ГЛАВА ПЯТАЯ

Русский вес в основании своем не сложен. Высшая еди­ница, бывшая повсеместно в употреблении, называлась берковец и заключала десять пудов; каждый пуд имел со­рок гривен или гривенок больших, т.

Вообще, однако, употребительнейшими весовыми еди­ницами были берковцы, пуды, гривны и гривенки. Весовые единицы делились еще на половины и четверти или че­ти, напр., полпуда, полугривенка, четь гривенки, а чети в свою очередь на пол-чети (1/8), пол-чети на пол-пол- чети (1 /16), эти же на пол-пол-пол-чети (1 /32). Было также деление третное, напр., гривенка на пол-трети гривнеки (1/6), пол-пол-трети (1/12), пол-пол-пол- трети (1/24). При счете веса иногда единица ставилась с прибавлением, а иногда с вычетом дробей, напр., вместо того, чтоб сказать: две гривенки и пол-гривенки, говорили: ' три гривенки без полугривенки.

Вес новгородский и псковский были отличны от москов­ского до конца XVII века. Новгородский был менее москов­ского на восемь фунтов и семьдесят два золотника в берковце, а псковский на десять фунтов и тридцать два золотника, или иначе: новгородский фунт равняется 93 зо­лотникам, 92 долям, а псковский 92 золотникам и 764/5 долям московского.

Орудия веса были пудовые весы, безмены, контари, терези и скалы. Пудовые весы делались с пудовыми, полу­пудовыми, четьпудовыми и гривеиными гирями. Терези были большие весы для громоздких товаров, на них упот­ребляли кладовые гири пудов по пяти и по шести. Безмены были издавна в употреблении, как и теперь: их делали в Костроме, ибо в XVI веке упоминается о костромских без­менах. Контари употреблялись на таможнях, а также на соляных и рыбных промыслахІ Скалы были небольшие ве­сы для взвеса мелких товаров; в том числе на них весили золото, серебро и разные драгоценности. Самый мелочный вес называется скаловый.

У иностранцев берковец назывался шиффунт. Русский фунт или гривна расходился с английским на одну унцию, так что в русской гривне было 12, а в английском фунте 13 унций. В отношении голландского веса русский пуд бьш менее голландского на 7 фунтов 18 золотников 546/10 до­ли. В сравнении с гамбургским весом, русский пуд заклю-

1 Собр. Г. Гр., IV. 193. — Теперь на соляных промыслах контарями называются большие весы, состоящие из рычага и присоединенной к нему доски, на которую ввозят телегу с грузом.

чал гамбургских 33 фунта с четью. В Нарве русский пуд весил 343/4 нарвских, а в Любеке 35 фунтов любских. В Двинском порте при торговле с иноземцами употреблялся немецкий пудок (лисфунт), который равнялся полпуду рус­ского веса.

Меры сыпучих тел были оковы или бочки, четверти, осьмины и четверики. Бочка или кадь называлась око- вою, потому что была окована. Окова имела четыре чет­верти, каждая четверть две осьмины, осьмина четыре четверика или меры. Сверх того употреблялись четвертные и третные деления каждой единицы, напр., пол-четверти, пол-пол-четверти, пол-осьмины, пол-четверика, пол- пол-четверика, пол-пол-пол-четверика, или пол-трети, пол-пол-трети четверика, равномерно и с вычитанием дробей, напр., четверик без пол-пол-трети четверика. Четверть московская муки в 1620 и в 1660 годах весила пять пудов, а ржи зерном 61/4 пуд, но в 1681 году это отношение было уже изменено, ибо названо прежним ве­сом. В XVI веке четверть равнялась трем бушелям лондон­ской меры, следовательно, в сравнении с нынешнею мерою старая четверть имела около четырех четвериков с гарн­цем. Но хлебные чети не везде были равны. Кроме москов­ской, существовали чети новгородская, псковская, печорская. Чтоб составить две новгородских чети, нужно было три чети московских, следовательно, новгородская ве­сила восемь с половиною пудов; псковская была несколько более новгородской, а печорская на незначительный объем более псковской. В XVI веке зерно мерили пузами. По­длинно неизвестен объем этой меры, но это была опреде­ленная, а не глазомерная единица, ибо существовали лузы, клейменые таможенными печатями, чтоб сохранить узако­ненную их пропорцию. В северных странах мерили кордбь- ями, которые имели три зобня.

