Образовательный уровень чиновников
Манифест 1736г., предоставлявший дворянам право выхода в отставку через 25 лет службы, был не только первым шагом на пути к освобождению высшего сословия от обязательной службы, но и настоящей программой по его образованию.
Разрешая одного из двух и более детей оставлять дома «для содержания экономии», правительство обращало особое внимание на обучение дворянских недорослей. Если при Петре служба начиналась в 15 лет, и ей предшествовал 8-летний период обучения, то закон 1736 г. предписывал «всем шляхтичам от 7 до 20 лет возраста их быть в науках», а после 20 лет идти в военную службу и служить 25 лет. Таким образом, на учебу отводилось уже не 8, а 13 лет, что было много даже по меркам первой половины XIX в. Обучаться грамоте и арифметике должны были и те, кто оставался вести хозяйство, чтобы «в гражданской службе годны были». Вступление в силу этого закона переносилось на окончание войны с Турцией146.В последующих указах вопрос о подготовке дворян к службе получил дальнейшее развитие. В феврале были установлены сроки явки недорослей «для освидетельствования в науках». До 20 годам они должны были трижды явиться к герольдмейстеру в Петербурге и к губернаторам в других губерниях (в 7, 12 и 16 лет), демонстрируя знание определенных предметов. К 12 годам им следовало уметь читать и писать; к 16 годам
146 ПСЗ—1. Т. 9. № 7142. 31 декабря 1736 г.
304
знать закон божий, обучиться арифметике и геометрии. В 16 лет все недоросли проходили смотр в Петербурге и Москве в Сенате, где решался вопрос об их специализации: Сенат выбирал способных для гражданской службы, а родители называли тех, кто должен был вместо военной службы заниматься хозяйством. Проявившие «основательные» познания в арифметике и геометрии, для продолжения учебы могли по желанию родителей оставаться «при деревнях» до 20 лет. В этом случае с родителей брали подписку, что к последнему, четвертому, смотру их дети изучат географию, фортификацию и историю.
Если родители не могли взять на себя такие обязательства, то для дальнейшего обучения наукам этих недорослей следовало определять в государственные академии. В 20 лет они поступали на военную службу, где с учетом успехов в учебе, должны были получать преимущества в награждении чинами. Надзор за домашним обучением недорослей возлагался на губернаторов и воевод, которым предписывалось осуществлять за ними «прилежное смотрение» и «писать вечно в матросы» нерадивых147.Вскоре были приняты дополнительные правила определения недорослей к приказным делам, и здесь решающая роль отводилась обучению коллегии-юнкеров148. Однако эти указы, устанавливавшие новые сроки и порядок поступления дворян на службу оказались малоэффективными. Дворяне не хотели учиться не только приказным делам, в чем законодатели убедились уже к концу правления Анны Иоанновны149, но и элементарной грамоте. Так, в 1761 г. из 435 недорослей, явившихся в Герольдию на смотр, 74 чел. (17%) не умели читать и писать, причем 7 из них были в возрасте от 50 до 60 лет150.
Несмотря на непопулярность коллегии-юнкерства, такой способ подготовки чиновников действовал до принятия Манифеста 18 февраля 1762г., освободившего дворян не только от обязательной государственной службы, но и от принудительной учебы. В 1730-е гг. программа обучения коллегии-юнкеров была заметно расширена. Помимо «прав государственных» и навыков «приказного порядка», они обучались грамматике, арифметике,
147ПСЗ-1.Т. 10. №7171,7182. 9, 19 февраля 1737г.
148 Там же. № 7201, 7248. 6 марта, 11 мая 1737 г.
149 Там же. Т. 11. № 8043. 24 марта 1740 г.
150 Лаппо-Данилевский А.С. Собрание и свод законов Российской империи, составленный в царствование императрицы Екатерины II. СПб., 1897. С. 137.
305
математике, геодезии, географии и латыни. С 1755г. юнкеры Коммерц-коллегии должны были посещать классы при Академии наук, где «для лучшего понятия коммерции» они учили французский и немецкий языки, историю и другие науки.
Очевидно, что такая программа позволяла подготовить образованных по тем временам чиновников, обладавших знаниями и опытом приказной работы. Но желающих учиться по-прежнему было меньше числа мест, предусмотренных штатным расписанием: в 1751 г. во всех учреждениях вместо 182 насчитывалось только 95 юнкеров151, т.е. почти в два раза меньше.С 1748 г. чиновников готовил и Шляхетский сухопутный корпус. Кадеты обучались грамоте (чтению и письму), арифметике, геометрии, французскому и немецкому языкам, истории, географии и верховой езде. Тот, кто специализировался по гражданской части, изучал юриспруденцию и освобождался от военных занятий.
Создание специальных учреждений по подготовке чиновников привело к появлению среди гражданских служащих лиц, закончивших учебные заведения. По подсчетам С.М. Троицкого, к середине XVIII в. образование имел практически каждый пятый чиновник. Причем среди чиновников центральных учреждений число лиц с образованием превышало 28%, тогда как в местном не достигало и 12%. И еще одно существенное отличие: в центральном управлении среди образованных чиновников преобладали выпускники гражданских заведений (46 против 39%), а в местном управлении — выпускники военных (63 против 32%).
Особый интерес представляет образовательный уровень высшего слоя бюрократии, занятого в центральном управлении, так как именно они определяли политический курс страны и пути ее развития. Итак, из 73 чиновников I—V классов, возглавлявших центральные учреждения, образование получили 23 чел., т.е. почти каждый третий. Из них 14 чел. (почти 2/3) закончили гражданские учебные заведения, в том числе 6 чел. учились за границей, где получили университетское образование, и 3 чел. закончили немецкие школы в Москве и Ревеле152. Таким образом, к середине XVIII в. почти 40% образованной части бюрократической элиты (9 из 23 чел.) были воспитаны иностранными учителями на образцах европейской культуры. После принятия Манифеста 1762 г.,
151 Троицкий С.М. Указ.
соч. С. 274.152 Там же. С. 179, 276-277.
306
освободившего дворян от обязательной службы и разрешившего им обучать детей за границей, число желающих получить образование в иностранных университетах заметно возросло.
Распространение образования среди представителей власти разного уровня было бесспорно положительным моментом. Однако по мере удаления от столиц число образованных чиновников заметно сокращалось, да и сам факт получения образования далеко не всегда служит показателем культурного уровня человека.
Представление о нравах, царивших в местных судебных учреждениях, дает Наказ Уложенной комиссии 1767 г. депутата г. Хлы-нова (Вятки). Он предлагает ввести значительные штрафы для местных чиновников, «чтоб во всех судах присутствующие во время присутствия не только от скверной брани и дерзновения своеручных драк, но и от празднословия посторонних разговоров воздерживались» и «никого из приходящих в суд, без вины последних, палками и батожьем бить отнюдь не дерзали»153.
Очевидно, что говорить об интеллекте представителей судебной власти в данном случае не приходится.