Москва.
К московским волостям и станам относится наибольшее число грамот из рассматриваемой группы — 16. Самой ранней является меновная грамота, составленная в 1455 или в 1456 г., в которой зафиксирован обмен пустоши Ион-кинской, принадлежавшей Троице-Сергиеву монастырю, на пустошь Белухинскую и селище Хриповское, которыми владел серпуховско-угличский князь Василий Ярославич 784.
Поскольку обмен с властями Троице-Сергиева монастыря был произведен радонежским волостелем князя Василия Ярославича 785, делается очевидным, что обмененные земли находились в старинной московской волости Радонеж. При написании меновной присутствовали семь послухов. Среди них на пятом месте указан «Логинко сотник»786, которого следует считать радонежским сотским. В качестве свидетеля он привлекался при составлении документа, оформившего обмен землями в волости между ее владельцем-князем и монастырем. Сохранился противень рассмотренной грамоты, составленной не для Троице-Сергиева монастыря, а для князя Василия Ярославича. Естественно, там тоже был указан «Логинко сотник» 787.Примерно в 1455-1462 гг. троицкий старец Макарий купил в костромском Верхнем Березовце у И. П. Захарьина деревню Оглоблинскую. Среди четырех послухов, присутствовавших при составлении купчей грамоты на деревню Оглоб-
778 АСЭИ. Т. II. № 428. С. 468.
779 Акты феодального землевладения и хозяйства. Акты московского Симонова монастыря (1506-1613 гг.). Л., 1983. № 68. С. 80; № 70. С. 81. В работе Ю. В. Готье указан единый стан Исох и Берестов, но это позднее образование и название. См.: Готье Ю. В. Замос-ковный край в XVII веке. С. 388. № 10.
78° Там же. № 68. С. 80.
781 Там же. № 213. С. 258.
782 Атлас Московской области. С. 69.
783 АСЭИ. Т. II. № 428. С. 469.
784 АСЭИ. Т. I. № 255. С. 184.
785 Там же. № 256. С. 185.
786 Там же. № 255. С. 184.
787 Там же. № 256.
С. 185.384
В. Л. Кучкин
линскую, был и «Манатья сотъцкии» 788. Поскольку купленная деревня находилась в Верхнем Березовце, можно было бы думать, что Манатья — сотский верх-неберезовецкий. Однако покупатель деревни Оглоблинской старец Макарий записал в своей купчей, что «купил есмь ея на МосквЬ». Это маленькое уточнение существенно меняет дело. Делается понятным, почему в числе послухов были казначей Ивана III Евстафий Аракчеев, а также великокняжеский судья и разъезд-чик Иван Харламов 7&. Очевидно, Манатья был сотским не в костромской волости, а в Москве или в одной из московских волостей. Надо признать, что его статус был достаточно высоким, если его наряду с великокняжескими чиновниками пригласили в свидетели при совершении в Москве сделки, относящейся к далекой костромской деревне.
Около 1463 г. московский Симонов монастырь получил две правые и одну разъезжую грамоты. Правые грамоты были выданы великокняжеским судьей Яковом Шацевальцевым с доклада Ивану III. Первая из них подтверждала права Симонова монастыря на земли Власовскую и Левину, относившиеся к монастырскому селу Былову (Быловскому). На эти земли претендовали числяки (численные люди — особая категория великокняжеских служних тяглых людей), которые старались доказать, что спорная земля «великого князя, а наша численая» 79°. Иван III как верховный судья решил дело в пользу монастыря. На суде Якова Шацевальцева, который происходил на спорной земле, присутствовали четыре человека. На первом месте среди них был назван «сотцкой Федор Левской» 791.
Вторая правая грамота Якова Шацевальцева касалась принадлежности селищ Куземки Чечеткина и Дернкова. Некие Корнилко и Ивашко, судя по косвенным данным, великокняжеские становые крестьяне, утверждали, что оба селища — «земля великого князя становая, истарины, тяглая». Власти Симонова монастыря доказывали, что эти селища они получили в качестве вклада от Тимофея Дыбина и Василия Михайловича Морозова. Оба селища относились к монастырскому селу Былову792.
