3. Обзор основных источников

Решение поставленных задач, большинство из которых до сих пор не получило должного освещения в исторической лите­ратуре, потребовало расширения источниковой базы и введения в научный оборот значительного количества новых источников.

Среди источников настоящей работы преобладают законода­тельные, официально-документальные и статистические матери­алы, как опубликованные, так и архивные; широко использова-

34

Медушевский А.Н. Указ. соч. С. 3.

14

ны исследования историков XIX—XXI вв., изучавших как состав государственного аппарата, так и систему административного уп­равления. Прежде всего, это работы С.М. Соловьева, А.Д. Градов-ского, П.Н. Мрочек-Дроздовского, Б.Н. Чичерина, В.О. Ключев­ского, П.Н. Милюкова, М.В. Клочкова, М.М. Богословского, Ю.В. Готье, исследования современныхисториковС.М. Троицкого, Н.Ф. Демидовой, А.Н. Медушевского, Е.В. Анисимова, М.Ф. Ру­мянцевой, А.Б. Каменского, Н.Н. Петрухинцева, М.В. Бабич, М.О. Акишина и др. Обобщение уже вошедших в науку сведений позволило значительно расширить хронологические и тематиче­ские рамки настоящего исследования, а главное, рассмотреть процесс эволюции российской бюрократии на фоне изменений в системе государственного управления.

Первостепенное значение имеют законодательные акты и до­кументы, опубликованные в Первом Полном собрании законов Российской империи (ПСЗ—1) и Сборниках Русского историче­ского общества (Сб. РИО). В работе использовано значительное количество архивных материалов, хранящихся в РГАДА, РГИА и Отделе письменных источников Государственного Историче­ского музея (ОПИ ГИМ).

В связи с существующими в исторической литературе много­численными лакунами в изучении состава и численности госу­дарственного аппарата XVIII в., оказалось необходимым ввести в научный оборот новые источники, чтобы создать статистиче­скую базу исследования. В результате проведенной работы уда­лось проследить изменения в составе гражданских служащих по следующим хронологическим срезам: 1720, 1726, 1763, 1796 и 1800 гг., отражающим основные вехи в развитии государс­твенного управления в XVIII в.

Составить достаточно полное представление о составе и чис­ленности гражданских служащих первой четверти XVIII в. ока­залось возможным благодаря сведениям, собранным И.К. Кири­ловым (1695—1737), картографом и первым статистиком России, с начала 1720-х гг. служившего секретарем, а затем обер-секре-тарем Сената. Труд Кирилова «Цветущее состояние Всероссий­ского государства» (М., 1977), озаглавленный так в 1831 г. пер­вым его издателем историком М.П. Погодиным, отражает состояние финансов, народного хозяйства, органов управления к 1724—1726 гг., и является первым и наиболее полным научным описанием России. По богатству статистического материала он

15

намного опередил свое время, так как в научной литературе XVIII в. ни в России, ни в Европе таблицы не применялись35.

Большую часть этой книги занимает перечень центральных и местных учреждений (по губерниям, провинциям, городам) с росписью их состава. Введенные административной реформой 1719 г., с небольшими изменениями они сохранялись до 1727 г., когда большинство из них были упразднены. Историки относят создание этой книги к 1726 г.; но перечисленные в ней учрежде­ния дают возможность уточнить эту дату. Так, автор еще приводит сведения о Московской вальтмейстерской канцелярии, которая была упразднена указом 30 декабря 1726г., но уже не упомина­ет о крепостной конторе, действовавшей при Малороссийской коллегии в городе Глухове до 3 июня 1726 г. Таким образом, мож­но заключить, что книга написана во второй половине 1726 г., но дополнения вносились в 1727 году.

И.К. Кирилов сам обработал сведения о составе гражданских служащих, обобщив их в итоговой или «Генеральной» ведомости «О состоянии губерний, провинций, городов», к которой чаще всего и обращаются историки. В основу этой ведомости положе­но деление служащих на «управителей» и «приказных».

