АДМИНИСТРАТИВНАЯ СИСТЕМА HA ТЕРРИТОРИЯХ ПРОЖИВАНИЯ ЭВЕНКОВ B XVII - НАЧААЕ XX BEKA

Присоединение Сибири к России способствовало глубокому изме­нению жизни эвенкийского населения. Племена, раннее не знавшие государственности, оказались включенными в государственно-админи­стративную систему крупнейшей державы Европы.

Главной целью правительства во вновь присоединенных территори­ях было достижение экономической выгоды, что, по существу, и пре­допределило основную политику административного управления по от­ношению к аборигенам.

Вопрос об административном устройстве эвенков возник сразу же после покорения их казаками в XVII веке. B то время он решался ис­ключительно в связи с нуждами, вызванными организацией ясачного сбора. Поэтомуудобства для сбора ясака были намного важнее, чем географические и этнические принципы управления. Система управле­ния средней Сибири складывалась по мере развития освоенных терри­торий. Закрепляя завоеванные территории, служивые люди строили по ходу своего продвижения на восток от Енисея укрепления, в которых оставляли небольшие отряды казаков для сбора ясака. Обрастая по­степенно системой ясачных зимовий, многие из них вскоре превра­тились в центры уездов. Уездами управляли воеводы, назначенные из Москвы.

B середине XVII века в Сибири были утверждены разряды (позднее они стали называться воеводствами), возглавляемые областными вое­водами. Формально, Тобольскому и Якутскому воеводам подчинялись малые и средние воеводы, стоявшие во главе уездов. Мангазейские и Енисейские уезды были средними ведомствами Тобольского разряда, а территории вокругукреплений по Илиму, Вилюю, Верховьям Лены входили в Якутское областное управление или Якутский (Ленский) разряд. Ha практике же малые и средние воеводы вели себядостаточно независимо от разрядных воевод и по всем делам, как правило, сноси­лись с Москвой, с Сибирским приказом.

Сибирским воеводам были предоставлены большие права, вплоть до судебных и полицейских функций, что зачастую приводило к зло­употреблениям. Тем не менее документы Сибирского приказа свиде­тельствуют, что поделам, связанным с ясачными инородцами» вое­воды вели весьма осторожную политику B случаях «шатости», отхода от ясака, перехода ясачных из одного уезда в другой, убийства русских служивых и промышленных людей — делах, являющихся особо важ­ными, воеводы принимали решения, порой достаточно жесткие.

Царская администрация вмешивалась во внутреннюю жизнь насе­ления только в исключительных случаях. Ктаковым, как правило, от­носились:

1. Межплеменные войны.

2. Переход эвенкийских групп от одного уезда в другой.

Bo всех остальных случаях как такового серьезного вмешательства не было, для того чтобы «ясачные мужики» не «разбежались». Корен­ные народы Севера и Сибири находились в несколько особом положе­нии в системе государственной юрисдикции. Поэтому русские чиновни­ки должны были заботиться об исправном поступлении ясака в казну и регулировали отношения между ясачными лишь тогда, когда что-ни­будь могло причинить ущерб казне. B остальных же случаяхдля нару­шающих привычный порядок жизни эвенков вступало в силу обычное право. ...Спорящие охотнее размениваются стрелами, — писал по этому поводу И. И. Георги, — либо подвергаются суждению, по ста­ринному своему обыкновению, своей братии, судящей обыкновенно по естественной справедливости, нежели предстают перед судом началь­ства, делающего приговор на основании не знакомых им законов, нала­гающих неупотребимые у них наказания...» [21] Только в XIX — начале XX века отдельные, наиболее серьезные уголовные дела стали иногда доходить до русских судебных органов.

Для сбора различных податей необходима соответствующая органи­зация в составе этих народов. Как видно из истории, наиболее употре- бимый в таких случаях путь — это использование новой властью мест­ных социальных институтов феодальной, племенной или родовой верхушки.

Как показала практика, при системе аманатов поголовного взима­ния ясака недостигалось. Точных переписей «инородцев» ясачная ад­министрация не делала. Таким образом, неучтенная масса пушнины попадала к пей, а не в казну-4 Чтобы гіредупредитьдальнейшее зло­употребление, правительство создает Первую ясачную комиссию (1763— 1769) и вносит ряд изменений в порядок ясачного обложения. Аманат- ство и институт ясачных сборщиков из служивых людей заменяется групповым принципом обложения; на месте ясачных зимовий были созданы особые ясачные «волости» и выполнение функции по сбору ясака с населения этих «волостей» возлагалось на князьцов и старшин из среды самих ясачных людей. Первоначально таких князьцов и стар­шин было несколько человек, и все они давали расписку за полученное на их людей количество ясака. Такая система управления отражала со­стояние социальной организации эвенков того времени, давала пред­ставление о расположении территориальных группировок и указывала на отсутствие внутри них стройной иерархии и социальной стратифи­кации.

