Начало преподавательской деятельности Ф.Ф. Кокошкина совпало с началом его карьеры общественного деятеля

В 1900 году Федор Федорович был избран гласным Московского губернского земского собрания от Звенигородского уезда*(835). В 1903 году его избрали членом Московской губернской земской управы.

Российское земское движение заметно политизировалось в первые годы XX века. В нем возникли группировки, ставившие конечной целью своей деятельности перемену государственного строя страны. Для осуществления этой цели необходимо было в первую очередь определить контуры нового государственного строя. Большинство деятелей земского политического движения сходилось в том, что данный строй должен быть конституционным*(837), однако характер наиболее подходящей для условий России конституции оставался им неясным. Активное обсуждение деталей проекта будущей российской конституции земцы-конституционалисты вели поначалу в рамках созданного в 1899 году конспиративного земского кружка "Беседа". Данный кружок действовал до 1905 года. Его организаторами и активными участниками являлись братья Павел и Петр Долгоруковы, Д.И. Шаховской, Ф.А. Головин, Д.Н. Шипов, М.А. Стахович, Н.А. Хомяков и др. С 1903 года в обсуждениях вопросов политического устройства России на заседаниях кружка "Беседа" принимал участие и Ф.Ф. Кокошкин.

В ноябре 1903 года участвовавшие в работе "Беседы" земские деятели образовали "Союз земцев-конституционалистов". Они составили также ядро учрежденного 4 января 1904 года "Союза Освобождения"*(838).

8-9 ноября 1903 года состоялся первый съезд земцев-конституционалистов, на котором была принята программа, провозглашавшая главными задачами их союза борьбу за конституционную монархию, политические свободы и создание законодательного собрания. Можно с большой долей уверенности предположить, что Ф.Ф. Кокошкин участвовал в работе данного съезда, но о содержании речей, произнесенных им на его заседаниях, ничего конкретного сказать невозможно, поскольку их протоколов не сохранилось. Не дошли до нас и протоколы второго съезда "Союза земцев-конституционалистов", который проходил 23 февраля 1904 года. На нем было принято обращение "К русскому обществу" в связи с началом войны России с Японией. В последних его строках говорилось: "Русскому государю должно сделаться ясным, что не в чиновническо-бюрократическом строе сила России, а в бьющей свежим ключом молодой силе самого народа. Только на почве народного представительства при органическом единении монарха с народом Россия почувствует возможность правильного применения своей давно просящейся к жизни силы и вздохнет, наконец, полной грудью"*(840).

6 ноября 1904 года открылся полулегальный общеземский съезд. Проведение данного съезда было запрещено правительством, поэтому его заседания проходили как "частные совещания" на квартирах его делегатов (И.А. Корсакова, А.Н. Брянчанинова и В.Д. Набокова). Материалы съезда были опубликованы соответственно как документы "частного совещания земских деятелей"*(841). Из них явствует, что Ф.Ф. Кокошкин был избран в первый день работы съезда*(842) одним из его секретарей.

Главным вопросом повестки дня съезда было обсуждение программы его оргбюро об изменении государственного устройства и принятии конституции. Ф.Ф. Кокошкин принимал участие как в составлении этой программы*(843), так и в ее обсуждении. На заседании 6 ноября он выступал в дискуссиях по пятому пункту указанной программы, который был посвящен процессуальным гарантиям прав личности. "Отсутствие судебной охраны личности, - говорил Кокошкин в своем выступлении, - есть один из самых основных недугов нашего строя, тяжесть которого мы все ощущаем. Правда, и наше современное законодательство провозглашает, что никто не может быть лишен свободы без постановления надлежащей судебной власти, но действующее в большей части Российской империи положение об усиленной охране совершенно устраняет судебную охрану личности"*(844). В результате дискуссии была выработана новая редакция пятого пункта программы. Кокошкин зачитал эту редакцию на заседании 7 ноября. "Для устранения возможности проявления административного произвола, - провозглашалось в ней, - необходимо установление и последовательное проведение в жизнь принципа неприкосновенности личности и частного жилища"*(845).