Линейные русские меры были аршин, локоть и са­жень. Аршином преимущественно мерили иностранные, а локтем туземные- произведения. Аршин заключал четыре пяди; каждая пядь делилась на четыре четверти; но впос­ледствии пядь начали называть четвертью, а четверть вер­шком. Эти единицы делились тоже на половинные, четвертные и, вероятно, третные дроби, например пол-пя­ди или полуторы пяди. Из иностранных мер того времени русский аршин ближе всего подходил к фландрийскому эл- лю, но был длиннее на палец. Локоть равнялся половине английского ярда. Торговая книга определяет локоть 10

вершков, и два аршина составляли три локтя. Локотью из­меряли, между прочим, иконы, отчего попадается название икона локотница. Косовая сажень заключала три аршина.

ЖидКости измерялись бочками, котлами, ведрами, джбанами, корчагами, братинами, ендовами, галенками (галлонами), кружками, чарками, ковшами. Вместимость большей части этих мер неизвестна, да и вряд ли она была определена, но зависела от различной величины сосуда. Так, напр., котел мог быть в три ведра, в два ведра, в полуведро и в двадцать ведер. Более определенною из этих единиц было ведро, потому что на него продавались казен­ные пития, и поэтому ведро было самая обычная единица в торговле. В воловине XVII века ведро было в восемь вер­шков и разделялось на полуведро, четь ведра, кружки и чарки.

Чаще всего у русских употреблялись произвольные гла­зомерные единицы, как-то: лукны, кади, рогозины, пузы, узолки, круги и т. п. Поэтому, когда англичане начали торговлю с Россиею, то нашли такое разнообразие в весе и мерах, что первое их требование было установить однооб­разный вес и меры. Правительство еще до пришествия ан­гличан обращало на это внимание. В 1550 году учреждены печатные медные меры для сыпучих тел; они посылались в посады и уезды, где старосты, сотские и целовальники обя­заны были, собравшись с земскими людьми, сделать по та­ким моделям деревянные меры, которые клеймили пятном ■ (клеймом) и отдавали померщикам, лицам, определенным для меры во время продажи.

тела возами и вообще неопределеиными единицами, а рав­но- весовые товары на кади, пузы и пр.; первые следовало продавать в пятеиные (клейменные) меры, а вторые на пу­ды, с платою в первом случае примерного, во втором вес- чего. В Москве опять были слиты медные осьмины и разосланы во все города для сделания по их образцу дере­вянных осьмин. Нарушение строгости узаконенных правил мер и веса заставляло правительство еще несколько раз восстановлять такие же распоряжения. В 1624 году опять установили медные осьмины, полуосьмины и четверики в гребло, и приказали по их образцу сделать деревянные с железным греблом, причем также установлена высокая за­поведь или пеня за нарушение правил. В 1645 году явля­ются установленные печатные аршины. В 1653 году, по изданному тогда Торговому уставу, во всей России учреж­дены медные меры в кружало с железными обручами, пе­чатные сажени в три аршина, железные аршины и весы против фунтов. По Новоторговому уставу 1667 года под­тверждено, чтоб везде в рядах были казенные весы, дабы при продаже и покупке можно было на них взвешивать.

В XVI и XVII веке монетный счет заключал рубли, пол­тины, гривны, гроши, копейки, деньги, полуденьги и пу­лы. Под именем рубля разумелось числительное количество монет; подобно фунту стерлингов в Англии. Главная ходячая монета была деньга (от татарского слова дини серебро), монета мелкая, имевшая два вида; большая

и малая, новгородка и московка, деньга копейная или копейка и деньга мечевал или собственно деньга. В XIV веке был только один род денег, которых нормальное коли­чество в рубле было сто; два рубля, т. е. двести таких мел­ких монет, называемых деньгами, весили гривенку. Но в Москве начали удаляться от этой нормы. При Донском деньги весили от 24 до 17 долей, при Василии Димитрие- виче от 22 до 15 долей, при Василии Темном вес их начал значительно уменьшаться и низошел до 12 и 11 долей, а при Иоанне 111 до 9 долей, так что московская деньга, рас­ходясь с новгородскою, которая оставалась с большим ве­сом, стала половинною: новгородская весила 18, а

