ПРЕДИСЛОВИЕ

Предложенная вниманию читателей книга является результатом многолетних обращений автора к проблеме древнерусской государ­ственности и состоит из серии очерков, посвященных основным инсти­тутам власти на Руси X-XIII вв.

Начало специальному историко-юридическому ее изучению положил в 60-е годы XIX в. В.И.Сергеевич. B конце XIX в. — начале XX в. ей посвя­тили обстоятельные монографические работы Н.П.Павлов-Сильванский, И.А.Линниченко, М.Ф.Владимирский-Буданов, М.А.Дьяконов, А.Е.Прес- няков. B советское время древнерусские властные институты иссле­довались С.В.Юшковым, Б.Д.Грековым, М.Н.Тихомировым, Б.А.Ры- баковым, В.Т.Пашуто, В.Л.Яниным, В.А.Кучкиным,И.Я.Фрояновым, автором этих строк и другими историками. He исчез интерес к этой теме и в новое время, свидетельством чему явились публикации моногра­фий и статей М.Б.Свердлова, Н.Ф.Котляра, А.П.Толочко, Т.Л.Вилкул, П.В.Лукина, Ю.Гранберга, В.М.Рычки, А.С.Щавелёва.

Приходится однако констатировать, что, несмотря на большое чис­ло работ, проблема древнерусской государственности так и не получи­ла адекватного разрешения. Суждения историков оказались не только разноречивы между собой, но, нередко, и внутренне противоречивы. Сказанное относится как к пониманию социальной природы отдельных властных институтов, так и древнерусской государственности в целом. Для одних Русь X-XIII вв. полноценное сословно-классовое государ­ство, для других — общинно-родовое образование.

Одним из первых, кто подверг сомнению государственный статус Руси, был С.М.Соловьев. Отметив, что государственному быту в вос­точнославянском обществе предшествовал родовой, он полагал, что их смена произошла только начиная с XII в. По существу, близких взглядов придерживалось и большинство историков древнерусско­го права конца XIX — начала XX в.

Недавно сомнения в существовании государства Киевская Русь вы­сказали российские историки И.Н.Данилевский и В.Д.Назаров в «Очер­ках истории России».[1] Ha полном серьезе они поставили на обсуждение вопрос: можно ли считать Киевскую русь государством? Ответов пред­ложили два.

Первый: Если принимать за основу классическое марксистское опре­деление государства, то Киевскую Русь считать таковым невозможно. Прежде всего, будто бы, потому, что ее общество разделялось не на классы, а только на сословия или социальные страты. Кроме того, еще и потому, что трудно говорить об экономическом господстве определен­ной группы в древнерусском обществе.

Второй: При очень большом желании (авторы не уточнили чьем) Ки­евскую Русь можно называть государством. Ho при одном непременном условии. Если придерживаться мягкого определения государства и не настаивать на том, что для признания его существования необходима четкая классовая структура общества, единые границы, язык, культура, этнос, экономическое и правовое пространство.[2]

Из сказанного видно, что авторы смешали понятия — государства, как юридически правового института, и государства, как административно- территориального образования. Первое, без единых границ, экономиче­ского и правового пространства, немыслимо. Второе, без единых этноса, языка, культуры и даже четкой классовой структуры общества суще­ствовать может, хотя Русь и не являлась примером такого многоязычно­го и мультикультурного образования.

Свои сомнения в государственном статусе Руси авторы поддержали авторитетом В.И.Сергеевича, согласно которому, нашадревность, будто бы, не знала целостного государства, но имела дело с множеством не­больших государств. Это, далеко не безусловное утверждение, подвигло авторов на рассуждения о том, что право князя или веча (надо думать, киевских) не распространялось на всю территорию.

Что касается законов, то, наверное, могли. Если бы создавались в каждой из этих небольших территорий. Ho авторы должны же знать, что в Киевской Русидействовала «Русская Правда», совершенствовавшаяся и пополнявшаяся в продолжении всей древнерусской истории, как еди­ный общерусский юридический кодекс.[4] «Аппараты насилия» действи­тельно были в каждой земле-княжестве, но, во-первых, не всегда неза­висимые от центра, а, во-вторых, это не обеспечивало им суверенного государственного статуса.

Удивительно, что названные авторы очерков, как и их предше­ственники, чьими идеями они и вдохновились, не увидели смысло­вой парадоксальности утверждений об отсутствии на Руси единого государства и одновременном существовании многих небольших го­сударств. B первом случае государственность отрицается, во втором — признается. Ho с юридической точки зрения совершенно неваж­но было ли на Руси одно большое государство или несколько малых. Принципиальным является здесь признание наличия русской госу­дарственности, которая была не некоей метафизической абстракци­ей, но вполне конкретным политическим институтом, состоящим из целого ряда властных структур.

Признание юридического статуса целого с неизбежностью обуслав­ливает признание такого же статуса и составляющих его частей. Между тем, во многих исследованиях эта логика нарушена. B одних признается древнерусская государственность и отрицается институциональный ха­рактер органов, без которых она немыслима. B других, наоборот, утверж­дается их институциональность и отрицается наличие государства.

Исследования историков русского права XIX — нач. XX в., как и не­которых современных авторов, показывают, что они как бы абстрагиро­ваны от времени, явления которого объясняют. Прошлое меряется за­вышенными мерками, иногда чуть ли не современной государственной практики. Ho такой подход или, выражаясь словами А.Е.Преснякова, та­кое «подведение древней жизни под понятия нашего времени», заведо­мо неисторично и некорректно.

Верховным правителем страны (земли-княжества) был князь, обла­давший законодательной и исполнительной властью. B своей деятель­ности он опирался на разветвленный административный аппарат, куда входили воевода, тысяцкий, посадник, тиун, дворский, городник, сот­ские и десятские, стольник, мечник и др. чиновники. При князе функ­ционировала дума (совет), состоявшая из наиболее авторитетных бояр. Кроме того, важными органами власти на Руси были княжеские съезды и вечевые собрания.

B свое время, М.А.Дьяконов, отвечая на сакраментальный вопрос — была ли Русь государством? — пришел к положительному выводу. Су­щественными признаками государства, согласно ему, были три элемен­та: совокупность населения, образующего общественный союз; власть, стоящая во главе общественного союза; и территория, занятая данным населением.[5]

Определенно, это не исчерпывающий перечень признаков, однако вполне достаточен для того, чтобы считать Древнюю Русь государствен­ным образованием. При всей внешней аморфности ее политических институтов, они оказались способными не только сообщить восточнос­лавянскому общественному союзу внутренний юридически регламенти­рованный распорядок жизни, не только очертить его территориальные пределы и защитить их, но и поддерживать межгосударственные отно­шения, в том числе договорные, династически-брачные, церковные.