На заседании 8 ноября Ф.Ф. Кокошкин отстаивал необходимость сохранения в программе положения о единении государственной власти с обществом. Делегат В.М. Хижняков высказал мнение о том, что указание на это единение "является излишним, так как само общество должно быть обладателем государственной власти".

На общеземском съезде, состоявшемся 22-26 апреля 1905 года*(847), Ф.Ф. Кокошкин выступал с докладом на тему о желательной организации народного представительства в России. Текст его был опубликован летом того же года в газете "Русские ведомости", а в 1906 году вышел в свет в виде отдельной книжки*(848). В начале своего доклада Кокошкин заявлял: "Народное представительство должно осуществить нечто большее, оно должно принять постоянное участие в законодательной власти. При таком условии организация выборов приобретает первостепенное значение, ибо задача заключается уже не в том, чтобы дать более или менее удачных советников правительству, а в том, чтобы собрать воедино таких народных избранников, которые действительно руководили бы общественным мнением и вели за собою все многомиллионное население России"*(849). Провозгласив тезис о том, что "нормальная политическая жизнь государства должна быть основана не на борьбе классов, а на борьбе политических партий"*(850), Кокошкин проводил далее мысль о том, что народное представительство Российской империи нельзя строить по сословному или классовому принципу. "В России, - отмечал он, - не создалось преобладания могущественных сословий, не сложились отдельные влиятельные классы, которые представляли бы из себя политическую силу, способную служить прочным основанием государственного порядка. У нас не было независимой аристократии, нет и средних зажиточных классов. Демократический уклад России с огромным преобладанием сельского населения переносит центр тяжести в народные массы; в них и только в них заключается реальная сила"*(851). Кокошкин считал, что представительство от земских и городских учреждений не может в условиях России заменить собою народного представительства. "При полной расшатанности законности в нынешнем государственном строе нужно укрепить верховную власть на незыблемом основании, а это может дать только народное представительство, собранное всеобщим голосованием"*(852), - говорил он.

Весной и летом 1905 года земское политическое движение достигло своего пика. Совещания, съезды, собрания земцев проходили каждый месяц, а иногда и по несколько раз в месяц. 27-29 апреля 1905 года состоялось совещание земских деятелей по аграрному вопросу*(853). 24-26 мая 1905 года в Москве работал коалиционный съезд земских деятелей, на котором было принято обращение к императору Николаю II, в котором делался вывод о гибельности для России войны и выражалась просьба созвать "пока не поздно, для спасения России, во утверждение порядка и мира внутреннего" народных представителей, "избранных для сего равно и без различия всеми подданными", которые смогут установить в согласии с государем "обновленный государственный строй"*(854).

15-16 июня 1905 года состоялся общероссийский съезд городских деятелей, на котором обсуждался вопрос о выборах в Государственную думу*(855). 6-8 июля проходил общероссийский съезд земско-городских деятелей, главным вопросом повестки дня которого было обсуждение проекта закона А.Г. Булыгина об учреждении Государственной думы*(856).

9 июля 1905 года собрались на свой съезд земцы-конституционалисты. Они подводили итоги своей почти двухлетней деятельности и решали вопрос о создании "широкой политической партии". На следующий день - 10 июля - съезд принял резолюцию, в которой признавалось необходимым "в настоящее время приступить к образованию конституционно-демократической партии, которая бы состояла из широкого круга деятельных единомышленников в стране и имела бы полную и цельную программу со включением в нее положений по экономическим, финансовым, областным и национальным вопросам"*(857).

Для практической подготовки учредительного съезда партии создавалась комиссия из 20 человек. В свою очередь, из этой комиссии была выделена небольшая подкомиссия, которая до конца августа составила первоначальный набросок программы партии. И.И. Петрункевич писал впоследствии в своих воспоминаниях: "В состав комиссии было избрано около двадцати членов, посколько*(858) я помню: С.А. Муромцев, Ф.Ф. Кокошкин, князь Петр Д. Долгоруков, кн. Павел Д. Долгоруков, В.И. Вернадский, князь Д.И. Шаховской, А.А. Корнилов, Ф.И. Родичев, М.Я. Герценштейн, П.Н. Милюков, М.М. Винавер, П.И. Новгородцев, Ф.А. Головин, С.А. Котляревский, - остальных не помню"*(859). В состав указанной 20-членной комиссии вошел и Петрункевич, но он принял участие только в первом ее заседании.

