ИСПОМЕЩЕНИЕ ПОД МОСКВОЙ в 1550 г. ТЫСЯЧИ "ЛУЧШИХ СЛУГ",. РАСПРОСТРАНЕНИЕ ПОМЕСТНОГО ЗЕМЛЕВЛАДЕНИЯ B ОКРАИННЫХ УЕЗДАХ МОСКОВСКОГО ГОСУДАРСТВА, ЗАПАДНЫХ, ЮЖНЫХ И ВОСТОЧНЫХ

Интересный эпизод в истории поместного землевладения представляет испомещение под Москвой тысячи «лучших слуг» царского двора.

O нем стоит рассказать подробно, так как в исторической литературе эта крупная реформа середины XVI в.

Проф. М. В. Довнар-Запольский писал: «Как это ни стран­но может показаться, но идея опричнины,—правда, в более сла­бой зачаточной форме, была использована еще избранной ра­дой. B 1550 г. издан был государев указ о выборе 1000 человек из числа родовитой аристократии и об испомещении их под Моск­вой для государевой службы и разных посылок»... «Таким образом цвет родовитой аристократии из центральных мест­ностей, из Калужской, Тульской, Рязанской... переведен под Москву, сдвинут с своих старинных мест, с насиженных гнезд, под благовидным и почетным предлогом государевой дворцо­вой службы. Княжье переведено целыми гнездами... Нетруд­но догадаться, что основная мысль, руководившая переселением служилых людей в 1550 г., была та же, которая руководила Грозным при устроении им опричнины, но избранная рада эту идею проводила мягче и осторожнее; она стремилась к разрыву родовой аристократии с ее старинными вотчинами и 314

к тому, чтобысделать ее исключительно придворной аристокра­тией*. [168]

Трудно итти дальше в превратном толковании совершенно ясных исторических памятников — все высказывания Довнар- Залольского есть сплошное недоразумение. B этом вопросе Довнар-Запольский не одинок, — нашлись и такие историки, которые увидели в тысячниках 1550 г. организацию отряда «телохранителей» и первый «набросок» будущей опричнины.

Для понимания реформы 1550 г. необходимо иметь в виду одно обстоятельство в истории государева двора, которое было налицо еще в XV в., но стало вызывать большие не­удобства после объединения Руси под властью московских государей. По хозяйственным условиям того времени дво­рянин, связанный службой с Москвой, не мог рассчитывать на наем в Москве помещения для себя и своих многочисленных слуг и на покупку на рынке необходимых для московской жиз­ни продуктов.

Подчиняясь тем же условиям хозяйства, все сколько-ни­будь значительные монастыри устраивали в Москве свои по­дворья с постоянным представительством,, и для содержания его приобретали под Москвой владения.

После объединения Руси двор московских государей разрос­ся и пополнился множеством новых лиц, которым не удалось еще обзавестись московскими дворами и подмосковным хозяй­ством. Связанные большую часть года по службе с Москвой, они должны были испытывать большие неудобства. И для пра­вительства это было неудобно, так как отсутствие у дворянина подмосковного хозяйства понижало его мобилизационную по­движность и служебную готовность. Между тем в окрестностях Москвы было много земель бывшего княжесксго хозяйства, утратившихсвое былое значение: земли бортников, когда уже не было бортных лесов, земли тетеревников, перевесников (охот­ников на птицу), бобровников, псарей и т.

Вот эти-то земли, которые стали излишними и ненужными для царского хозяйства, и было решено использовать для уст­ройства дворян, которым, по выражению указа 1550 г., следо­вало всегда «быть готовыми в посылки».

Следует прежде всего обратить внимание на то, что это не было полное испомещение, а лишь наделение добавочным по­местьем. Оклады обычных испомещений колебались в пределах от 50 до IOOO четей, т. e. от 75 до 1500 десятин, не считая уго­дий. Для добавочного испомещения указ 1550 г. установил трн статьи: в 200, 150 и 100 четей. Прибавляя процентов 10 на уго­дья, можно сказать, что по первой статье приходилось до 400 гектаров, по второй —300 и по третьей —200. Район испоме­щения не ограничивался Московским уездом, а частично рас­пространялся и на соседние уезды, — «от Москвы верст за 60 и за 70», например на Числяцкий стан Верейского уезда.