московская только 9 долей. Впрочем, не должно думать, что такое положение было установлено правительством: так как производство денег было делом мастеров, то, поэтому, господствовал произвол, и в одно и то же время делались деньги и с большим и с меньшим весом. Несомненно толь­ко, что, колеблясь три государствования: Донского, Васи­лия Димитриевича и Темного, вес их постепенно понижался, пока образовались две различные монеты. При Василии Иоанновиче велено было делать 250 денег на гри­венку, так что из гривенки следовало делать новгородками два рубля с половиною и с одною гривною или десятью новгородками, что дает 1746/76 на новгородку и 8857/70 долей на московку. Но это правило подвергалось произво­лу; мастера старались выделывать из гривенки серебра бо­лее положенного, а плуты разрезывали монеты пополам и каждую половину давали за цельную, так что вскоре число денег в рубле дошло до пятисот. Во время правления Елены это злоупотребление наказывалось чрезвычайно строго: преступникам лили в рот расплавленное олово или отсека­ли руки. Правительница постановила делать из гривенки серебра без примеси триста денег или три рубля. Новые деньги имели изображение всадника с копьем, поражающе­го змия, отчего и начали называться копейками. С этих пор в Москве было две деньги: копейная, большая, равная новгородской, и малая или мечевая — с изображением всадника на коне с мечем или бичом в руке. Первая имела 1527/75, а последняя 754/75 долей. Рубль заключал 16 зо­лотников серебра (следовательно, равнялся 3 р. 20 к. по нынешнему счету). Но количество серебра в рубле посте­пенно уменьшалось вместе с объемом денег. Так, при Иоанне Васильевиче делали из гривенки уже 31/1О или 61/5 из фунта. При Феодоре Иоанновиче число 3 остава­лось нормальным, но при Михаиле Феодоровиче из фунта чеканили 8 77/100 или в каждом рубле 1 О золотников 90750/877 долей (по нынешнему счету 2- р. 183/4 к.), при Алексее Михайловиче из фунта — 921/100 или в рубле 10 золот. 40600/931 долей (по нынешнему счету 2 р. 8 к.). При Федоре Алексеевиче эта такса поддерживалась, но во время двуцарствия из фунта чеканили 101/4 руб. или на рубль 9 золотников 355/41 долей (по нынешнему счету 1 р. 871/2 к.); в 1697 году — 103/4 или в рубле 8 золотников 8913/43 долей (по нынешнему счету 1 р. 783/4 к.); в 1698 году — 13 р. 16 к., или в рубле 7 золотников 2756/1366 долей (по нынешнему счету 1 р. 451/2 к.); в 1699 году — 14 р. 18 к., или в рубле 6 золотников 73668/709 долей (по нынешнему счету 1 р. 35 к.); в 1703 году — 15 р. или в рубле 6 золотников 386/15 долей (по нынешнему счету 1 р. 27 коп.), а 16 августа 1711 года прекратился выпуск мел­ких денег и возникли настоящие серебряные рубли из фун­та 14 р. 40 коп. При уменьшении количества серебра естественно уменьшился размер денег, но число монет в рубле оставалось то же. Притом, так как прежние деньги всегда были ценнее последующих, то в народе постоянно существовало понятие о старых и новых деньгах, и за ста­рые деньги давали новые с наддачею.

После Елены копеечный или стоденежный счет уступил в обычаях двухсотденежному счету. По крайней мере во всех старинных актах XVI и XVII веков до половины цар­ствования Алексея Михайловича почти не упоминается о копейках и когда говорится рубль, то большею частью при­нимаются его деления на двести денег и десять гривен, по­лагая в каждой гривне по 20 денег. Но как новгородская деньга была больше московской малой и подходила к ко­пейке, то в народном языке различались две деньги: новго- родка и московка. Нормальное отношение их было таково, что новгородскую составляли две московских. Привыкши измерять количество рубля двумястами денег, русские са­мые новгородские деньги клали по 200 денег на рубль, по­чему возникло два рубля, рубль новгородский и рубль московский. Нормальное деление рубля было таково: рубль разделялся на полтины, гривны и алтыны; полтина означа­ла половину рубля, гривна заключала двадцать денег, а алтын шесть денег (от татарскою слова алти — шесть). Но как рубль новгородский был вдвое более рубля московского, то три деньги новгородские равнялись алтыну московскому, и алтын новгородский равен был двум московским. Но та­кое отношение не оставалось неизменным. Из Уставной грамоты 1587 года на отдачу в откуп пошлин говорится: и

