ПОМЕЩИК — СЕЛЬСКИЙ ХОЗЯИН
Уже древнейшие пцместные грамоты предусматривают право помещика взять по своему усмотрению у крестьян любое количество земли и завести на ней собственное хозяйство. B грамоте 1503 г.
С. Огареву на поместье в Шелонской пятине сказано: «А что из тех обеж Семен возьмет себе или своим людям обеж на пашню, и ему с тех обеж на крестьянах своих доходов не имати. A что прнбавит на крестьян своего дохода, и он в том волен, только бы было не пусто... а доспеет пусто, и Семену платити великих князей дань и посошная служба самому, а от великих князей в том быти ему в опале» 2.Так помещику разрешалось изменить и увеличить повинности крестьян и взять по своему усмотрению часть земли B свое хозяйство, с единственным условием не разорить крестьян и не запустошить поместье, но о барщиннойзапашкекрестьян на помещика не было речи. Предполагалось, что помещик будет обрабатывать взятую землю сам с домочадцами или посадит на нее своих людей. Однако предоставленное помещику право брать землю на себя и переоброчивать крестьян открывало возможность для появления впоследствии барщины.
B писцовых книгах конца века, несмотря на короткий срок, прошедший от первого описания новгородских земель и ис- помещения на них москвичей, мы видим, что многие помещики взялись за землю.
Приведу несколько примеров из книги Шелонский пятины 1498 г.
Ф. Кгашнин 54 обжи, пашет на себя б обеж
»
»
»
»
•>
»
б » 4 »
4 »
2,5 » 9 »
3 >л
И. Квашнин 123.5 » Чернеп Паюсов 31 » А. Скудин 38 »
Ф. Беклемишев 19.5 » Ф. Тушин 39.5 •> Дан. Нащокин 24.5 »
Однако весьма многие помещики не воспользовались предоставленным им правом, не брали у крестьян земли себе и своим людям и не заводили хозяйства, а предпочитали по старине получать денежный и хлебный оброк. Эти факты имеют для нас большое значение, как отправное положение дальнейшего развития помещичьего хозяйства.
Мы видим, что с течением времени помещики изменяют свое отношение к отведенной им земле и крестьянам, заводят в поместьях барщину, дают крестьянам ссуды и превращаются из временных гостей, почти кормленщиков старого склада, в сельских хозяев в полном смысле слова.Ha путях эволюции поместья в указанном направлении были обстоятельства, тормозившие ее, но сильнее оказались те условия жизни, которые заставили помещика взяться за хозяйство и приложить все усилия к тому, чтобы временное владение поместной землей сделать наследственным, сначала фактически, путем передачи поместья от отца к сыну, а затем ^ юридически.
Выше я упоминал, что в новгородских писцовых книгах и в актах ХѴ в. нет указаний на оклады лиц, получавшихпо- местья, но нет сомнения, что уже в то время были какие-то общие масштабы, которыми руководились писцы и новгородские дьяки при наделении поместьями. Следуетнапомнить.чтов это время еще не было однообразных для всего государства приемов измерения земли и окладных единнц. B Новгороде окладной единицей была соха, состоявшая из трех обеж, а обжу стали приравнивать к определенному количеству земли — десяти четвертям в трех полях — только позже, не ранее 40-х годов XVI в.
K точному учету доходности отводимых помещикам земель писцы и дьяки подошли с другой стороны — известно, что в писцовых книгах тщательно и подробно описаны денежные и натуральные доходы всех земель. Возможно, что подробное описание старых доходов, которые получали с крестьян новгородские бояре, и новых доходов, которые должны были получать новгородские помещики, преследовалоцели контроля. Bo всяком случае писцы и дьяки, отводя поместья, точно знали, что они дают помещику. Правительственный учет этих доходов был столь же точен, как учет доходов, которые получали кормленщики.
Впрочем вопрос о поместных окладах в конце XV в. имеет для нас второстепенное значение, так как на основе исследования сохранившихся писцовых книг мы приходим к твердому выводу, что поместные дачи в Новгороде колебались в пределах от 20 до 60 обеж, в зависимости от служебного положения человека.
При переводе новгородских обеж на позднейший счет нормированными в четях земли окладными единицами это составляло от 200 до 600 четей нли от 300 до 900 десятин пашенной земли, не считая угодий. Важно было то, что это была жилая земля, т. e. населенная крестьянами и действительно приносившая доход. Это дает право сказать, что москвичи, получившие в конце XV в. поместья в Новгороде, были обеспечены очень хорошо.B середине XVI в., в связи с реорганизацией службы с земли и введением новых приемов описания и измерения земель, была установлена общая норма службы: «со 100 четвертей доброй земли человек на коне и в доспехе в полном, а в дальний поход о дву конь». [167]
B реформах середины века самым существенным было нормирование окладных единиц: сохи, выти и обжи. Ha большую московскую соху для поместных и вотчинных земель было положено считать 800 четей доброй земли, на выть — 12 четей и на обжу — 10 четей. Тогда же, очевидно, была выработана шкала поместных окладов: от ЮОчетей для новиков из городовых детей боярских до 1000 четей ^ для бояр и других высших чинов государева двора. Такую шкалу окладов мы находим в дивнейшей сохранившейся десятне — в десятне по Кашире 1556 г. и
Ha практике эта сложная система поместных окладов, в целях уравнения службы по земле, ушла далеко от замыслов реформаторов. Главная причина этого была в том, что уже в первой половине XVI в. стал обнаруживаться недостаток в подходящих для испомещения служилых людей землях. Первым следствием быстрого распространения поместной системы было расхождение поместных окладов и поместных дач. C течением времени несоответствие окладов дачам все возрастало и сделалось постоянным явлениемдоконца существования поместной системы, при Петре I. B исторической литературе неопровержимо выяснено, что во второй половине XVI в. помещики, как общее правило, владели землей в одну треть, в четверть и даже в одну пятую своих окладов.
Вторым следствием хронического недостатка жилых земель было то, что желающим получить поместье все чаще и чаще приходилось брать не жилые земли, а частично или совсем пустые, на которые необходимо было призывать и поряжать крестьян и заводить хозяйство.
Таким образом, поместное обеспечение служилого человека с течением времени ухудшалось и в количественном и в качественном отношениях. Ясно, что при таких условиях для помещика оставался один выход: заняться вплотную сельским хозяйством, всеми средствами увеличить повинности крестьян и завести в своих поместьях барщину.K сожалению, сохранившиеся источники не дают возможности даже приблизительно определить время, когда служилые люди стали насаждать в своих владениях барщину. Само собой разумеется, что введение барщины в состав крестьянских повинностей зависело от общих экономическихпричин. Для богатых монастырей и крупных землевладельцев из княжат и высших чинов служилого класса развитие барщинной запашки было вопросом производства продуктов сельского хозяйства для рынка. Образование единого общерусского рынка и развитие денежного обращения вызвали в первой половине XVI в. большой спрос на хлеб и продукты животноводства, на который в первую очередь отозвались наиболее сильные экономически хозяйства монастырей и крупных землевладельцев и стали развивать барщиниую запашку. Мелким помещикам было не до барышей и не до производства на сбыт, и если они стали заниматься хозяйством и заводить в своих поместьях барщину, то стали на этот путь по необходимости и много позже.