Сопоставив «Генеральную ведомость» с текстом книги, мож­но убедиться, что это деление сделано без учета классов, в ка­ких находились эти должности по Табели о рангах, и что к «уп­равителям» относятся далеко не всегда одни и те же категории служащих. В первую группу включены губернаторы, воеводы, комиссары, в том числе земские, а также бурмистры и ратма­ны. При этом понятие «начальник» нередко зависело от величи­ны и административного статуса города. В небольших городках к этой группе причислялись комиссары, бурмистры и ратманы магистратов, так как других «начальников» там просто не было, тогда как в губернских городах они далеко не всегда входили в первую группу. Например, в Пскове в число 9 управителей Ки­рилов включает и ратманов, а в Новгороде, где по его подсчетам, было 7 управителей (воевода, 3 асессора, камерир, 2 бурмистра),

4 ратмана в это число явно не входят. В Ладоге Новой указано

5 управителей (2 бурмистра и 3 ратмана), в Олонце — 4 (ландрат на Петровских заводах, бурмистр и 2 ратмана), в Астрахани — 12 (губернатор, вице-губернатор, комендант, плац-майор, каме­рир и 7 членов магистрата). В Лихвине же, где насчитывалось

35 И.К. Кирилов и его труд «Цветущее состояние Всероссийского госу­дарства» // Кирилов И.К. Указ. соч. М., 1977. С. 7, 15—16, 20, 23.

16

тогда только 155 посадских душ, которыми управляли бурмистр и ратман, по «Генеральной ведомости» значатся 23 управителя, что можно объяснить только ошибкой ее составителя36.

В графу «приказные», наряду с канцелярскими служителями (канцеляристами, подканцеляристами и копиистами), внесены все секретари (9—13 классов), включая обер-секретарей Сената и коллегий, хотя последние должности находились в 6—7 классах Табели о рангах. Сюда также причислены сторожа, переплетчики, вахмистры, счетчики и прочие низшие служители, не имевшие отношения ни к управлению, ни к делопроизводству. В отдельные рубрики выделены сведения о фискалах и низших военных чинах (унтер-офицерах, солдатах, рассыльных). Такой принцип класси­фикации приемлем для обработки сведений о служащих XVII в., но не отвечал требованиям XVIII в., так как не учитывал деление на классы, введенное Табелью о рангах.

Приведенные И.К. Кириловым сведения о составе центральных учреждений впервые использовал Е.В. Анисимов37. Историк обра­ботал их, подразделив на две группы: служащие коллегий и некол­легиальных учреждений. Внутри этих групп он выделил: 1) членов коллегий (судей и начальников приказов и канцелярий); 2) коллеж­ских служителей, включающих специалистов (секретари, комисса­ры, регистраторы и др.) и делопроизводителей (канцеляристы, под­канцеляристы, копиисты, писари, коллегии-юнкеры) и 3) низших служителей (сторожа, рассылыцики отставные солдаты).

В связи с задачами настоящей работы оказалось необходимым обработать труд Кирилова полностью, в том числе и известные уже сведения о центральных учреждениях. С помощью компьютерной программы была проведена более сложная группировка граждан­ских служащих по классам и должностям, что позволило полу­чить статистические сведения о составе центрального и местного аппарата, сопоставимые с более поздними данными.

Следует заметить, что полученные цифры далеко не всегда совпадают с теми, что приведены Кириловым в Генеральной ведомости «О состоянии губерний, провинций, городов». Пред­ставляется, что эти отличия обусловлены, прежде всего, разными принципами группировки и учета служащих. Мною не учитыва-

36 Кирилов И.К. Указ. соч. С. 87-89, 93, 150 и др.

37 Анисимов Е.В. Государственные преобразования и самодержавие Петра Великого в первой четверти XVIII в. СПб., 1997. С. 216—219.

17

лись городские служащие Риги и Ревеля (караульщики от пожа­ра, часовые мастера, старосты, врачи, учителя и др.), а также пол­ковые писари, но включались служащие заводских канцелярий (секретари и подьячие). Сравнить полученные сведения можно только с графой генеральной ведомости Кирилова — «фискалы». По его подсчетам в 1726 г. было 233 фискала38, по моим — 202. У Кирилова ошибочно указано 92 фискала в Киевской губернии, тогда как в тексте названы только два, в то же время пропущены многие фискалы в других губерниях.

