Опека

Дошедший до нас материал, относящийся к опеке, в частности статьи Русской Правды, свидетельствует о раз­витости норм опекунского права. B Русской Правде про­водятся такие черты опекунского права, как вознаграж­дение опекуна за его деятельность, устанавливается отчетность по исполнению им его обязанности и строгая ответственность.

Исследователи, в частности В. И. Сергеевич, объясня­ли эти черты влиянием византийского права, в частности Эклоги и Прохирона. Ho нужно иметь в виду, что инсти­тут опеки был связан с развитием общественно-экономи­ческого строя, а не только с заимствованием норм.

Русской Правде известна как tutela legitima, так и tutela dativa.

Русская Правда говорит довольно подробно об опеке матерей: «Аже жена сядеть по мужи, то наню часть дати; а что на ню възложить, тому же есть госпожа, а задниця ей мужня не надобе...» (84(93) Tp.); «Аже жена ворчеть- ся седети по мужи, а растеряеть добыток и поидеть за мужь, то платити ей все детем; не хотети ли начнуть дети ей ни на дворе, а она начнеть всяко хотети и седети, то творити всяко волю, а детем не дати воли...» (92(101) Tp.). Эти статьи имеют в виду случай, когда после смерти отца не производилось раздела оставшегося после него имущества. Вдова (т. e. мать его детей) управляла иму­ществом на правах главы семейства («госпожи»). Даже если бы дети стали протестовать против ее руководства, воля ее должна была соблюдаться.

Женщина, которая принимала на себя управление имуществом семьи после смерти мужа, в случае растраты движимого имущества должна была возместить ущерб при выходе ее вторично замуж.

Русская Правда предусматривала случаи, когда опе­куном был отчим. B ней не было статей, в которых гово­рилось бы о запрещении отчимам быть опекунами па­сынков. Она ограничивалась тем, что возлагала на отчи­ма обязанность вернуть все убытки, которые могли поне­сти пасынки во время его опеки.

Tutela dativa предусматривалась следующей статьей: «Аже будуть в дому дети мали, а не джи ся будуть сами собою печаловати, а мати им поидеть за мужь, то кто им ближии будеть, тому же дати на руце и с добытком и с домом донеле же мозмогуть; а товар дати пред людми; а что срезить товаромь, темь ли пригостить, то то ему собе, а истыи товар воротить им, а прикуп ему собе, зане кор­мил и печаловался ими; яже от челяди плод или от скота, то то все поимати лицемь; что ли будеть ростерял, то то ему платити детем тем» (89 (99) Tp.). Из этой статьи видно, что опекуном для малолетних детей назначался ближний родственник, которому передавалось при свиде­телях («пред людьми») имущество опекаемых. Принятое имущество опекун должен был возвратить со всем при­плодом от рабов и скота. Однако прибыль, которую опе­кун мог получить, пуская в оборот имущество («товар») опекаемых, шла в его пользу: «Зане кормил и печаловал­ся ими». Ущерб, причиненный опекуном, должен был воз­мещаться опекаемым.

Что касается времени прекращения опеки, то оно оп­ределялось в Русской Правде не достижением определен­ного возраста, а «доселе же возмогуть», т. e. достижением такой зрелости, когда «будут сами собой печаловати».

Русская Правда не упоминает, какие учреждения ве­дали делами опеки. Поскольку по Уставу князя Влади­мира дела о наследстве находились в юрисдикции церкви, то естественно предполагать, что духовенство ведало и опекой.

Источники, относящиеся к IX-X вв., не содержат достоверных данных о наследственном праве. Ho одна из статей русско-византийскогодоговора 911 г. упоминает об «обряжении», т. e. о ряде, о завещании. «О работаю­щих в Грецех Руси у хрестьянского царя: аще кто умреть, не урядив своего именья, ци и своих не имать, да възра- тить именье к малым ближикам в Русь; аще ли створить обряжение, таковый възметь уряженое его, кому будет пи­сал наследити именье, да наследить e от взимающих куп­лю Руси от различных ходящих в Грекы и удолжающих» (ст. 13).

