 6 важенок...»[46] B начале XX века приданое составляло около 70% калыма, плюсдомашняяутварь(охотские эвен­ки). Единственное, от чего не зависел калым у всех групп, так это от того, имелись ли у невесты родители. Поэтому калым выплачивался всегда — если не прямым родителям, то приемным, если не приемным родителям, то опекунам.

Подводя итог сказанному о калыме и сватовстве, следует отметить, что последнее слово здесь всегда принадлежало матери невесты (оче­видно, это сохранившийся пережиток матриархального строя). Размер же калыма определял отец, который руководствовался степенью зажи­точности обеих сторон, возрастом невесты и ее хозяйственными талан­тами. Справедливости ради нужно отметить, что такая постановка воп­роса стояла только при наличии желания девушки выйти замуж, так как если она этого не хотела, то была вольна не выходить, даже если этого требовали ее родители. «...Жених и невеста стояли рядышком честь по чести; поначалу все шло хорошо, но когда наступил момент опроса, девушка с невозмутимым видом заявила “нет, не хочу” ...она рассказала, что родители давно вынуждали идти замуж за этого чело­века, а она им всегда говорила, что не пойдет; старики, очевидно, рас­считывали на то, что она в последний момент струсит и покорится, но этого не будет, так как ей хорошо известно, что против воли ее не об­венчают... По словам священника, такие случаи в его практике повто­ряются каждый год...»[47]

Количество жен у эвенков не ограничивалось, и целиком и полнос­тью зависело от материального достатка жениха. Поэтому известны случаи, когда богатые оленеводы имели семь (эвенки бассейна Нижней Тунгуски) и даже девять жен (эвенки бассейна Ангары)[48].

Многоженство в роду не порицалось, имело широкое распростра­нение и было высшим признаком благополучия у забайкальских эвен­ков, хотя и здесь обычаи были неоднородны. И наоборот, двоеженство осуждалось у амурских эвеиков. У эвенков иодкаменно-тунгусской группыдвоеженство разрешалось при определенных условиях, таких как:

1 B случае неспособности к деторождению жены.

2. Если жена была очень стара (последствия левиратных браков). B этом случае обязательным было ее согласие.

3. Если детьми были толькодочери и не было мальчиков, которые должны унаследовать имущество.

4. B случае если хозяйство настолько велико, что жена не справля­лась сдомашней работой.

Исследователь В. H. Шерстобоев приводит статистику многожен­цев по Кондогирской и Курейской тунгусским волостям Киренского уезда за 1787 год[49] (современная территория Катангского района Ир­кутской области):

1. Кондогирская — 94 семьи, из них 11 двоеженцев.

2. Курейская — 98 семей, из них Эдвоеженцев и одна — троежен­цев по р. Верхняя Лена;

3. Киренская, Хандинская, Усольская — 81 семья, из них 5двое- женцев.

Итого: из 273 семей 26 многоженцев.

При многоженстве трансформировались обязанности членов семьи. Как принято говорить, «старшая жена» занимала главенствующее по­ложение: она командовала младшими и нередко являлась казначеем. Младшие жены находились у нее в подчинении. Почти всегда у каждой жены был свой чум, где она находилась вместе со своими детьми. Как правило, между женами имеет место острое соперничество, как это случалось на Востоке в гаремах, но в эвенкийских семьяхданные тен­денции не были отмечены. Напротив, известны случаи, когда жена, бу­дучи в единственном числе, сама побуждала мужа «купить» вторую жену. Правда, это случалось, если она с трудом управлялась по хозяй­ству. Данный обычай сохранялся в единичных случаях вплоть до 70-х годов XX века в Эвенкии.

Необходимо подчеркнуть, что при заключении брака преобладали ие любовные мотивы, не осознанная необходимость воспроизводства жизни, а в первую очередь возможность получить хозяйку, выполняю­щую целый цикл работ, несвойственных или недоступных мужчине. Поэтому главным критерием хорошей жены было умение вести хозяй­ство и покладистость характера. Обладание женщиной с подобными качествами соответственно повышало и размер калыма. Красота и мо­лодость котировались ниже.