Данная административная структура у эвенков просуществовала до 1822 года, т. e. до реформ управления М. М. Сперанского, назначен­ного губернатором Сибири. По его приказу были записаны сведения по обычному праву народов Сибири и разработан «Устав об управлении инородцев в Сибири», действовавший как основной закон, который оформлял правовое и административноеустройство,до 1917 года.

По «Уставу» все «инородцы» Сибири были разделены, в зависимо­сти от условий жизни и хозяйства, на три главных разряда:

1. Оседлые.

2. Кочевые.

3. Бродячие.

Тунгусов причислили кдвум последним разрядам. Так, например, енисейские, баргузинские и курейские тунгусы были причислены к ко­чевым, а туруханские, вместе со всеми народами Туруханского края, к бродячим.

Различие в правовом положении кочевых и бродячих состояло в том, что кочевые получали в пользование определенные земли, где они обитали, с установленными границами и разделением на участки (п.п. 26-28 «Устава»). Бродячим позволялось «на занимаемой ими по­лосе переходить для промыслов из уезда в уезд и из губернии в губер- нию безо всякого стеснеиия» (н. 62). B остальном, согласно п. 61, «права бродячих или ловцов, живущих в отдалении и разделении, во­обще состоят в применении правил для кочующих поставленных»[23]

B административном отношении все тунгусы были разбиты на «роды» (родовые управления). B эти административные «роды» было включено все население «бывших ясачных волостей», и оно представ­ляло собой не кровный род, а территориально-племенные группировки разных экзогамных родов и их частей, перемещающихся по определен­ной территории, а те, в свою очередь, дробились на мелкие локальные общины. B целом территориальные общности не были тесно сплочен­ными социальными единицами с централизованным управлением в лице князьцов, хотя отдельные князьцы иногда пользовались большим почетом у окружающих. Однако они никогда не имели реальной власти.

Обязанности управления всеми людьми, входящими в администра­тивный «род», возлагались на специально выбираемых «родовых кня­зей» или старшин: «управляющий родов приемлется в значении стар­шего лица, как будто бы род составлял одно семейство» (п. 175, с. 404). Ha старост или «князей» была возложена ответственность перед влас­тями за сбор ясака «за весь род как с одного нераздельного лица» (п. 177). Старосты или «князья» наделялись большими полномочиями, например, судить незначительные уголовные преступления. Bce выда­чи ссуд в виде продовольствия или хлебного жалования в долг могли иметь место только в случае их поручительства.

Искусственное усиление власти и полномочий объясняется стрем­лением унифицировать формы управления и в потребности создания среди народов Сибири местного социального института.

Различие между системами управления, по установлению Первой ясачной комиссии и «Устава» 1822 года, заключалось в том, что если раньше ясак собирали князьцы и старшины, каждый из которых был представителем лишь своей территориальной группы семей, родствен­ников и соседей, то по «Уставу» «князья» становились единоличными главами всех людей административного рода. Они выбирались на Cyr- ланах (родовых собраниях) и утверждались непосредственно уездными и губернскими волостями. Более того, если первоначально функции «князя» и старшины не различались, то впоследствии в наиболее крупных административных родах старшины выделяются и становятся на уровне помощников «князя».

Ha основании вышеописанного видно, что в XIX веке по «Уставу» М. М. Сперанского у народов Сибири и у эвенков, в частности, появ­ляется новая административная структура с элементами самоуправле­ния. B настоящее время проблема самоуправления у коренных народов Севера в XVII — начале XX века начинает широко освещаться в прессе и научной литературе. Появилисьдиссертации, напримерЛ. М.Дани- ловой34, в которых ведется дискуссия по данной проблеме. Стоит отме­тить, что основная суть разногласий заключается в наличии или отсут­ствии истинного самоуправления в общине, а также в общине образца 1822 года и первых лет Советской власти, когда были созданы ТузРИКи (Туземные революционные исполнительные комитеты).

Ha рубеже XX века управление у тунгусов представляло собой весь­ма пеструю картину. Так, Туруханский край Енисейской губернии (при­мерно 11 — 12тыс. народов Севера из Ібтыс. всего населения)вадми- нистративном отношении делился на три участка: Верхнеимбатский, Дудинский и Тазовский. Первые два участка находились в ведении по- лицейскихурядников, а Тазовский, как и весь Туруханский край, — в ведении отдельного пристава.