23-25 августа 1905 года состоялся съезд "Союза Освобождения", на котором после подтверждения необходимости создания конституционно-демократической партии была избрана комиссия из сорока человек. В нее вошли и "15 членов 20-ти членной комиссии"*(860). Новой комиссии было поручено войти в сношения с другими общественными группами по вопросу организации конституционно-демократической партии и принять "все нужные подготовительные меры". Ф.Ф. Кокошкин, действовавший в составе 20-членной комиссии, автоматически перешел в комиссию из 40 членов.

Тем временем продолжали собираться земские съезды. Так, 12-15 сентября 1905 года в Москве проходил общероссийский съезд земских и городских деятелей*(861). На нем с докладом о правах национальностей, о децентрализации управления и законодательства выступил Ф.Ф. Кокошкин*(862). По окончании этого съезда земскогородским бюро была создана комиссия по разработке проекта избирательного закона для России. Руководство ее деятельностью было поручено Ф.Ф. Кокошкину. Данный проект был представлен на обсуждение общероссийского съезда земских и городских деятелей, который собрался 6-13 ноября 1905 года.

В период с 12 по 18 октября 1905 года в Москве работал учредительный съезд конституционно-демократической партии. Он объявил партию образовавшейся*(863) и принял ее программу*(864). Ф.Ф. Кокошкин являлся членом бюро съезда и участвовал в его работе. На заседании 14 октября был избран временный Центральный Комитет партии, и Федор Федорович вошел в число его членов*(865). Забастовка на железной дороге не позволила собраться всему составу съезда, поэтому ЦК был избран не на год, как это предусматривалось п. 12 Устава партии, а лишь до следующего съезда.

На втором съезде конституционно-демократической партии, который проходил с 5 по 11 января 1906 года, Ф.Ф. Кокошкин был избран в члены ЦК партии*(866), призванного действовать в течение всего срока, определенного Уставом.

На дневном заседании 6 января Ф.Ф. Кокошкин выступил с обширным докладом, суть которого раскрывалась в первых его фразах: "Если к.-д. партия признает возможным участие в выборах на основании закона 11 декабря и вступление в составляемую путем этих выборов Государственную Думу, то необходимо определить те задачи, которые она должна преследовать в Думе, если парламентская деятельность там окажется для нее возможной"*(867). Далее Кокошкин говорил о том, что "перед страной стоит одна общая задача - учредительство в широком смысле слова, переустройство и обновление во всех областях жизни. Эта работа потребует не одного года и может быть выполнена целиком лишь после установления правильного народного представительства на основе всеобщего голосования. Первое собрание, построенное на этих началах, будет фактически учредительным, как бы оно ни называлось официально. Но переустройство государства должно быть начато теперь же в виде проведения в Государственной Думе безусловно неотложных реформ отчасти учредительного характера, отчасти относящихся к области обыкновенного законодательства. Иными словами, ближайшая задача настоящего момента должна быть определена не по теоретическому признаку различия конституционных и органических законов, а по практическому признаку жизненной неотложности известных вопросов"*(868).

На утреннем заседании 10 января съезд конституционно-демократической партии принял предложение "помещать всюду, наряду с научным названием партии, русский перевод его в виде подзаголовка". Полное название партии стало представляться с этого момента словосочетанием "Конституционно-демократическая (партия Народной Свободы)"*(869).