Весь государев двор в это время состоял из 2700—2800 чело­век, но многие представители старых служилых родов уже 316

имели подмосковные хозяйства, н указ не давал им права на добавочное испомещение: «А за которыми бояры и за детьми боярскими вотчины в Московском уезде или в ином городе близ Москвы верст за 50 или 60, и тем поместья не дать». He имели права на добавочное испомещение и те, у кого в ука­занной близости от Москвы были уже поместья. Этим объяс­няется то, что из полусотни думиых людей по указу 1550 г. поместья получили только 28 человек.

По приблизительным вычислениям, 700—800 дворян уже имели подмосковные. До 2000 человек оставались неустроен­ными, но для такого количества лиц земель нехватало, и при­шлось отобрать «лучших», по службе и родовитости. Указ 1550 г. ясно говориГ, что количество испомещенных определилось налич­ным земельным фондом. По предварительной смете к первой статьебылоотнесенобІ человек.которым приходилосьдать 12 200 четей, а для 86 испомещаемых второй статьи следовало дать 12 900 четей.

Дошедшне до нас списки источника дают цифру испомещен­ных то в 1071, то в 1078, а некоторые родословные росписи кон­ца XVII в. указывают цифру в 1090 человек. Эти разногласия списков объясняются тем, что в подлинную книгу вносили от­метки о переменах в составе испомещенных, что было преду­смотрено указом. «А который по грехом из тое тысячи вымрет,

а сын его не пригодится к той службе, и в то место прибрати ино­го». Родословные списки делались в разное время, и этим объяс­няются разногласия сохранившихся списков. Bo всяком слу­чае несомненно, что реформа 1550 г. разом исчерпала фонд сво­бодных и пригодных для испомещения подмосковных земель и позже были возможны только единичные испомещения на вы­морочных землях.

B истории государева двора есть один интересный вопрос, остающийся пока не вполне ясным. Bo второй половинечХѴІ в. и в XVII в. из всей массы так называемых городовых детей бо­ярских, служивших поуездно, «с городом», выделяется немно­гочисленная группа лиц, служивших, нетеряясвязисуездом, по дворовому или, как иногда говорили, по московскому спис­ку. Эти лица, наряду с московскими высшими чинами, входили в состав государева двора, образуя в нем низший слой. B боль­шей части они служили в низшемчине государева двора^в жиль­цах. B поуездных десятнях из этих «дворовых» детей боярских выделялась небольшая группа так называемого «выбора из городов». «Выбор из городов» — не выборные, а отборные служи­лые люди. Количество дворовых и выбора по уездам было очень различно. Например, в десятне Каширского уезда 1556 г. записано всего 403 человека. Из них в выборе 18 человек и 42 дворовых.

«Выбор из городов» и есть те «лучшие слуги», которые дол­жны были быть всегда готовыми на посылки; они составили большинстволиц.записанныхвТысячной книге. Естьнекоторое основание полагать, что категория выбора из городов, просу­ществовавшая до реформ Петра I, была создана реформами середины XVI в. и быть может реформой 1550 г. Это новшество заслуживает внимания потому, что в истории служилого клас­са выбор из городов был промежуточным слоем н как бы спай­кой между массой городовых детей боярских и родовитой вер­хушкой московского»дворянства. Для городовых детей бояр­ских служба по дворовому списку, а в случае успеха — в выборе, была единственным каналом, по которому они могли подняться в верхние слои правящего класса.

318

Упомянутые выше работы H. П. Лихачева и H. Мятлева показывают с несомненностью, что тысячники 1550 г. входили в состав государева двора и по своим правам и обязанностям ничем не выделялись из всей массы дворян. До и после 1550 г. мы видим тысячников, как и других дворян, записанных в Тетради дворовой, в полковых воеводах, в головах, в намест­никах, в послах и гонцах - посланниках, в писцах и на других должностях. Никакой особой категории или «отряда тело­хранителей» тысячники не представляли ни no замыслам пра­вительства, ни на деле [170].

