Предпосылки судебного иммунитета B общем праве. Положение рабов. Закупы Русской Правды.

Рассмотрим сначала те предпосылки судебного имму­нитета, которые можно назвать личными, т.-е. такими, кото­рые вытекали из личных отношений господина к рабам и зависимым людям, независимо от того, был ли он земле­владельцем, или нет.

Первую категорию лиц, неподсудных княжескому суду по общему праву, а не но жалованным грамотам князей, составляли рабы. Полный холоп Русской Правды был не субъектом, а объектом права. Между ним и всеми посто­ронними лицами всегда стоит власть господина. Господин ищет и отвечает на суде за своих рабов. Ha нем лежит неограниченная ответственность за действия* и преступле­ния раба. Если он отказывался нести ответственность, то должен был выдать раба головой потерпевшему. Раб может выступать на суде в качестве стороны, но не самостоятельно, а только как доверенный, по полномочию своего господина. Даже в качестве поелуха он может выступать только в исклю­чительных случаях. Русская Правдадопускает послушество раба „по нужи“, и то не всякого раба, а только боярского тиуна 7. Раб не имеет никакой судебной защиты от власти господина, и между ним и господином нет судьи.

Нет никаких оснований говорить, что после Русской Правды положение рабов было другое. Наоборот, все немно- .гочисленные указания источников по этому вопросу говорят за то, что если с течением времени юридическое и факти­ческое положение рабов изменялось, то это происходило очень медленно.

B нескольких договорах начала XIV в. Великого Нов­города с Тверским великим князем мы видим, что холопы были неподсудны княжеским судьям. Несомненно, что это была новгородская старина, которую новгородцы ограждали договорами от возможных нарушений со стороны князей и их наместников.

Процесс ограничения власти госпоД над рабами про­текал, быть может, в некоторой связи с процессом ограни­чения несудимости рабов, но их не следует смешивать:

первый касался взапмных отношений господина и рабов> а второй протекал в сфере отношений рабов к посторон­ним лицам.

Двинская уставная грамота дает основание предпола­гать, что к концу XIY века, господское право жизни и смерти подверглось некоторым ограничениям. B грамоте сказано, что, если господин „огрѣшится" и убьетъ своего раба, „въ томъ намѣстници не судятъ, ни вины не емлютъ". Огрешиться — значит сделать что-либо по ошибке, сгоряча, неумышленно. Отсюда можно заключить, что явно умышлен­ное убийство раба уже не было несомненным правом госпо­дина. Bo всяком, в прочем, случае, это и другие возможные ограничения власти господ были явлением поздним и при- нялисколько-нибудь определенную форму только тогда, когда судебный иммунитет землевладельцев в основных чертах уже сложился.

Гораздо важнее вопрос ограничения несудимости рабов в преступлениях относительно посторонних лиц. По жало­ванным грамотам XY века можно проследить, как непод­судность населения боярщин княжеским судьям подвер-1 гается ограничениям — сначала в делах о душегубстве, а затем в разбое и татьбе с поличным.

Что касается ограничений несудимости вообще, то они, несомненно, были результатом- развивавшегося сознания, что известные преступления являются общественным злом, а не только убытком для потерпевших. Относительно же рабов и их ответственности можно предположить действие еще и другого фактора. Отказгосподина нести ответствен­ность за тяжелые преступления раба влек за собой выдачу раба судьям. Так как отказ от ответственности в подобных случаях часто был в интересах самих господ, то на почве права господ отказываться по усмотрению от ответствен­ности могла выработаться, путем практики, их обязанность выдавать раба в известных, наиболее тяжелых преступле­ниях. Так, по крайней мере, выработалась ответственность рабов в германском праве.

C древнейших времен на землях князей, монастырей, церквей и частных лиц сидело большое количество зависи­мых, полусвободных людей. B Русской Правде один род таких зависимых людей называется закупами, а в поздней­ших источниках они являются перед нами то под общим именем закладников, то в виде половников или издель- ных серебреников, то в виде кабальных холопов. Формы и характер зависимости с течением времени, конечно, изме­нялись, но к сожалению наши сведения по этому вопросу скудны и отрывочны. Обходя спорные вопросы, как не имеющие прямого отношения к моей теме, я постара­юсь выяснить положение этих зависимых людей в области суда.

Закупничество Русской Правды выступает перед нами в достаточно определенных чертах. Будем ли мы считать закупа наймитом, получающим заработную плату вперед, как полагает В.