на тех заповеди полтина новгородская без гривны, а в московское число рубль и два алтына четыре деньги. Если мы допустим, что слово без гривны следует прини­мать в московском значении, переводя на новгородский счет, то выйдет, что 80 денег новгородских равнялись 216- ти, а не 160, как бы следовало; если ж мы допустим, что без гривны значит без десяти новгородских денег, тогда этому последнему количеству будет равняться 40 денег новгородских, ибо в таком случае мы должны будем при­нимать полтину в 50, а не в 100 денег и в первом случае получим, что сто денег новгородских равнялись двумстам семидесяти московским, а в последнем, что они равнялись 540. Вероятнее принять первое.

При Василии Иоанновиче, по известию Герберштейна, . были еще деньги тверские и псковские. Тверские были' рав­ны московским, а псковских было два рода: большая и ма­лая; первая имела от 14 до 19 долей, вторая, полушка, 31/2 доли: проба новгородок была 811/6, псковской 831/6, московской 881/2, копейки Ивана Васильевича 921/2.

Кроме вышеозначенных денег, были еще полуЗеныи. Две полуденьги составляли деньгу. В наших грамотах часто упоминаются полуденьги; иначе они назывались полушка­ми; кажется, эта микроскопическая монета заимствована из Пскова, где, как выше упомянуто, были московские деньги в 31/2 доли. В конце XVII века полушки вышли из употребления.

Первый опыт к выпуску серебряной монеты высшего размера сделан был Алексеем Михайловичем в 1654 году. Издавна в царскую казну собирали иностранную монету, преимущественно немецкие рейхсталеры, и перечеканива­ли на мелкую русскую монету. Но царь Алексей Михайло­вич приказал каждый рейхсталер перечеканивать в рубль без всякой добавки металла и выпускать за рублевую мо­нету, хотя рейхсталер в обращении не стоил и половины русского рубля. Вместе с тем начали чеканить четверти рублевые и выпускать их по 5 алтын 2 деньги. Вскоре пра­вительство, вместо перечеканенных рублевиков, начало к самым рейхсталерам прикладывать признаки, то есть штемпели без перечеканки, и выпускало их по 21 алтыну с 2 деньгами. Должно думать, и рублевики ходили не пол­ный рубль, то есть не 33 алтына 2 деньги, заключавшиеся в русском рубле, но также 21 алтын 2 деньги, потому что четверти рублевые, выпущенные вместе с рублевиками, со­ставляли действительно четверть суммы в 21 алтын 2 день- ти, принятой для рейхсталеров с признаками. Если же на

этих рублевиках начеканено рубль, то, при тогдашней не­определенности монетного содержания, можно было пони­мать рубль и в большем и в меньшем размере.

Медные монеты в старину назывались пулы. По свиде­тельству Герберштейна, при Василии Ивановиче шестьде­сят пул' шло на одну московскую деньгу. Очень трудно уследить видоизменения отношений этой монеты к серебру и определить ее ценность. В половине XVI века один анг­личанин говорил, что в одной серебряной монете заключа­лось 18 пул. Гвагнини полагает в московской деньге сорок пул. Но в 1586 году в Новгороде в деньге считалось при­близительно сто пул, как это видно из грамоты о сборе поворотной пошлины, где определяется со ста стерлядей по­шлины три деньги, а с одной стерляди по три пула. Петрей говорит, что в одной серебряной деньге заключалось сто двадцать пул. Вероятно, при высоких количествах следует принимать деньгу новгородскую, а при меньших москов­скую. Ценность пулы естественно должна была изменяться при тех изменениях, каким подвергались серебряные моне­ты, притом собственный размер ее был чрезвычайно неоди­наков, как это можно видеть из приводимого г. Чертковым известия, что пулы существовали в 9 и в 79 долей. Петрей говорит о пуле, как о монете в его время, в начале XVII века уже вышедшей из употребления, и прибавляет, что она пригодна была только для платы беднякам, которые работали четверть часа. В XVII веке нет' помина об этой монете.