После этого начались продолжительные дебаты по тринадцатому параграфу программы кадетской партии, который был посвящен определению государственного строя России. В октябре 1905 года кадеты считали, что революция вполне может привести к падению монархии. Поэтому при утверждении программы своей партии сочли целесообразным оставить нерешенным вопрос о государственном строе России, записав в ее тринадцатом параграфе, что "конституционное устройство Российского государства определяется Основным законом"*(870). К январю 1906 года кадеты поняли, что монархический строй выдержал испытание революцией. В связи с этим кадеты решили, что указанный параграф необходимо переписать. П.Б. Струве предложил следующую формулировку политического идеала конституционных демократов: "Государственное устройство России есть наследственная конституционная монархия. Законодательная власть в ней должна принадлежать монарху и народному представительству, основанному на началах демократии, утвержденных в Основном законе. Верховное управление страной монархом осуществляется исключительно через министерство, составленное из лиц, пользующихся доверием большинства народного представительства"*(871). Ф.Ф. Кокошкин в своем выступлении высказал мнение, что "вопрос о монархии и республике стоит вне пределов реальной политики. Республика утверждалась в новых странах, как, например, Америка, но в странах со старым монархическим правлением переход из монархии к республике гораздо труднее. Бельгия имела в 1830 году свободный выбор между монархией и республикой. Революционное ее временное правительство не могло оказать влияния, и подавляющим большинством голосов была введена монархия. То же самое мы видим и в Норвегии, стране, в данное время наиболее демократической. Раз в высокоцивилизованных странах этот переход так труден, то для России потребуются потоки крови для водворения республики. То же впечатление я вынес из бесед с группой организованных рабочих в Москве. В формуле П.Б. Струве я нахожу ту же ошибку, что и у кн. Трубецкого, т.е. что выбор министров не должен производиться непременно из числа народных представителей"*(872).

В результате дискуссии по вопросу формулировки тринадцатого параграфа программы второй съезд конституционно-демократической партии принял решение изложить его в следующей редакции: "Россия есть монархия конституционная и парламентарная. Устройство государства определяется Основным законом"*(873).

В январе 1906 года вышла в свет брошюра Ф.Ф. Кокошкина "Областная автономия и единство России". В ней проводился взгляд на областную автономию как на явление, тождественное по своей сущности местному самоуправлению. Кокошкин особо отмечал, что "областная автономия не есть создание государства в государстве, а лишь перенесение части законодательной деятельности одного и того же государства из центра на места"*(874). По его мнению, это явление не только не подрывает единства государства, но более того - служит одним из средств упрочения его. "Юридически государственное единство заключается в централизации и не в административном и законодательном "единообразии", а в верховенстве (суверенитете) центральной государственной власти, - писал Кокошкин. - Местная автономия не нарушает государственного единства, если она установляется общегосударственным законом, определяющим ее границы, и если наряду с местными представителями существует общегосударственное, в котором участвует и население автономных областей. Внешними материальными средствами для поддержания государственного единства являются единство армии, иностранных сношений и общегосударственных финансов. Все эти отрасли государственной деятельности остаются всецело в руках центральной власти при самой широкой автономии. Но главная и наиболее прочная опора государственного единства и могущества лежит в области народной психологии, в сознании всем населением общности его политических интересов"*(875).

Вскоре после второго съезда кадетской партии состоялись выборы в первую Государственную Думу. Московское городское избирательное собрание избрало 14 апреля 1906 года в депутаты Думы наряду с профессором С.А. Муромцевым, М.Я. Герценштейном, И.Ф. Савельевым также Ф.Ф. Кокошкина.

Прожила первая Государственная Дума всего 72 дня: 27 апреля состоялось торжественное заседание, посвященное началу ее работы, а уже 8 июля был подписан Высочайший указ о ее роспуске*(876). Рассказывая в автобиографии о своей работе в первом российском парламенте, Кокошкин отмечал: "В Думе я был товарищем секретаря и членом многих комиссий (для составления проекта адреса, для составления наказа, о неприкосновенности личности, свободе собраний, о гражданском равенстве, редакционной). Внес от имени 151 депутата проект основных положений закона о гражданском равенстве и в комиссии о равенстве был избран докладчиком по национальному вопросу"*(877).