Высшие чины двора: 50—60 человек в думных чинах, большие дворяне московские, стольники и стряпчие, в общем не более 700, составляли правящую верхушку всего государ­ства. Достаточносказать, что все командные должности в ар­мии (воеводы и головы), все начальники московских прика­зов, вся гражданская администрация, все послы и посланники назначались исключительно из этой немногочисленной и ге­неалогически очень устойчивой верхушки государева двора.

Зная состав и значение государева двора, мы легко можем понять смысл и значение реформы 1550 г.

Основная цель реформы 1550 г.

Изучая эпоху великих и плодотворных реформ 60-х годов, мы находим, что все они направлены, в первую очередь, на

реорганизацию и усовершенствование центральных и местных ор­ганов власти. Само собой разумеется, что значение этих реформ в жизни Московского государства не исчерпывалось их основ­ными целями. Так, например, реформа 1550 г. имела своим след­ствием крупный социально-экономический факт — ликвидацию в Московском и соседних уездах большого количества черных и оброчных земель крестьян разных категорий, но это было след­ствием, быть может предвиденным, но только следствием, а не целью испомещения под Москвой тысячи дворян. Вообще, ис­следуя сложные явления государственной и социальной жизни далекого прошлого, никогда не следует смешивать цели прави­тельства, предполагаемые или достоверно известные, с послед­ствиями правительственных мероприятий, которые могли быть — в одних случаях предвиденными и желательными, в других — и не предусмотренными, и нежелательными для правитель­ства.

До реформы 1550 г. в распоряжении московского правитель­ства было пять-шесть сотен человек, для обслуживания цен­тральных органов власти и для срочных поручений по управле­нию государством. Реформа 1550 г. довела кадры этих лиц по меньшей мере до полуторы тысячи человек, которые, как выра­жается указ, должны были быть всегда готовыми для скорых, т. e. срочных, посылок. Человека, жившего в своем хозяйстве под Москвой, можно было быстро вызвать и дать ему то или иное поручение. Наличность хозяйства давала служилому человеку возможность в короткий срок изготовиться и снарядиться в по­сылку.

Реформа 1550 г., таким образом, в очень значительной степени усиливала государственную власть и давала в ее распо­ряжение более многочисленные и более подвижные кадры ис­полнителей правительственных мероприятий.

C этой точки зрения реформу 1550 г. следует рассматривать как одно из звеньев целого ряда реформ 50-х годов. Достаточно напомнить, что в эти годы перестраивается приказная система центрального управления. Приказы возникли и долгое время существовали как личные поручения князя какого-либо дела своим приказчикам. Теперь, т. e. в60-х годах, такие важные при­казы, как Посольский, Поместный, Разряд, Разбойный идругие, .320 получакпг структуру и приобретают значение учреждений. От­мена в 1556 г. кормлений сопровождалась коренной реоргани­зацией всего строя органов местного управления.

Отмечувзаключение оборонноезначение реформы 1550 г. Дело в том, что весь командный состав армии комплектовался исклю­чительно из чинов государева двора: главнокомандующие и вое­воды полков — из высших чинов, а полковые и сотенные головы> как бы офицерский состав, из низших чинов. Реформа 1550 г. в два раза увеличивала кадры командного состава и значительно увеличивала его мобилизационную подвижность.

Как можно видеть, реформа 1550 г. никого не отрывала от «насиженных мест», не создавала отряда телохранителей и не имела никакого отношения к опричнине. М. В. Довнар-Заполь- ский расцвечивал рассказо тысячниках отсебя, но по существу он шел по стопам С. Ф. Платонова, который в своих «Очерках по истории Смуты» писал: «Грозный в данном случае (т. e. при учреждении опричнины) повторил то, что было сделано им же самим(?—С.В.)за 15летпередтем. B 1550 г. он разом испоме- стил кругом Москвы помещиков, детей боярских лучших слуг тысячу человек.Теперьонтакжевыбирает себе тысячу голов».[171] Так случайное совпадение цифр показалось С. Ф. Платонову достаточным основанием сравнить явления, не имевшие ничего общего.

