НЕСКОЛЬКО ЗАМЕЧАНИЙ O ПРОИСХОЖДЕНИИ ИММУНИТЕТА

Моя работа об иммунитете частновладельческих земель вызвала большой отзыв проф. А. E. Преснякова, доложенный им в Историко-Археографической комиссии. По мнению А. E. Преснякова, моя работа «дает цельную конструкцию изучае­мым отношениям, сообщая попутно ряд интересных и ценных частных выводов и наблюдений.

Отнюдь не входя в запоздалую полемику с А. E. Пресня­ковым, приходится, однако, сказать, что некоторые замечания' Преснякова не могут быть оставлены без возражения. На­пример, Пресняков говорит: «термина «белое тягло» Старая Русь не знала и не поняла бы... столь же непонятен и термин «бе­лый корм», которого С. Б. Веселовский не подтверждает ни­каким текстом» (189). Это—очень существенное недоразу­мение. Я утверждал и утверждаю, что в XVl в. существовало ясное представление о том, что тягло привилегированных зе­мель значительно отличалось от тягла непривилегированных тяглецов, и что термины: «белый» и «черный» корм (за намест-

ничьи доходы) и «черное тягло»> хорошо известны нашим ис­точникам. B жалованной грамоте Чириковым 1511 г. читаем, что ярославские наместники и волостели «кормов своих чер­ных на них не емлют, а емлют на них корм посошной». Тер­мин «бкуп за наместнич белый корм» встречается во многих местах Приходо-расходных книг приказов, напечатанных мною в РИБ (т. XXVlll).[59]

Гораздо существеннее возражения А. E. Преснякова по во­просу о происхождении иммунитета. Я полагал, что для древ­нейшего времени можно говорить только о «предпосылках»> иммунитета. Предпосылками будущего иммунитета я считал: 1) исключительную подсудность дружинников князю, ука­зание на которую мы находим в Правде Русской, и 2) подсуд­ность господину (независимо от владения землей) рабов и зависимыхлюдей, напримерзакупов.Затем я высказал поло­жение, что особое покровительство, которое князь оказывал сво­им дружинникам, и в частности личная подсудность дружин­ника князю, равно как и судебные и дисциплинарные права господина относительно рабов и зависимых от них людей, не были связаны с владением землей и поэтому могут быть при­знаны только предпосылками иммунитета: «сами по себе они, однако, не создавали иммунитета.

Такая концепция происхождения иммунитета не удовле­творила А. E. Преснякова, и он пытается «углубить» вопрос. Пресняков соглашается, что «предпосылки иммунитета в древ­ней Руси, конечно, не зависят от землевладения в своем право­вом содержании, но явно связаны с землевладельческим хо­зяйством социологически»...; «замкнутость отдельных бытовых, хозяйственных мирков, закрытых от окружающего мира властью домовладыки, вела к распространению его власти с членов семьи и рабов на входивших в данную хозяйственную ор­ганизацию. свободных людей, делая их «полусвободными» и подчиненными вотчинной юрисдикции»(стр. 177). «Если бы

С. Б. Веселовский учел более определенно и решительно ис­конную связь установленных им «предпосылок иммунитета» с землевладельческим хозяйством (промысловым и земле­дельческим), ему непришлось бы выдвигать княжескую власть, как силу, необходимую, чтобы связать эти предпосылки с землевладением. Бесспорно, что «корни иммунитета имели не земельный, а личный характер», но отсюда еще не следует, что для установления связи этих предпосылок с землей... нужно было пожалование князя» (стр. 179).

Мне представляется, что возражения А. E. Преснякова ос­нованы на большом недоразумении, с правовой точки зрения, и довольно бесплодны для понимания темного вопроса о проис­хождении иммунитета. Насколько можно понять мысль Прес­някова, судебный (и податной?) иммунитет существовал с таких незапамятных времен, от которых не сохранилось ника­ких памятников письменности, еще при господстве «древней общественности, слагавшейся из. ряда союзов, автономных во внутренних своих отношениях» (стр. 176), т. e. до появления B политическом и общественном строе древней Руси такого фак­тора, как княжеская власть. Мне представляется, что такая постановка вопроса бесплодна и ставит нас лицом к лицу с еще более темным вопросом, чем вопрос об иммунитете, — с во­просом о происхождении княжеской властц.

Затем, в концепции А. E. Преснякова заключается проти­воречие, свойственное историкам, не желающим в своих ис­следованиях проводить определенную грань между бытовыми и юридическими явлениями. B самом деле, самое понятие иммунитета, как известного института феодализма, предпо­лагает существование какой-то власти, которая для некото­рых лиц делает исключение в судебной и податной области. Латинские слова imrnunis и immunitas и французское immu- rrite означают — свободный и свобода от тех или иных повин­ностей, в противоположность лицам иземлям,не свободнымот этих повинностей. Иммунитет есть изъятие из каких-то общих правил.

Повидимому, Пресняков допускает, что подобные изъя­тия из общего права в древнейшее время могли санкциониро­вать своей властью родовые союзы, т. e., точнее, —старшины po- 112 довых союзов. Положим, что дело было так, но тогда понятие им­мунитета растягиваетсядобесконечности и выходит за пределы временфеодализма. Затем естественно возникает другой вопрос: если родовые союзы допускали податные и судебные изъятия для домовладык-землевладельцев, то с какой целью онн эю делали, и существовали ли какие-нибудь лица, на которых ро­довой союз не распространял своего «иммунитета»? Если он распространял или санкционировал, как бытовое и социоло­гическое явление, судебные и податные права на всех земле­владельцев, то никакого изъятия или иммунитета и не могло быть. Мы знаем, что князья давали иммунитетные привиле­гии далеко не всем землевладельцам, а только тем, кто был их дружинниками, нес ратную или иную службу или оказывал услуги в какой-либо другой области; что иммунитет был дей­ствительно изъятием из общей подсудности и подданности лиц и земель.

Таким образом, приходится притти к заключению, что по­пытка А. E. Преснякова «углубить» вопрос о происхождении иммунитета, растягивая до бесконечности самое понятие им­мунитета, заводит нас в такую глубь времен, относительно ко­торой возможны только спорные предположения. Поэтому мне представляется более правильным и более плодотворным в научном отношении говорить для древнейших времен только о «предпосылках» иммунитета и начинать историю иммуните­та, как феодального учреждения, только с тех времен, когда в истории древней Руси появился и стал с течением времени играть все более и более важную роль новый фактор — кня­жеская власть.

1.