B публикациях XIX века отмечалось, что тунгусы, имеющие не- сколькодочерей, обогащались, получая за них калым Хотя, сдругой стороны, крупные размеры калыма становились большой проблемой для молодых людей. ...Один молодой тунгус считал себя счастливым, когда добыл себе в жены сироту, выросшую у священника в Удском ос­троге». Он хвалил, пишет автор, «великодушие последнего», так как «отделался уплатой 5 соболей и 10 половинок лосинных шкур, но, правда, должен был взять жену почти нагую, без платка, бедную-пре- бедную...»[50] У эвенков в ведомстве князя Гантимурова существовал обычай, при котором старший сын был обязан жениться при жизни отца и помогать младшим в женитьбе, если они оставались холостяка­ми после смерти отца. Брачные узы у тунгусов, как, впрочем, и у всех северных народностей, не были нерасторжимыми. Неслучайно боль­шинство людей предпочитало традиционный брак и уклонялось от кре­щения, желая избежать церковного брака [51]

Завершая освещение вопросов заключения брака, нужно отметить, что, как правило, молодые эвенки в моментженитьбы былидостаточно обеспеченными людьми, с точки зрения существовавшего общества. Подобныйдостатокдостигался благодаря обычаю, который, очевидно, имел отношение к скотоводчеству на юге Эвенкии, а именно: отец дарил олениху вместе с будущем приплодом новорожденному сыну. Это небольшое стадо сын мог получить только после того, как женит­ся. ...Иван Гермогенов для обеспечения своих сыновей предназначал каждому из них по одной новорожденной оленихе со всем будущем при­плодом; сын Ивана Алексей к 22 годам, когда начал вести самостоя­тельную жизнь, получил таким образом из стада 9 оленей и 5 важе­нок...»[52]

Что касается препятствий для заключения брака, то таковыми были:

1. Если жена являлась однофамилицей и в родстве находилась бли­же четвертого поколения[53].

2. Если жена не являлась представительницей рода мужа.

B более позднее время такие браки стали возможны. Ho тогда муж­чина должен был перейти в семыо жеиы. Данпое обстоятельство было обусловлено тем, что семейный дух и покровитель семейного очага Бу- ади вел свое начало от четвертого поколения по женской линии. Этот обычай характерендля эвенкийского народа во время перехода от мат­риархата к патриархату.

Как уже упоминалось выше, эвенки стремились заключить тради­ционный брак, а не церковный, дабы не усложнять процедуру развода. Тем не менее уже в XIX веке правосознание северных людей в отноше­нии брака начинает претерпевать рядизменений. Новое заключалось в том, что наметился добровольный уход от многоженства. Подтвержде­нием тому стало прошение протоирея Амгинской Преображенской церкви Якутского уезда Алексия Дьячковского, поступившее в Синод в начале XIX века. Алексий писал, что ясачные, будучи крещеными, воз­вращаясь в тайгу, продолжают вести обыденную жизнь с некрещеной женой, купленной ими за калым. Отсюда внутри семьи имеют место постоянные семейные раздоры40.

Для того чтобы развестись, требовалось основание и публичное за­явление. Основаниями для развода считались:

1. Нарушение супружеской верности с лицом неразрешенной кате­гории. Для женщин — единожды, ддя мужчин — многократно.

2. Более или менее длительное отсутствие одного из супругов.

3. Жестокое обращение с женой.

4. Пьянство, ведущее к разорению хозяйства.

5. Импотенция мужа41 («...мы живем какдве женщины...»).

6. Неспособность к деторождению (в данном случае подход был с материальной стороны — «...чтобы было кому передатьхозяйство...»).

Браки могли расторгаться как по инициативе одного из супругов, так и по обоюдному согласию. Существовало разное отношение к при­даному и калыму, независимо оттого, кто был инициатором развода и в какой тунгусской группе происходил развод. Если у Забайкальских эвенков при разводе по обоюдному согласию муж не получал калым, а, напротив, отдавал жене лошадь или оленя плюс летнюю и зимнюю одежду, то у эвенков бассейна Подкаменной Тунгуски муж получал обратно свой калым или вещи ему равноценные, а женщина забирала

М) Федоров М. М. История правового положения народов Севера. Восточной Сиби­ри в составе России. — Иркутск, 1991. — С. 98.

