О ПРАВАХ ЖЕНЩИН B НАСЛЕДОВАНИИ ВОТЧИН И O ВЫМОРОЧНОСТИ РОДОВЫХ ВОТЧИН

Выше было упомянуто, что в Правде Русской отразилось влияние княжеской власти на древнее наследственное право родовых союзов. По обычаям родовых союзов, в случае смерти вотчинника без мужского потомства его вотчина становилась выморочной и, как таковая, возвращалась в род.

Поскольку позволяют судить сохранившиеся источники, практика наследования в северо-восточной Руси пошла даль­ше Правды Русской: вотчинники, не имевшие мужского

потомства, свободно распоряжались своими вотчинами и не только давали их в приданое дочерям, но иногда завещали их женам. Конечно, это было возможна только в тех случаях, ког­да они не встречали возражений со стороны родичей, которые в таких случаях могли выступить в качестве выкупщиков.

Приведу один пример из множества известных мне. Круп­ный землевладелец НоБоторжского уезда, Федор Никитич Лавровский, в 1541 г. дал Троицкому-Сергиеву монастырю с. Нестерово с деревнями. Затем, не имея ни-сыновей, ни бра­тьев, он дал свое село Лаврово с деревнями в приданое своим пяти сестрам, по равным долям. Вскоре после этого Ф. Лавров­ский умер, и его сестры-сонаследницы в 1551 г. произвели раз­дел родовой вотчины Лавровских. K этому времени старшая сестра успела овдоветь, три были замужем, а младшая была девицей. По разделу одна пятая села Лаврова досталась двум малолетним сыновьям старшей сестры (по представительству), три доли —замужним сестрам, и одна пятая села — незамужней сестре. [24]

Таким образом, родовые вотчины по брачным связям пере­ходили в другой род. 0 значительной распространенности

этого явления свидетельствуют древние селения Подмосковья, самые названия которых показывают, что они некогда принад­лежали женщинам.

Bo времена удельной раздробленности Руси князья не при­нимали против этого явления никаких мер, — по крайней мере мы не имеем никаких, даже косвенных, указаний на это. Первые указания на какое-то «уложенье», т. e. общий указ по вопросу о наследовании и вообще об отчуждении родовых вотчин, относятся ко времени вел. кн. Ивана III. Это уложе- ние было подтверждено вел. kto. Василием Ивановичем, а за­тем в дополненном и, быть может, измененном в подробностях виде легло в основу указов 1551, 1562 и 1572 гг.

B исторической литературе этим указам не посчастливи­лось. С. Ф. Платонов и другие историки, доверившиеся его ав­торитету. ссылались на эти указы, как на доказательство «по­литики» царя Ивана, направленной будто бы против старин­ного землевладения княжат. Такое понимание этих указов можно объяснить только незнакомством историков, хотя бы в самых основных чертах, с историей наследственного права, а вдобавок к этому — крайне небрежным чтением памятников.

Ведь достаточно хотя раз прочесть внимательно эти указы, чтобы увидеть, что они касаются не одних княженецких вот­чин, а вообще всех родовых вотчин. И цель указов — не ущемле­ние княжат и не умаление их прав, а совершенно другая.

U мая 1551 г. царь и освященный собор приговорили: «впе­ред архиепископам и епископам и монастырям вотчин без ца­рева великого князя ведома и без доклада не покупати ни у кого, а князьям и детям боярским и всяким людям вотчин без доклада не продавати». B 1572 г. 9 октября освященный со­бор и все бояре приговорили: «в большие монастыри, где вот­чин много, вперед вотчин не давати... чтобы в службе убытка

47

ие было, а земля.бы из службы не выходила...