Неточность в подсчетах допустили и составители книги, проверявшие сведения Кирилова: они дважды посчитали слу­жащих города Уфы, включив их, помимо Уфимский провинции, и в Астраханскую губернию39. Обработка этого уникального ис­точника позволила получить достаточно полные сведения о со­ставе государственного управления, созданного реформами пер­вой четверти XVIII века.

Полные статистические сведения о личном составе централь­ных учреждений второй половины 1750-х гг. получены в резуль­тате обработки ведомостей, которыми пользовался сенатор кн. П.Я. Шаховской при подготовке проекта штатов 1763 г. Эти цен­нейшие материалы давно известны историкам (на них ссылался еще Ю.В. Готье), но обработаны впервые40. Сведения о числен­ности чиновников и канцелярских служителей коллегий (Берг-, Камер-, Коммерц-, Мануфактур-, Штате-, Юстиц- и Вотчин­ной) дополняют данные о составе бюрократии С.М. Троицкого, впервые глубоко и всесторонне исследовавшего государствен­ный аппарат XVIII века41.

В настоящей работе широко использованы не только резуль­таты его исследования. В изучении состава служащих первой по­ловины XVIII в. большую роль сыграли и архивные материалы, собранные С.М. Троицким, но не использованные в его книге. Его папку с фотокопиями документов РГАДА мне любезно пе­редала Н.Ф. Демидова, которой приношу свою искреннюю при­знательность как за столь ценный дар, так и за научные кон­сультации по данной проблеме. Большинство этих материалов,

38 Кирилов И. К. Указ. соч. С. 338.

39 Там же. С. 332.

40 РГАДА. Ф. 370 (Дела, относящиеся до образования различных госу­дарственных учреждений). Оп. 1. Д. 21, 22, 25; Ф. 248 (Сенат и его учреж­дения). Оп. 126. Д. 3321.

41 Троицкий С.М. Русский абсолютизм и дворянство в XVIII в. Форми­рование бюрократии. М., 1974.

18

содержащих сведения о численности и жалованье гражданских служащих в 1717 и 1718гг., губернских и провинциальных шта­тах 1726 г., личном составе канцелярии Сената в 1720—1730-е гг. и центральных учреждений Москвы в 1742 г.42, обработаны и ис­пользованы в работе.

Среди фотокопий Троицкого, оказалась и недатированная «Ведомость о чинах гражданских, сколько оных где у дел обре­тается и что им идет денежного и хлебного жалованья по опреде­лению 1715г. (О том и печатным указом объявлено)»43, которая содержит сведения о численности служащих центральных и мес­тных учреждений, а также расходы на их содержание. Сущест­вуют разные мнения о времени ее составления. Исходя из на­звания, А.Н. Медушевский, впервые использовавший документ, датирует его 1715г. Против этой даты справедливо возражает Е.В. Анисимов (в «Ведомости» стоимость хлебного оклада оп­ределялась по средним ценам 1716 г.) и относит его возникнове­ние к 1718г.44 Однако при внимательном изучении «Ведомости» становится очевидным, что составлена она в конце 1717г. Дело в том, что в ней перечислены 8 губерний45, тогда, как ив 1715 г., и в 1718г. их было 9. Разница заключалась только в том, что в 1715г. девятой губернией была Нижегородская (создана в на­чале 1714 г.), а в 1718 г. — Астраханская губерния. Эти изменения внес указ 22 ноября 1717 г., который предписывал: «Нижегород­ской губернии быть с Казанской по-прежнему, а Астраханской быть особо»46. В результате, к концу 1717г. Нижегородская гу­берния уже не существовала, а Астраханская еще не была созда­на. В пользу 1717г. говорит и тот факт, что хлебный оклад опре­делялся по ценам предыдущего 1716 года.

42 РГАДА. Ф. 286 (Герольдмейстерская контора). Оп. 1. Кн. 165; Ф. 248. Оп. 2. Кн. 42 и 138.

43 РГАДА. Ф. 248. Оп. 2. Кн. 42. Л. 276-276 об.

44 Медушевский А.Н. Указ. соч. С. 262—265; Анисимов Е.В. Указ. соч. С. 205—206, 293—298 (Приложение 1). Основанием для новой датировки стала другая, менее полная «Ведомость» 1718г., которую Е.В. Анисимов рассматривает в качестве базы для составления первой «Ведомости». Одна­ко при сравнении этих документов можно обнаружить разницу в числен­ности служащих учреждений, в отдельных случаях значительную, которую едва ли можно объяснить только недобросовестностью подьячих, ее пере­писчиков.