Но Алексей Михайлович возобновил в другом виде мел­кую монету. Видя, что финансы государства пришли в рас­стройство от продолжительной войны с Польшею, царь, желая скопить как можно более серебра, приказал всеми мерами сбирать в казну ходячие серебряные деньги и вы­пустить вместо них медные копейки, денежки, грошевики и полтинники. Мейерберг говорит, что царь, накупив на 160 серебряных копеек меди, выпустил из них денег сто рублей и с теми издержками, какие нужны были для содер­жания одного воина, содержал их шестьдесят. Чтоб при­влечь к себе все серебро, велено было сбирать недоимки прошлых лет, а равно десятую и пятую деньгу, сбираемую с торговых людей на содержание войска, непременно сереб­ряными деньгами, а ратным людям давать жалованье медью. Хотя правительство строго приказывало, чтоб никто не смел возвышать ценность товаров и чтоб везде медные деньги принимзлись за ту же цену, по какой прежде ходи­ли серебряные, но так как и тогда понимали, что серебро дороже меди, то поэтому на медные деньги стали скупать серебряные и прятать их и тем подняли цену серебра; меж­ду тем товары начали возвышаться в цене, и служилые люди, получая жалованье медными деньгами, начали поку­пать по возвышенным ценам необходимые средства для содержания, а легкость производства медной монеты иску­шала многих на такое художество. Во-первых, гости и це­ловальники из торговых людей, которым поручен был надзор за работою медных денег на денежных дворах, при­возили туда купленную на собственное иждивение медь и работали деньги для себя, а потом их выпускали; во-вто­рых, денежные мастера, служившие на денежном дворе, также серебряники, оловянщики, работали по ночам в по­гребах своих медные деньги и также распускали их в народ. От этого количество медных денег до' чрезвычайности уве­личилось. В одной Москве выпушено было поддельной мо­неты на 620 000 рублей. Между тем в Сибири не позволено было вводить медных денег; но купцы, отправляясь туда с запасом медных, выменивали на них серебряные, и таким образом собирали серебро в свои руки. Правительство ни­как не в силах было собрать прежнего серебра в ходячей монете, ибо все старались припрятывать его подальше или перелить на вещи. Ценность серебра таким образом увели­чивалась, искусственная же ценность меди упадала. Мед­ные деньги выпущены были в 1658 году. С сентября 1658 по 1 число марта 1659 года на рубль серебряных денег было прибавки только восемь денег, с 1 марта по 1 июля 2 ал­тына 4 деньги, с 1 июля по 1 сентября 3 алтына 2 деньги, с 1 сентября по 1 декабря 5 алтын, с 1 декабря по 1 марта 1660 года 10 алтын, с 1 марта по 1 июня 20 алтын, с 1 июня по 1 сентября 23 алтына 2 деньги, с 1 сентября по 1 декабря 26 алтын 4 деньги, с 1 декабря по 1 марта 1661 года за 1 рубль серебряных денег давали медных 2 рубля, с 1 марта по 1 июня 2 р. 8 алтын 2 деньга, с 1 июня по 1 сентября 2 рубля с половиною, с 1 сентября по 1 декабря 3 р., с 1 декабря по 1 марта 1662 года 4 р., с 1 марта по 1 июня 6 р., с 1 июня по 1 сентября 8 р., с 1 сентября по 1 марта 1663 года 9 р., с 1 марта 1663 года по 1 апреля 10 р., с 1 апреля но 1 мая 12 р., с 1 мая по 15 июня 15 р. За сто копеек серебряных давали 1500 медных. Такой кри­зис произвел всеобщий ропот и наконец возмущение. На­родное негодование преследовало царского тестя Милославского и царицына родственника Матюшкина. Тол­па народа, взволнованная крикунами, бросилась в село Из­майловское, требуя от царя расправы, но стрельцы укротили мятежников. Жестокие казни и ссылки постигли, по словам современника, до 15000 народа. Тогда царь уви­дел необходимость уничтожить медные деньги и снова вве­сти серебряные. Приказано упразднить производство медных денег, выдавать служилым жалованье снова сереб­ром, в рядах' торговать на серебро и платить серебряными деньгами всякие долги, хотя бы занятые и на медные день­ги. Все медные деньги дозволено сносить в Приказ в тече­ние срока в Москве двухнедельного, а в городах месячного для вьщачи за них по две серебряных деньги за рубль, а равно позволено всем перелить в посуду и на всякие другие вещи медные деньги, но отнюдь не держать их в домах, под страхом наказания. После того снова начали ходить одни серебряные деньги и копейки и серебряные алтынники, но полушек уже не было. Так было до Петра, когда начали бить серебряные рубли.