Планомерное насаждение поместной системы землевладения в течение всего XVl в., интересное само по себе, имело важное политическое значение, на что следует обратить внимание. Выше было рассказано о том, как в Вел. Новгороде в конце XV в. и в первые годы XVI в. было испомещено до 2000 человек, преиму­щественно из центральных уездов государства. Новгородцы, лишившиеся своих вотчин, были выведены, и те из них, которые пригодились в службу, были испомещены в восточных уездах государства. Так, в Юрьеве и Владимире были посажены на по­местья Есиповы, Фефилатьевы и Кузьмины-Короваевы, в Каси­мове— Овиновы. Ho особенно много новгородских фамилий в качестве рядовых служилых людей мы находим в XVl-XVII вв. в Нижегородском уезде. По писцовым и платежным книгам

и другим источникам мы находим в Нижнем представителей не менее 45 новгородских фамилий.1

Вот список фамилий, наверно далеко не полный: Аникеевы, Арбузовы, Бабкины, Базины, Безделкины, Бологовские, Брехо- вы, Буйносовы, Воецкие, Гучевы, Гущины, Доможировы, Есины, Есиповы, Забелины, Завришины, Изгагины, Клепальницыны, Кобылкины, Княжегорские, Космынины, Кошкины, Крашовы, Кречетниковы, Крохоткины, Кушниковы, Лапшанские, Лошин- ские (также в Переяславле), Лютиковы, Молоствовы, Мошен- ские, Мурашкины, Мякушкины, Налесские, Оятские, Парфины, Плотцовы, Полонские, Радомские, Свинуховы, Слузовы, Стружские (Струйские), Сушницыны, Твердиловы, УдОсольские, Утенские.

Эта перетасовка людей, с подчинением их в государственных интересах службе, производится планомерно и последовательно во всех областях, которые были присоединяемы к Московскому государству с конца XV в. Из старых же московских служилых родов правительство набирает кадры помещиков во все вновь заселяемые районы, например, в Орловский, Каширский, Арза­масский и другие уезды.

Вязьма была присоединена в конце XV в. Через сто лет после этого — в писцовых книгах 1595 г., напечатанных Калачевым, мы не находим ни одной вотчины. Даже такие влиятельные лица, какбоярин Степан Васильевич иокольничийНикита Васильевич Годуновы, владели в Вязьме поместьями, а не вотчинами.

B 1489 г. вел. кн. Иван решил покончитьсвольностью Вятской земли и отправил сильную рать смирить вятчан. Летописи со­общают, что лучшие люди и купцы были сведены из Вятки — купцы поселены в Дмитрове, а лучшие люди в Боровске и Kpe- менске. Вятка по своей отдаленности была неудобна для испо­мещения служилых людей, и потому великий князь отпустил арских князьков обратно на родину, а русские люди были поса­жены иа поместья. И позже в Боровском уезде мы находим вят- чан Лмхотниковых в качестве рядовых помещиков.

До мас дошла часть писцовой книги Tоропецкого уезда 1534 г.[172] Весьма вероятно, что это было первое описание Торопецкой земли, отвоеванной у Литвы вел. кн. Василием. B ней мы нахо­дим на поместьях представителей следующих фамилий: из мос­ковских боярских родов —7 Голенищевых-Кутузовых, Ив. Андр. Вельяминова, 3 Игнатьевых, не менее 15 Чеглоковых, 4 Рожно- вых, 2 Обедовых, одного Осокина; из второстепенных родов: из Дмитрова — 9 Кушелевых и 2 Подчертковых. из Костромы — 4 Кафтыревых и 4 Чмутовых, из Подмосковья — 3 Коведяевых и 4 Безкунниковых.