45 Губернии: С.-Петербургская, Московская, Киевская, Рижская, Казан­ская, Азовская, Архангелогородская, Сибирская (РГАДА. Ф. 248. Оп. 2. Кн. 4. Л. 276 об.).

19

В связи с этим документом, отражающим численность госу­дарственного аппарата накануне коллежской реформы, возника­ет еще один вопрос: «какие категории гражданских служащих он включает». Исходя из специфики этой «Ведомости», являвшейся для ее составителей прежде всего документом финансового ха­рактера, следует признать, что в ней отражены сводные данные о всех служащих учреждений, получавших жалованье из казны. А это значит, что, помимо начальников приказов, дьяков и при­казных людей, к «чинам гражданским» отнесены сторожа и от­ставные военные (офицеры, капралы и солдаты). В то же время «Ведомость», как документ о выдаче денежного и хлебного жало­ванья всем «бюджетным» служащим, не включает сведения о тех, кто, хотя и состоял на государственной службе, но не получал жа­лованья из казны (бурмистры, фискалы, крепостные надсмотр­щики и писцы). Следует заметить, что число военных в централь­ном и местном управлении было тогда довольно значительным. Содержание этих служащих включалось в расходные ведомости, а сами они учитывались в штатных расписаниях гражданских уч­реждений. Очевидно, что без учета этой специфики можно соста­вить неверное представление о численности бюрократии.

В настоящей работе впервые обработаны Штаты 1763г. — единственный опубликованный источник, отражающий струк­туру и численность государственного аппарата, сложившуюся к началу 1760-х гг.47 Они дают представление о должностном со­ставе 16,5 тыс. служащих центральных и местных учреждений от сенаторов и президентов коллегий до сторожей и солдат вклю­чительно. Принятое в 1763 г. решение о распределении жалова­нья низших служителей по «их усердию и трудам», а значит по усмотрению начальников, привело к тому, что в последующих штатах расходы на содержание служащих канцелярий объеди­нялись с канцелярскими расходами; по этой причине Штаты 1770—1790-х гг. позволяют судить только о численности чинов­ников первых восьми классов.

К сожалению, штатное расписание 1763 г. вошло в научный оборот в неверном прочтении: числом в 16,5 тыс. человек стали исчислять не всех гражданских служащих, а только чиновников и канцелярских служителей. П.А. Зайончковский первый попы­тался исправить эту неточность, отметив в своей книге, что в это число входит свыше 9 тыс. солдат, которых никак нельзя отнести

46 ПСЗ—1. Т. 5. № 3119. 22 ноября 1717 г.

47 ПСЗ-1. Т. 44. Штаты. Ч. 2. Отд. 4. С. 59-71.

20

к чиновникам48. Тем не менее упоминание о 16,5 тыс. чинов­ников можно встретить в исследованиях, опубликованных как в 1960—1970-е, так и в 1980—1990-е гг.49 При этом неучтенным историками остался и тот факт, что Штаты 1763 г. включают не все центральные учреждения. В них отсутствуют сведения о со­ставе Военной, Адмиралтейской и Иностранной коллегий, ряда канцелярий, выполнявших функции центральных учреждений, а также дворцовых учреждений.

Не изученным до сих пор остается и вопрос о численности гражданских служащих во второй половине XVIII в. В историче­ской литературе существуют лишь предположительные сведения о числе классных чинов. По подсчетам П.А. Зайончковского, в 1796 г. на гражданской службе состояло от 15 до 16 тыс. чинов­ников I—XIV классов. Е.-Й. Торке и Н.П. Ерошкин определяют их численность в начале XIX в. в 12—13 тыс. человек. Судя по работе Б.Н. Миронова, в конце правления Екатерины II в России было 21,3 тыс. чиновников и канцелярских служителей, соответственно: 15,5 и 5,8 тыс. человек50. В данном случае остается неясным воп­рос: входят ли в число чиновников выборные служащие, которые, подобно своим коронным коллегам, были включены в Штаты, по­лучали казенное жалованье и чины. Большие сомнения вызывает предположение Миронова о столь незначительном числе канцеляр­ских служителей после проведения губернской реформы 1775 г., покрывшей широкой сетью учреждений всю территорию России.