Правительство приписало неудачу своей операции (не­сколько раз отчасти возобновленной и в XVIII веке) только одним подделкам, но иностранцы замечали, что само пра­вительство слишком горячо начало собирать золото и сереб­ро и раздавать за них медь. Таким образом, народ в свою очередь собирал драгоценные металлы.

Русские золотые монеты почти не употреблялись в тор­говом обороте. Цари чеканили их только в важных случа­ях, например, чтобы раздать их в награду особам, оказавшим услуги престолу и отечеству. Есть много случа­ев, когда цари раздавали военачальникам золотые монеты, но, быть может, это были монеты иностранные. Немного таких случаев, где положительно известно, что монеты эти бьши действительно русские. Так в 1469 году Иван Василь­евич послал князю Василию Ухтомскому две золотые день­ги. Существует золотая монета Ивана Васильевича, чеканенная по образцу венгерских червонцев и, вероятно, венгерскими мастерами.

При Феодоре Иоанновиче были русские золотые монеты с изображением св. Георгия. При Владиславе были русские копейки, весившие от 91/2 до 111/2 долей золота. Русские золотые монеты известны были под названием золотых мо­сковок. При Михаиле Феодоровиче и Алексее Михайловиче чеканили в России иностранные червонцы, как это видно из экземпляра, хранящегося в венском кабинете. Русская золотая монета изображала один рубль или сто копеек.

Русские деньги по наружному виду показывают, что форма их заимствована от татар. Они были неправильной фигуры, более овальные и столь малы, что легко могли затеряться. Купцы при расчете имели привычку набирать их в рот до пятидесяти штук и, таким образом, иногда обсчитывали покупателей. В старину изображения на них были произвольные: цветы, четвероногие, птицы, деревья и проч., но в XVI веке они принимают однообразный вид. Копейка, как выше сказано, имела изображение всадника на коне, поражающего копьем змия; на другой стороне над­пись: царь и великий князь (такой-то). Новгородская день­га, равная, по закону, в ценности копейке, имела изображение князя, сидящего на престоле: перед ним кла­няющийся до земли человек; на другой стороне также цар­ское имя. Московская малая деньга, московка, имела изображение скачущего всадника с поднятым мечем или бичом. Тверская имела с обеих сторон надписи. Серебряные рублевики, перечеканенные Алексеем Михайловичем из рейхсталеров, носили изображение двуглавого орла, с над­писью вокруг головы: лета (такого-то), а под ногами рубль, на обороте изображение всадника на коне, а кругом вычеканенный царский титул; серебряные четвертины или полуполтины носили изображение человека на коне с над­писью вокруг: полуполтина, а на обороте царское имя; на серебряных алтынНиках, попадающихся от конца XVII ве­ка, был двуглавый орел, на обороте слово алтынник, а вверху год. На медных полтинниках было такое изображе­ние, как и на серебряных рублевиках, только под двугла­вым орлом вместо слова рубль выбито было слово полтинник; на медных алтынниках грошовиках было та­кое же изображение всадника на коне с надписью вокруг: алтынник, а на грошовиках четыре, деньги. Медные ко­пейки и деньги носили такие же изображения, как и сереб­ряные. Золотые деньги имели те же изображения.

В XVI веке каждый золотых и серебряных дел мастер мог чеканить монету. Правительство требовало от них, чтоб эта монета имела определенный вес и чистоту. Жите­ли приносили к мастерам слитки серебра и получали от них выделанную монету. Великие князья иногда давали по­зволение мастерам чеканить монету с их именем, как, на­пример, Иван Васильевич позволил Аристотелю Болонскому чеканить монету с собственным именем и с изображением всадника, а под ним цветка. В торговых обо­ротах на монету смотрели, как на товар и взвешивали ее на скаловые вески. Естественно, что от права всякому про­изводить монету возникали большие злоупотребления и об­маны, как этому мы видим примеры при Василии Ивановиче и при правительнице Елене. При царе Иване