Толкование этой статьи вызвало большие разногла­сия среди комментаторов.

Большие разногласия вызвало толкование слова «удолжающих». Некоторые исследователи под «удолжа- ющими» понимали кредиторов умершего, а другие, на­оборот, должников. Вопрос остается и до сих пор не ре­шенным. '

Ho в целом из данной статьи следовало, уже в на­чале X в. на Руси существовало наследование по заве­щанию.

Существование наследования по завещанию предпо­лагает существование наследования и иного порядка — «по закону», вернее, по обычаю. Каковы были условия для признания завещательных распоряжений и каков был первоначально порядок наследования по обычаю («зако­ну»), мы достоверно не знаем. Ho анализируя появивши­еся впоследствии статьи Русской Правды, можно устано­вить, что законными наследниками рассматривались сы- тшьъя. ^u'Acp^ наследственных прав не имели, равно как и жены (им только выделялась часть имущества на про­житок). Несомненно, эти нормы Русской Правды отража­ли существовавший ранее обычай.

Можно предположить с большой долей уверенности, что на ранних этапах государственности отношения в сфере наследственного права на практике регулировались не только нормами обычного права, но и нормами византий­ского права. Поскольку дела о наследстве подлежали юрис­дикции церкви («братия ли дети тяжутся о задници»), вполне естественно, что церковь решала эти тяжбы (тем более тяжбы так называемых церковных людей) на осно­ве византийского наследственного права. Здесь надо от­метить группу белого духовенства, которая в особенности должна была подчиняться нормам византийского права.

Основным источником для уяснения норм наслед­ственного права в Киевском государстве XI-XII вв. явля­ется Русская Правда, которая посвятила этому вопросу десять статей, изложенных довольно подробно. Эти ста­тьи позволяют дать высокую оценку уровню развития наследственного права.

Русскому праву XI-XII вв. знакомо наследование по завещанию (ряду) и по закону. Много внимания уделено положению жены (матери), оставшейся хозяйкой после смерти своего мужа. B нормах наследственного права рас­крываются те глубокие сдвиги, которые произошли в Ки­евском феодальном государстве в системе личных и иму­щественных отношений супругов, родителей и детей. Весьма характерен стиль статей о наследстве Русской Правды. Он носит ярко выраженный дидактический (поучитель­ный) характер. B целом, статьи о наследстве знаменуют весьма серьезное развитие правовых институтов и право­вой мысли в Киевском феодальном государстве.

Естественно, что эти статьи сделались предметом осо­бого внимания со стороны историков права. Te исследо­ватели, которые считали, что уровень общественно-эко­номического и политического развития Киевского государства был высок, часто ссылались на эти статьи,

апеллируя к их прямому смыслу. Другие исследователи считали, что эти нормы являлись «своеобразным переска­зом» норм византийского права.

Специальные работы по истории наследственного пра­ва позволили уточнить многие конкретные вопросы (Бе­ляев И. 0 наследовании без завещания по древним рус­ским законам. М.,1858; Губе И. История древнего наследственного права у славян. М., 1845; ; Куницын А. 0 правах наследства лиц женского пола. Харьков,1844; Никольский В. 0 началах наследования по древнему рус­скому праву. М., 1859; Попов А. 06 опеке и наследстве во время Русской Правды. М., 1845; Цитович П. Исход­ные моменты в истории русского права наследования. Харьков, 1870; Чичерин Б.И. Опыты по истории русско­го права. М.,1858 и др.)

B историко-юридической литературе обсуждался воп­рос, какие вещи входили в состав наследственной массы по нормам Русской Правды. Ряд исследователей полага­ли, что в статьях Русской Правды, трактующих о на­следстве, речь могла идти только о следующих вещах: доме, дворе, рабах, скоте, товарах. Они считали, что зем­ли являлись собственностью рода или общины, и не вклю­чали их в наследственную массу.

Ho в понятие дома, двора обязательно входили и зем­ли. Кроме того, поскольку в рассматриваемый период ста­ла возникать феодальная собственность на землю, необхо­димо признать, что некоторые виды земельных владений также могли переходить по наследству.

5.1.