Псковский летописец сообщает, что при ликвидации в 1510 г. независимости Пскова до 300 семей псковичей было выведено в московские города, а их «деревни», т. e. вотчины, были розданы москвичам. Такое же количество москвичей «из десяти городов» было поселено в Пскове.[173]

Мы ие знаем подробностей вывода псковичей, но о результа­тах его можно судить по писцовым книгам 1585—1587 гг.[174] Преж­де всего мы видим, что за 75 лет в Псковской области не возникло ни одной вотчины. Вследствие близости Пскова к Новгород­ской земле ипостоянных связей с нею среди псковских помещи­ков мы находим много фамилий потомков лиц, испомещенных в Новгороде в конце XV в. Другие попали в Псков непосредствен­но из Москвы. Вероятно из Новгорода попали на поместья —Бач- мановы, Егнутьевы, Забелины, Калитеевский, Кучецкий и их со­родич Дм. А. Лазарев-Станищев, Мотякины, Паюсов, Симанский, Скобельцнны и др. Из старых московских родов мы находим: 2 Бороздиных (из Твери), 7 Воронцовых (из Дмитрова), Вы- повского и 2 Вышеславцевых (из Суздалл), Желнинских (из Тве­ри), 5 Квашниных, 2 Кокошкиных, 3 Козодавлевых, 5 Нащоки­ных, 2 Огаревых, Татищевых, Татьяниных, 6 Хвостовых и др.

Очень болъшой интерес представляет история землевладель­цев Смоленщины. Когда в 1404 г. Литва захватила Смоленское

княжество, то многие смоляне ушли в Москву и другие места, на восток. B 1514 г. после упорного сопротивления Смоленск был взят московскими полками. Вел. кн. Василий, желая привлечь к себе смолян, подтвердил привилегии Смоленщины, данные ве­ликими князьями Литовскими, и общего «вывода» смолян, по- видимому, не было. Война с Польско-Лйтовским государством из-за Ливонии побудила Московское правительство принять меры безопасности в западных окраинах государства, и к началу 70-х годов относится общий пересмотр землевладельцев Смоленщины и вывод ненадежных элементов.[175]

Интересныесведения о результатах пересмотра дает Смоленская десятня 1574 г. K сожалению, дошедшие до нас спискидесятни XVlII в. очень неисправны.так чтопользоваться ими следует весьма осторожно. Судя по десятне, никто из местных жителей не сохранил своих вотчин. Поместья же получили сведенцы из московских городов. Количество местных жителей, получив­ших поместья, невелико. Таковы Бердяевы, про которых десят­ня говорит: «тутошние жильцы деревни Бердева», и несколько смоленских «земцев», т. e. мелких вотчинников. Интересны отметки десятни опроисхождении сведенцев — изКостромы, Бе- лева, Болхова, Каширы, Белой, Лук Великих, Медыни и т. д.[176]

Показания десятни в общем подтверждаются другими источ­никами: очень значительное большинство испомещенных смо­лян принадлежало к старым московским фамилиям, представи­телей которых мы находим во всех концах и уездах Московского государства.

ЗемлевладельцыТульского уезда представляют интерес в дру­гом отношении. Тула в XV в. была предметом спора московских князей с рязанскими и окончательно присоединена к Москве в конце века. Здесь московскому правительству не было надоб­ности производить общий вывод, и оно оставило землевладель­цев на своих местах, но землю им дало только в поместья.

ГІо писцовым книгам 1588 г., по тщательным подсчетам Г/ Белоцерковского, в уезде было —поместных земель 79°/0, в вот­чинах кн. Волконских, оставленных им в виде особой милости, —

2. 23°/0, в порозжих земляхнемного менее 12°/0, за монастырями и церквами —3.5°/0. Если откинуть порозжие и монастырские земли, то соотношение между поместьями и вотчинами будет как 97.25 к 2.75. Раздача поместий в вотчины за царя Васильево осад­ное сиденье l6l0 г. и за Московское осадное сиденье 1619 г. силь­но изменила соотношение поместий к вотчинам. По писцовым книгам 1626—1633 гг., жилые поместья составляли только 77°/0, а вотчины —23°/0.[177]