Васильевиче денежные мастера были уже под более стро­гим надзором правительства. Еще в малолетство этого го­сударя в Новегороде был денежный двор, где по царскому указу назначенный московский гость с товарищами ведал денежных мастеров. В Торговой книге, писанной в послед­них годах царствования Иоанна Васильевича, говорится, что иностранные рейхсталеры плавят на государевом дво­ре денежном и как притом идет речь о доставке покупного серебра в Москву, то из этого видно, что и в Москве в то время монетное производство было в руках правительства. Но в XVI веке оно не было еще совершенно изъято от уча­стия частных лиц. Петрей говорит, что монету делали в Новегороде, Пскове, Москве и Твери, и что были знатней­шие граждане и купцы, облеченные дозволением чеканить монету, только с именем царя и с определенным изображе­нием. При Михаиле Феодоровиче монету чеканили в тех же четырех городах и для того в этих городах были заве­дены денежные дворы. Денежные мастера, работавшие на дворах, получали царское жалованье. Для предупреждения злоупотреблений на денежных дворах были двое голов: один из детей боярских, другой из гостей или торговых людей и, сверх того, несколько целовальников, выбранных из посадских людей и приведеиных к крестному целова­нию.

По поводу распространившегося в 1637 году делания фальшивой монеты и привоза ее из-за границы правитель­ство издало строгие меры в таможнях и преследовало жес­токо тех, которые имели у себя денежные формы (маточники). Все старые деньги велено было собрать и пе­речеканить на денежном дворе. Таким образом в это время русская монета была исключительно произведением казны. При Алексее Михайловиче денежные дворы были в Москве, Новегороде и Пскове; на денежном дворе начальствовали дворянин и дьяк, а при них для приема и оценки серебра находились верные (выборные и приведеиные к крестному целованию) головы и целовальники. Во время выпуска мед­ных денег в тех же городах учреждены были денежные дворы медного дела, но по прекращении выпуска уничто­жены и по-прежнему восстановлены денежные дворы сереб­ряного дела. К концу XVII века денежные дворы в городах не существовали:- оставался один денежный двор в Москве.

Русская страна, не знавшая у себя ни золота, ни сереб­ра, естественно должна была заботиться о привлечении драгоценных металлов из-за границы, и в том числе ино­странной монеты: русские перечеканивали ее на свою мо-

нету. Поэтому правительство постоянно хлопотало, чтоб через торговлю и платеж пошлин переходило как можно более иностранного золота и серебра в Россию. Еще при Иване Васильевиче Грозном правительство имело об этом сильное попечение. При преемниках его оно держалось того же направления, обращало иностранную монету в свою собственность и выпускало русские . деньги. Но при царе Алексее Михайловиче стремление собирать в казну ино­странные деньги доходило до страсти.

Звонкая иностранная монета, ходившая в России, была золотая и серебряная и принималась на вес, как и всякий другой товар. Иностранные золотые монеты, ходившие в России в XVI и XVII столетиях, были:

Червонцы или дукаты угорские (233/4 карата), голлан­дские (237/12 карата), польские (231/2 карата), флорен- тинские (в 72 грана), рейнские, корабленики или английские шифснобли (shiffs nobles или roses nobles), ■ имевшие на одной стороне изображение корабля с мечем и щитом, а на другой розы (в 13656/79 гранов три), порту­гальские, самые большие по объему (в португальскую ун­цию). Русские измеряли их вес своими деньгами; в конце XVI века угорские весили 10 денег с полуденьгою, кораб­леники 3 алтына 3 деньги, а португальские 17 алтын и 3 деньги.

Ценность иностранных золотых монет в сравнении с русскими была подвержена изменениям. Она возвышалась перед важными торжественными случаями, как, напр., пе­ред царскою свадьбою или крестинами царевичей, когда бо­яре и представители общин приносили царю подарки, состоявшие из червонцев, положенных в дорогих кубках или на блюдах; равномерно червонцы дорожали каждый год перед Пасхою, ибо русские, приходя христосоваться к боярам и вообще знатным лицам, приносили им в подарок разные драгоценности и в том числе червонцы. Притом, так как червонцы принимались на вес и по качеству золота, то ценность их зависела и от этих обстоятельств. Чем золото было краснее, тем считалось лучше и дороже, чем бледнее, тем хуже и дешевле; наконец изменение ценности русского рубля изменяло и отношения к нему иностранных монет. Угорские и голландские червонцы были в одинаковой цене между собою. В конце XVI века иностранцы определяли ценность их от 50 до 60 денег (вероятно, новгородских), в Торговой книге дукат угорский оценен в 17 алтын 3 деньги. В начале XVII века ценность дукатов была от 18 до 21 алтына, а иногда, по мере большего требования, достигала