Первую свою речь в Государственной Думе Кокошкин произнес 13 мая 1906 года в ходе обсуждения заявления Председателя Совета Министров И.Л. Горемыкина*(878). В этом заявлении была выражена позиция правительства относительно реформы избирательного права, издания законов о неприкосновенности личности, свободе собраний, союзов и т.д., по вопросу об установлении ответственности министров перед народным представительством, по вопросу об устранении действий исключительных законов, по вопросу общей политической амнистии, по земельному вопросу и т.д. И.Л. Горемыкин говорил, в частности, что решение земельного вопроса "на основаниях, предложенных Думою (т.е. путем принудительного отчуждения частновладельческих земель и передачи их трудящемуся крестьянству. - В.Т.), правительство считает недопустимым, так как начала неотъемлемости и неприкосновенности собственности являются во всем мире краеугольным камнем народного благосостояния и общественного развития, без коего немыслимо существование государства. Не вызывается предлагаемая Думой мера, по мнению правительства, и существом дела, так как земельный вопрос может быть разрешен успешно без разложения самого основания нашей государственности"*(879). В своей речи Ф.Ф. Кокошкин дал резко отрицательную оценку заявлению И.Л. Горемыкина. Оценивая выраженную в нем позицию правительства по земельному вопросу, он сказал: "Всякий юрист, получивший юридическое образование, знает, что институт частной собственности обладает неприкосновенностью по отношению к частным лицам, но не по отношению к государству. Государство всегда может отчуждать, раз для государства необходима частная собственность. Неприкосновенность ее заключается лишь в том, что владелец отчуждаемого имущества получает справедливое вознаграждение"*(880).

Свое выступление в Государственной Думе 5 июня 1906 года Ф.Ф. Кокошкин посвятил вопросу гражданского равноправия. Он предложил от имени 151 депутата рассмотреть проект основных положений закона о гражданском равенстве, сказав при этом, что "установление гражданского равенства есть не только дело справедливости, это есть дело государственной необходимости. Если мы хотим действительно соорудить новое государственное здание, мы должны помнить, что у нас юридически, по нашему законодательству, в настоящее время нет народа, нет нации, в юридическом смысле слова; у нас есть только отдельные группы населения, отдельные племена, национальности и сословные группы, подданные одной власти, но они одного юридического целого не составляют. У нас нет до сих пор общих гражданских прав, есть только права состояния, у нас и суд приговаривает не к лишению гражданских прав, а к лишению прав состояния. Народа, нации в политическом смысле этого слова у нас нет. Нация - необходимый фундамент современного правового государства. Она у нас организуется фактически, но нужно ее организовать и объединить юридически, нужно создать русский народ в юридическом смысле этого слова, нужно создать нацию, а таковой в наше время может быть только союз свободных, равных граждан"*(881).

Выступления Ф.Ф. Кокошкина в Первой Государственной Думе привлекали к себе большое внимание образованного русского общества не только потому, что в них критиковалось правительство. Критика российского правительства раздавалась в то время буквально со всех сторон - к ней вполне уже привыкли, она воспринималась как обычное явление российской политической жизни. К тому же те или иные критические выпады в адрес правительства чаще всего неприкрыто выражали стремления различных политических группировок утвердить свои эгоистические интересы, что также ослабляло общественный резонанс данной критики. Но депутат Кокошкин критиковал правительство с позиций интересов всего общества, с точки зрения здравого смысла и в таких выражениях, которые трогали души всех россиян, озабоченных судьбой своей страны.

Так, выступая в ходе обсуждения действий центральных и местных властей, проходившего в Государственной Думе после белостокского погрома 29 июня 1906 года, Ф.Ф. Кокошкин говорил: "Есть нравственный уровень, ниже которого не может опускаться правительство ни в одной цивилизованной стране... Наше бюрократическое правительство опустилось ниже этого уровня. В этом заключается великий позор!.. Именно в интересах нашего национального самолюбия, именно в интересах чести и достоинства России мы должны заклеймить все то, что есть позорного в России, как бы высоко оно ни стояло, и мы должны удалить от власти все то, что опускается ниже известного нравственного уровня; и только таким путем мы поддержим честь и величие, и достоинство России"*(882). Давая такую оценку российскому правительству, Кокошкин основывался исключительно на слухах о том, что белостокский погром был организован правительственными чиновниками. Слухи эти были ложными: в действительности правительство не имело никакого отношения ни к этому, ни к другим еврейским погромам. Более того, и русский царь, и его сановники всячески старались предотвратить их. Если учесть это обстоятельство и рассматривать сказанное Кокошкиным без какой-либо связи с погромными эксцессами, но исключительно как провозглашение правила, которому должно следовать каждое правительство, то надо признать правоту его слов.