У верхоленских и киренских эвенков (Восточная Сибирь) имелись управы, которые возглавлялись старшинами. У первых они делились на участки, а у вторых — на десятины, причем и те и другие управля­лись старостами.

Баунтовские и Баргузинские управы объединяли роды. У эвенков, составляющих небольшие локальные группы, имелись только родовые управления(Верхне-Ангарское, Нижне-Ангарское, Подлеморско-Ша- магирское и т. д.). Руководили управлениями «шуленги» (волостные головы).

Забайкальские эвенки управлялись инородными управами, кото­рые объединяли административные роды. Одну из таких управ возглав­лял князь Гантимуров, именовавшийся начальником тунгусских родов. B 1902 году эту группу эвенкийского населения перевели в разряд оседлых. У поделенных на волости ввели сельское управление35.

Эвенки Якутской области образовывали административные роды, управляемые старостами и их помощниками — старшинами. Часть po- дов составляли обособленные инородные управы, другие входили в якутские улусы, утретьих имелись только родовые управления.

Крайне разнообразно управление и у эвенковДальнего Востока. Так, утунгусов Охотского побережья управление определялось Уставом 1822 года. У кочевых эвенков преобладали родовые управления, и лишь у удских имелась инородная управа. Роды возглавлялись старо­стами, а их подразделения — старшинами.

K середине XlX века в состав России входят народы Приамурья. Ввиду непригодности родовых форм управления на данном этапе воз­никали большие трудности с введением Устава 1822 года. Былодаже подготовлено Положение об инородцах Приамурского края, где пре­дусматривалось сельское управление, но оно так и не было реализо­вано.

Поэтомууправление строилось следующим образом: был учрежден институт старшиндля бродячих, а на оседлых распространялось дей­ствие Общего положения о крестьянах. Их селения входили в состав русских волостей и управлялись старостами. A в 1914—1915 годахдля оседлых вводится упрощенное сельское управление, при котором все жители одного или нескольких селений составляли отдельные сельские общества во главе со старшинами, которые избирались на сельских сходах.

Как видно из выше перечисленного, административное устройство, введенное царским правительством по отношению к эвенкам, имело форму административных родов. По причине их подвижного образа жизни, территориально ограничить их было невозможно. Ho в боль­шинстве случаев за основу принимались определенные группировки населения, которые могли накладываться на уже существующие объе­динения, либо созданные царской администрацией. Очевидно, устрой­ство не было обусловлено собственными потребностями народа, кото­рый отличался замкнутостью и независимостью. Русские столкнулись с неизвестной им социальной организацией и пытались обозначить тер­ритории, группы населения, родоплеменную верхушку с помощью соб­ственных представлений. У эвенков не имелось каких-либо терминов для обозначения властелина, поэтому вся терминология (князьцы, старшины и т. д.) заимствовалась у других народов (русских, бурят, якутов идр.).

To же самое произошло и в отношении административного устрой­ства, в котором термины применялись весьма произвольно K той или иной группе. Даже наиболее распространенные и устойчивые админис­тративные образования — волости — не имели точно определенной территории. Они включали в себя только освоенные места (промысло- выеугодья, пашни, покосы)35 Также произвольно применялисьтерми- ны «род», «племя», «колено» и т. д.

Туземная администрация так и не приобрела иерархического харак­тера, так какуправлениедействовало на нескольких уровнях, сочетая в себе в разных соотношениях элементы управления и самоуправления. B большинстве случаевдействовало одно звено (родовые управления), и лишь где-то над ним надстраивались инородные управы с соответ- ствующимидолжностными лицами. Остальная туземная номенклатура представляла собой дробные подразделения родов, волостей и других административных единиц. Существенная роль в управлении принад­лежала главам семей, которые являлись непосредственными исполни­телями распоряжений властей и общественных решений.

Туземные чиновники выбирались на мирских сходках на определен­ный срок с утверждением губернаторов. Они непосредственно подчи­нялись местной полиции. Так, в 1898 году обязанности по контролю за управлением и судом у народов Енисейской и Иркутской губерний перешли к крестьянским начальникам 37

B рамкахданной структуры, сопряженной с системой управления, и функционировали обычное право и «традиционный суд» у эвенков.

З,іШерстобоев В. H. Илимская пашня. — Иркутск, 1957 — Т. 2. — С. 623.

[1] Сбориик узаконений об устройстве крестьян и инородцев губерний Сибири. — СПб.. 1899. — С. 1