Заселение Каширского уезда началось в конце XV в. и в об­щем было произведено в первой половине XVI в. Значительная часть помещиков происходила из соседних уездов, из Коломны, Рязани.ииз уездов,лежавших на запад отКаширы. Одновременно мы находим представителей старых тверскихфамилий, например, Бакеевых.Житовых, Садыковых, имосковских родов: Белеутова, Васильчиковых, Лихаревых, кн. Мещерских, Нащокина, Тарбе- евых, Тутолминых, Щепотьевых. Наконец, можно отметить не­сколько опричных выселенцев: Бор. Тим. Зачесломского и Зуба- товых из Костромы, Обариных из Суздаля.

Еще более пестрым был генеалогический состав помещиков Арзамасского уезда, заселенного во второй половине XVI в. Здесь мы находим литву старого и нового выездов: Бронских, Высоцких, Загорского, Издебского, Курошевских, Невельских, Рачевских, Рыбенского, Рыжевского и Хмелсвских. Лихотни- ковы в конце XV в. были сведены из Вятки в Боровск. Теперь, в третьей четверти века, несколько Лихотниковых было испо- •мещено в Арзамасе. B связи с опричными переселениями попали на поместья из Костромы Отрепьевы, Писемские и Товарищевы, потомки новгородских бояр Есиповых, выселенных из Новгоро­да в Суздаль. Вероятно в связи с опричниной, из Ярославля по­пало несколько человек Мотовиловых.

Из старых московских служилых фамилий, место происхож­дения которых неизвестно: из Дмитрова испомещены Воронцо­вы и Чемесовы, из Коломны—Ульянины-Давидовы и Исупо- вы, из Твери —Зюзины, Садыковы и Яхонтовы, из Серпухова — Соймоновы, из Мал. Ярославца—Износковы, из Мурома — Чеадаевы, из Мещеры —Барсуковы и Оленины, из Нижнего — Арбузовы, Доможировы и Жедринские, из Суздаля — Верев­кины и Нармацкие. Наконец, можно назвать десятка три таких фамилий, которые еще до испомещения в Арзамасе расселились в 2—3—4 уездах Московского государства. Таковы: Аничковы (Дмитров и Новгород), Анненковы (Орел, Тула, Кашира, Деди- лов), Балакиревы (Кашира, Коломна, Мал. Ярославец, Дмитров, Боровск, Вязьма), Бестужевы (Дмитров, Новгород, Суздаль), Бибиковы(ВолокЛамский, Тверь, Руза, Новгород), Волынские (во многих уездах), Елагины (Новгород, Ржева Пустая, Псков), Козодавлевы (Москва, Дмитров, Зубцов, Новгород, Псков), Кологривовы (Москва, Зубцов, Коломна), Москотиньевы (Руза, Белоозеро, Новгород), Палицыны (Дмитров, Новгород, Кашира), Пушечниковы (Мал. Ярославец, Тула, Волок, Ржев), Ртищевы (Дмитров, Ростов, Кострома, Ростов, Тула), Скобельцины (Моск­ва, Дмитров, Переяславль, Кострома, Новгород), Собакины (Коломна, Новгород, Москва), Соловцовы (Кострома, Ростов, Новгород Великий и Нижяий), Тургеневы (в нескольких уездах), Хлоповы (Коломна, Москва, Кашин, Новгород), Языковы (Владимир, Новгород, Торопец, Муром).

Приведенная справка о происхождении арзамасских поме­щиков дает представление о результатах столетней политики московских государей: массовых выводов, пересмотров местных землевладельцев и массовых и единичных испомещений, в одних случаях принудительных, в других добровольных. Воспомина­ния о былой свободе времен феодальной раздробленности Руси и местный сепаратизм землевладельцев были последовательно и сурово искоренены, и при помощи поместной системы служи­лые землевладельцы были поставлены в прямую зависимость от правительства.

ЗЕМЛЕВЛАДЕНИЕ M И T P ОПОЛ И Ч Ь ЕГО Д OMA '