и одного рубля. В половине XVII века червонец стоил рубль. В последних .годах царствования Алексея Михайло­вича и при Феодоре Алексеевиче они колебались между рублем и рублем двадцатью пятью копейками. Но вообще в это время нормальная ценность его была рубль, ибо так велено было брать его от иностранцев за пошлины в казну. Если мы переведем тогдашнюю ценность на нынешний вес металла, то найдем, что ценность червонца колебалась между 1 руб. 80 коп. и 2 руб. 50 коп. русской настоящей монеты. Рейнские червонцы были равноценны дукатам, но как впоследствии начали их чеканить из 72 долей чистого золота, дополняя остальное количество серебром, то они упали в цене. Польские червонцы в XVI веке были меньше рубля: их было 2916/1000 в одном русском рубле, но в начале XVH века 200 рублей оценено в 660 флоринов поль­ских, следовательно 215/60 составляли рубль. Португаль­ские червонцы с крестом составляли относительную редкость. Каждый весил десять дукатов; в конце XVI века он принимался за пять рублей с четвертью; кораблеинки — за один рубль десять денег.

Из иностранных серебряных монет ходили в России ан­глийские шиллинги, голландские гульдены, немецкие рейх­сталеры и разные талеры, вообще называемые у нас ефимками (Joachims Thaler). Номинальная цена шиллингу была два алтына, и рубль ходил 16 шиллингов 8 пенсов, но в самом деле русский рубль по его изменчивости принима­ли за 13 и даже за 12 шиллингов; голландские гульдены в XVII веке ходили от шести алтын четырех денег до восьми алтын. Рейхсталеры, называемые у нас ефимками, состав­ляли особую заботу правительства, старавшегася наполнять ими казну. Ценность их на русские деньги была различна, но вообще вращалась около полтины. При Иване Василье­виче талеры ходили 13 алтын 15/9 деньги, в Торговой кни­ге им назначена цена от 12 алт. с деньгою до 14 алт. 5 денег, смотря по качеству, ибо замечено было, что прежние талеры были доброкачественнее, а потому и ценились до­роже. Маржерет говорит, что в его время русские покупали ефимки за 12 алтын или 36 больших денег (72 московки) а при перечеканке получали 42 большие деньги (84 москов­ки) или 14 алтын.

При Михаиле Феодоровиче рейхсталер ценился в поло­вину. Русские выделывали свой рубль из двух рейхсталеров и при этом получали выгоду, ибо тогдашний рубль был менее двух рейхсталеров двумя лотами веса серебра. При Алексее Михайловиче велено брать у приезжих иностран­ных торговцев талеры по 13 алт. 2 деньги и по 14 алтын, а правительство сначала, как выше сказано, перечеканива­ло их, впоследствии выставляло на них только московский герб и год и пускало в оборот по 21 алтыну с двумя день­гами. При этом казна выигрывала на каждом талере от 7 алтын двух денег до 8 алтын. По выпуске медных денег, когда серебро поднялось в цене, возвысилась ценность та­леров. Мейерберг говорит, что 64 серебряных копейки со­ставляли рейхсталер, что при переводе на более обычный тогдашний счет составляло 20 алтын 4 деньги. По Торгово­му уставу 1667 г. приказано было брать у приезжих ино­странцев в пошлину рейхсталер по полтине (по 14 талеров в фунте). При этом велено было брать любские талеры, а избегать крестовых (с изображением креста), в которые тогда подмешивали меди. В 1674 году рейхсталер ходил от 55 до 58 копеек. Итальянские талеры принимались дешев­ле, потому что были легче; шведские, носившие простона­родное название плешивцев, при переделке в деньги обходились в 12 алтын без новгородки, то есть без двух денег. От этого торговцы советовали их брать в вес четвер­тью меньше, потому что в них серебро было нечисто.