Получить конкретные сведения о личном составе губернских и уездных учреждений, созданных в ходе реформы 1775 г., оказа­лось возможным в результате обработки материалов сенаторских

48 Зайончковский П.А. Указ. соч. С. 20—21. На эту неточность указы­вали и другие историки. См., например: Румянцева М.Ф. Источники о ма­териальном обеспечении и имущественном положении служащих местных государственных учреждений в последней трети XVIII в. // Исследования по источниковедению истории СССР дооктябрьского периода: Сб. статей. М., 1984. С. 73.

49 Демидова Н.Ф. Бюрократизация государственного аппарата абсолю­тизма в XVII-XVI11 вв. //Абсолютизм в России (XV1I-XVIII вв.). М., 1964. С. 239; Троицкий С.М. Русский абсолютизм и дворянство в XVIII в. С. 163, 177; Pintner W. The evolution of civil officialdom, 1755—1855 // Russian officialdom. The bureaucratization of Russian Society from the seventeenth to the twentieth century. Chapel Hill, 1980. P. 192; Медушевский А.Н. Утверждение абсолютизма в Рос­сии. Сравнительное историческое исследование. М., 1993. С. 271.

50 Зайончковский П.А. Указ. соч. С. 66—67; Ерошкин Н.П. Крепостни­ческое самодержавие и его политические институты. М., 1981. С. 63; Миро­нов Б.Н. Социальная история России. Т. 2. СПб., 2000. С. 200.

21

ревизий 1780-х гг. и ведомостей о служащих 8 губерний (Москов­ской, Вологодской, Архангельской, Новгородской, Орловской, Тверской, Псковской и Киевской), хранящиеся в РГАДА и ОПИ ГИМ51. Исходя из средней их численности в 8 губерниях, прове­дены предположительные расчеты по всем 48 губерниям, откры­тым к концу правления Екатерины 11, что позволило составить общее представление о численности чиновников, канцелярских служителей и выборных служащих от дворянского сословия, городских и сельских общин.

На материалах ревизии сенаторов Д.П. Трощинского и П.П. Щербатова (1799— 1800 гг.), отложившихся в РГИА52, просле­живаются изменения в численном и сословном составе граждан­ских служащих, вызванные введением Павлом I новых Штатов, заметно сокративших число учреждений и их служащих.

Источники настоящей работы позволили осветить широкий круг вопросов, связанных с эволюцией системы управления, соста­ва и численности бюрократии с конца XVII до конца XVIII века.

Приношу глубокую благодарность рецензентам этой книги докторам исторических наук Н.Ф. Демидовой и А.И. Аксенову, коллегам по Институту российской истории РАН А.П. Корелину, Ю.А. Тихонову, Н.М. Рогожину, А.Н. Медушевскому, В.Я. Гросулу и всем принимавшим участие в обсуждении рукописи за ценные профессиональные советы. Считаю необходимым поблагодарить сотрудников ОПИ Государственного Исторического музея, осо­бенно ведущего научного сотрудника А. К. Афанасьева, за помощь в выявлении материалов для книги, а также научного сотрудни­ка Института проблем химической физики РАН Н.С. Горячева за консультации по вопросам компьютерной обработки статистиче­ских материалов.

Работа выполнена при поддержке Российского гуманитарного научного фонда (РГНФ), проекты № 01-01-00086 и 05-01-01099.

51 РГАДА. Ф. 1261 (ф. Воронцовых). Оп. 12. Д. 41 (Вологодская); Д. 79 (Киевская); Д. 104 (Новгородская); Д. 147 (Орловская); Д. 305 (Московс­кая); Д. 326 (Архангельская); ОПИ ГИМ. Ф. 450. Д. 289 (Тверская); Ф. 3 «Н» (Куракина). Д. 1078 (Псковская).

52 РГИА. Ф. 1375 (Ревизия сенаторов Д.П. Трощинского и П.П. Щербато­ва). Оп. 1. Д. 2, 6; Ф. 1349 (Коллекция формулярных списков). Оп. 4. Д. 45.