11 У некоторых групп тунгусов импотенция мужа не признавалась и считалось, что всегда бесплодна женщина.

свое приданое42 и все то имущество, которое являлось результатом ее труда.

У других групп: если инициатором развода была жена, то калым взыскивался с ее отца или его наследников, либо отдаваласьдругая не­замужняя сестра, но только по согласию оставленного мужа. Если ини­циатива развода исходила от мужа, то калым не возвращался, и жена забирала приданое. Причем в этом случае оставленная жена могла по­вторно выйти замуж, чего не было, например, у хантов. Исключением из правил была ситуация, когда причиной развода была измена жены. B данной ситуации соблазнителя принуждали жениться на ней и отдать свою дочь (если таковая имелась) обиженному мужу, который в свою очередь обязан былдать приличное вознаграждение43 Вознагражде­ние возвращалось, если дочь соблазнителя убегала от мужа. Если со­блазнитель не имел дочери, то он просто отдавал оленя или лошадь (нерчинские тунгусы). Изменившая жена лишалась всего имущества, и ее просто выгонял теперь уже бывший муж.

Что касается детей, то поскольку род был агнатный, дети почти все­гда оставались в роду мужчины. Причем было совершенно неважно, по чьей инициативе происходил развод, и даже по причине смерти мужа дети всегда оставались в роду мужа, кроме случаев, когда муж разво­дился без достаточных на то оснований. B этой ситуации обязанности по воспитанию детей передавались одному из братьев. Исследователь А. Ф. Анисимов еще в 1930 году, будучи в Эвенкии, наблюдал на стой­бище у р. Буарэкта (правый приток Тунгуски), какого большого труда стоило советским работникам убедить женщину и других членов стой­бища, что никто не может отобрать у нее детей и хозяйство после смер­ти мужа.

Несмотря на все перечисленное, положение женщины в эвенкийс­кой семье не было столь приниженным, как это было у скотоводческих народов. Она находилась подпостоянной экономической защитой свое­го рода, обладала относительной самостоятельностью и личным иму­ществом. Могла в любой момент уйти от мужа. Если же муж препят­ствовал этому, то женщину забирали родственники. Подобный случай описан священником Щаповым в 1783 году в Якутии44

Таким образом, укладсемьи был патриархальным с элементами пе­режитков материнского рода. Отец выступал распорядителем имуще-

12 Если в составе приданого были матки оленя, то женщина забирала и приплод.

ѵлЛефреньЖак. Положение женщины удиких и малоцивилизованных народов // Дело. — 1868. — № 1. — С. 146.

11 Стрелов Е.Д. Акты архивов Якутской обласш Иркутск. 1916. — С. 304.

ства и организатором ее хозяйственной деятельности, обладал наи­большими правами и функциями. Отец, как правило, являлся и основ­ным исполнителем этой деятельности, кормильцем семьи. Жена и дети находились в роли подчиненных. Однако не всегда. Так, женатые, но не отделившиеся от семьи сыновья могли распоряжаться по своему ус­мотрению половиной заработка (орочоны), в то время как неженатые отдавали весь заработок отцу[54].

Собственность жены состояла издвух частей:

1. Личное девичье имущество, состоящее из подарков отца и род­ственников, полученныхдо и после замужества;

2. Приданое.

Эти части собственности различались по назначению, происхожде­нию, правовому положению и выделялись из семейного имущества в отдельный разряд. Жена имела право распоряжаться ими по своему усмотрению. После смерти имущество и приданое ложилось вместе с ней в могилу, кроме небольшой их части (одежда, украшения), которая доставалась дочерям.

Власть отца во многих случаях продолжалась до тех пор, пока он был в состоянии работать. При утрате работоспособности его права переходили к старшему сыну. Тем не менее старики вплотьдо смерти оставались самыми уважаемыми людьми и без их согласия не предпри­нимались никакие важные акции. B начале XX века исследователь аянских эвенков (Охотское побережье) Э. К. Пекарский писал о них: ...Стариков почитают: при встрече с ними в знак почтения подаютдве руки, а не одну, как остальным. Bo время перекочевок за стариками ухаживают: в случае болезни старика, останавливаются до тех пор, пока он не выздоровеет...»[55]

2.2.