Указы 1551 и 1562 гг. пытаются разрешить вопрос, ко­торый и позже постоянно занимал служилых землевладель­цев: вопрос об отчуждении вотчин путем продаж, мен и да­чи в приданое иногородцам, т. e. служилым людям других уездов. Вотчинники и помещики, служившие в поуездных организациях, были заинтересованы в том, чтобы земли их уезда не переходили в руки иногородцев, которые с ними не служили. Из указов видно, что «изстарины», по уложению великих князей Ивана и его сына Василия, в Твери, Торжке, Оболенске, Рязани, на Белоозере, в Ярославле и Романове «изстари иногородцы вотчинных земель не покупывали, а покупали и в приданые меж собою, и по душам давали тех городов люди, в которых городах которых людей вотчина, а не опричных городов людям. И ныне (в 1572 г.) царь и вели­кий князь приговорил — вотчины в тех городах тех городов людям меж себя покупати и в приданые давати и по душам и меняти потому-ж, как было изстари».

Главное содержание указов 1562 и 1572.rr. состоит в определении выморочности вотчин и в ограничениях прав жен­щин: вдов, дочерей и сестер, в наследовании и владении ро­довыми вотчинами.

Вотчинник при отсутствии прямых наследников мужского пола мог завещать вотчину «которому своему ближнему роду, опричь тех, как кому мочно жениться». [25]

Указ 1572 г. сузил право родственников на наследование на две степени: «дале внучат вотчин не отдавати роду, а которой виук умрет бездетен, а останутся братья его меж со­бой в правнучатах, и та вотчина тот жребий взяти на государя, а правнуку правнучьи вотчины не отдавДти». По канони­ческому счету степеней правнуки разных линий рода были между собой в 6-й степени родства.

Чтобы не выходить за хронологические рамки исследова­ния, я не буду говорить о дальнейшей судьбе этих указов в истории наследственного права.

Поуказу 1562 г. вдова бездетного вотчинника может полу­чить от него по завещанию вотчину только в пожизненное вла­дение, да и то, если вотчина не велика, «а вотчина будет великая, и государь о той вотчине указ учинлт», т. e. даст осо­бый указ в каждом отдельном случае. «А которого боярина или сына боярского нестанет бездетна, а ближнего роду и духовные у него не будет, и та вотчина государя царя и ве­ликого князя, а жене его из тое вотчины государь указ учи­нит, как ей мочно прожить».

По вопросу о даче родовых вотчин в приданое и по духов­ному завещанию дочерям и родным сестрам бездетноговотчин- нмка указ 1572 г. по несовершенству редакции говорит только о княженецких вотчинах, но из всего содержания указа и из приведенных выше статей относительно вдовьего прожитка с несомненностью следует, что те же нормы были применимы и ко всем вотчинникам. Бездетный вотчинник при жизни или по духовной грамоте мог дать сестре или дочери приданое «из животов», т. e. из движимого имущества, а вотчина достава­лась «ближнему роду», т. e. родственникам, а за отсутствием их становилась выморочной и переходила в собственность князя.

Таково содержание и таковы цели указов 1551, 1562 и

1 «Исторические записки», т. X.

4 С. Б. Вессловский

1572 гг. B каких частях и в какоймере эти указы применялись на практике, — это очень сложный вопрос, который еще ждет своих исследователей. B своей статье о монастырском земле­владении во второЙ половине XVI в. 1 я сделал попытку осветить мобилизацию вотчинных земель в это время и пришел к выводу, что за годы ливонских войн и опричнины монастыри приобрели за счет служилого класса больше земель, чем за целое столетие перед тем. B частности, я показал, что Старо- дубские князья в это время свободно распоряжались своими вотчинами, давали их в монастыри и продавали, как будто указов 1551, 1562 и 1572 гг. и духовного завещания царя Ива­на не было совсем.

Вопрос о наследовании женщин в это время еще сложнее. Мне представляется, что в бурные годы опричнины и вообще опал и казней царя Ивана борьба правительства со старыми обычаями свободного распоряжения вотчинами и передачи их вдовам и дочерям едва ли была последовательной и успешной.

3.