Закуп во многих отношениях близок к полному холопу, но он все-таки свободный человек, он обладает такими пра­вами, каких у раба не было, и потому неточно называть закупничество временным рабством. He следует, прежде всего, упускать из вида, что закупничество вовсе не было единственной формой кредита. Русской Правде известен кредит торговый, который не сопровождался для должника временными ограничениями свободы. Закупничество — это кредит в особой сфере отношений. Господин, давая закупу деньги, имел в виду, прежде всего, не рост, не получение прибыли на свой капитал, а рабочие руки, в которых он нуждался для дома и сельского хозяйства. Ролейный, т.-е. пашенный закуп получал от господина скот и сельскохо­зяйственные орудия и работал на пашне господина. Одно- времепно он мог „орудія своя дѣять", т.-е. заниматься своим делом; у него мог быть свой скот и другое движимоеиму- щество.' Очень вероятно, что он получал участок земли для обработки в свою пользу. Поэтому можно сказать, что кредит в форме закупничества, был кредитом для неимущих работных людей, которые кредитовались для того, чтобы получить средства трудиться и существовать.

Первое и главное ограничение было указано выще: закуп должен был жить у господина и за попытку бежать наказывался обращением в рабство. Следующим важней­шим ограничением прав было лишение закупа права искать и отвечать на суде в делах с посторонними лицами. По этому вопросу, как и в других случаях, Русская Правда говорит казуистически, предоставляя нам делать обобщения. B статье о „холопѣ“, где говорится о преступлениях холопа и об ответственности его господина, сказано и о закупе. Если закуп уведет коня, или вола, или украдет какой-нибудь товар, то за него отвечает, как и за раба, его господин. Он платит должное потерпевшему (и вероятно, судебпые пошлины) и обращает за это закупа в полного холопа. Если господин „начнеть не хотѣти платити за нь“, то он может „продать" закупа, т.-е. взять и продать с торгов его имущество, и уплатить потерпевшему, а остальное взять себе за долг. Следующая за этой статья говорит о послу- шестве рабов и закупов на суде. Она допускает „по нужи“, если не будет свободного человека, послушество дворского тиуна (но не рядового раба), а затем говорит о закупе: „а въ малѣ тяжи по нужѣ сложити на закупа", т.-е. закуп может быть свидетелем—послухом только по нужде и только в небольших тяжбах. Из этих двух статей видно, что в области суда, поскольку дело касалось посторонних лиц, закуп занимал такое же место, как раб.

Однако, как свободный, он имел в известных случаях право иска прстив своего господина. Так, если он бежал от господина не для того, чтобы скрыться, а к князю или к судьям„обиды дѣля своего господина“,с жалобой, то это было не бегством, за которое грозило холопство, „но дати ему правда", т.-е.

Правды, текст которого испорчен и неясен, ВІГДНО, что господин, нарушивший условия договора, должен был вер­нуть (по суду) закупу неправильно взятое и заплатить „за обиду“ 60 кун. Наконец, на закупе лежит ответственность за скот и орудия господина, но она обставлена известными условиями; еели закуп не признавал себя внноватым в этом отношении, то, конечно, только суд мог решить его спор C господином.

Насколько закупам удавалось, прибегая к суду, отстаи­вать свои права и интересы, этого мы не знаем, но следует отметить неопределенность границ дисциплипарной власти господ. „Аще ли господинъ біетъ закупа про дѣло, то безъ вины есть“, т.-е. он не ыесет ответственности; если же OH будет бить, „несмысля, піянъ, б’езъ вины, TO яко же свободну платежь, тако же и въ закупѣ". Эта статья дает основание полагать, что вообще положение закупов было очень тяже­лое. Для нашей темы важно указать, что закуп в делах с посторонними был неподсуден княжескому суду—за него выступал господин.и что господин имел над ним большую дисциплинарную власть.

Чем объясняется ограйичение прав закупа в области суда? Возможно предполояшть два мотива. Если бы закуп сохранял принадлеясащее ему, как свободному человеку, право выступать на суде, то его личность и имущество могли по суду пойти на удовлетворение истцов, третьих лиц, и таким образом господин лишался бы принадлеяса- щего ему по договору обеспечения. Ha этой почве воз­можны были бы и фиктивные иски, по уговору с третьими лицами, чтобы уклониться от исполнении принятых на себя закупом обязательств. Наряду с этим очень вероятно существование й другого мотива: представительство госпо­дина на суде давало ему возмояшость защищать закупа от посторонних лиц, как в своих собственных интересах, так и в интересах закупа.

Закупнйчество, как и рабство, устанавливало личные отношения, но поскольку господин был одновременно зем­левладельцем, оно является второй предпосылкой происхо­ждения судебного иммунитета землевладельцев. B ролейных закупах Русской Правды можно видеть вторую категорию людей, которые по общему праву были неподсудны, с воз­можными ограничениями, которых мы не знаем, княя^ескому суду. Из этого, а также из дисциплинарной власти госпо­дина естественно вытекало то, что в делах закупов между собой судьей становился их господин.

Ш.