Иван III, от которого зависело окончательное решение, принял сторону монастыря. И здесь на суде Якова Шацевальцева был «сотцкой Федор Левской» и еще пять человек, в том числе «Рука числяк» 793, который в предыдущей правой грамоте был среди тех численных людей, что тягались с Симоновым монастырем за земли Власовскую и Левину.Наконец, разъезжая грамота была получена Симоновским монастырем от разъездчика Григория Перфушкова, отмежевавшего селище Влазневское симоновского села Былова от Макаровского селища, которым владел числяк Алексейко. Граница между этими двумя селищами частично шла по пути, «который идет от Былова к Шахову». При размежевании присутствовали симоновский архимандрит
788 Там же. № 266. С. 193.
789 Там же; Указатель личных имен к т. IАСЭИ.
790 АСЭИ. Т. И. № 374. С. 368.
791 Там же. С. 370. 792Тамже. №375. С. 371. 79з Там же. С. 374.
Десятские и сотские Древней Руси
385
Антоний, старец Макарий и сам числяк Алексейко. А с разъездчиком Григорием Перфушковым было четверо «великого князя мужей», среди которых первым был назван «Федор Левской сотцкой»794. То, что село Былово граничило с землями какого-то великокняжеского стана, ясно из свидетельств второй правой грамоты Симонову монастырю Якова Шацебальцева. Из данных 20-х гг. XVI в. выясняется, что этим станом был Шахов795. Селения Былово и Шахово сохранились до сих пор. Они находятся в верхнем течении р. Пахры, близ ее левого берега на расстоянии примерно 3 км друг от друга, недалеко от села Красная Пахра796. Очевидно, что сотский Федор Левский был сотским Шахова стана. А поскольку он был не волостным, а становым сотским, присутствовавшим при судебном выяснении принадлежности к стану селищ Куземки Чечеткина и Дернкова, делается вероятным, что он являлся шаховским становщиком, но в документах определялся как сотский.
О разводной грамоте 1468-1478 гг. великой княгини Марии Ярославны, зафиксировавшей границы ее села Озерецкого с землями Ивана Травина, уже шла речь выше, при рассмотрении трудных случаев локализации упоминаемых в грамотах географических объектов.
Выяснилось, что сотский Манатья, в числе других лиц присутствовавший при размежевании владений, действовал на московской территории. Следует напомнить, что на московской территории действовал и сотский Манатья — послух купчей 1455-1462 гг. на деревню Оглоблинскую в костромском Верхнем Березовце. Близкое время двух документов (возможная разница в их написании колеблется от 6 до 23 лет), одинаковость редкого личного имени, тождество должностей позволяют видеть в сотских Манатьях грамот одно лицо. Ю. В. Готье отмечал, что село Озерецкое, позднее ставшее дворцовым, входило в пределы древнего стана Манатьина, Быкова и Коровина. Этот стан образовался во второй половине XVI в., слившись из указанных первоначальных трех станов в один, но с тройным названием. Впервые же Манатьин стан как отдельная административно-территориальная единица упоминается в 1504 г.797. Поскольку сотский Манатья в 1468-1478 гг. действовал на той территории, которая несколько позднее стала называться Манатьиным станом, следует полагать, что стан получил свое название по имени этого сотского. А в таком случае надо признать, что сотский и становщик были одним лицом, сотский выполнял функции становщика.Примерно в 1474-1475 гг. разъездчик Ивана III Дмитрий Очи размежевал земли села Муромцева, принадлежавшего Троице-Сергиевскому монастырю, и великокняжеской деревни Костковской, лежавшие в старой московской волости Корзенев. За разъездом Дмитрия наблюдали семь человек: корзеневский волостель, сын боярский, «сотник корзеневской Овсяник Михалев Ядров» и еще четве-
794 Там же. № 376. С. 374.
795 акты феодального землевладения и хозяйства. Акты московского Симонова монастыря. № 17. С. 24.
796 Атлас Московской области. С. 93, 94.
797 Готье Ю. В. Замосковный край в XVII веке. С. 389. № 3; С. 390. № 20; ДДГ. № 95. С. 390.
386
В. А. Кучкин
ро лиц 798. Сотский следил за правильностью проведения границ великокняжеских и монастырских владений.
Несколько позднее, в 1478-1485 гг., тот же Дмитрий Очи вновь размежевывал великокняжеские земли и земли Троице-Сергиева монастыря села Клименти-евского, на сей раз в волости Радонеж.
На разъезде присутствовали девять человек. Третьим назван «Михаль, сотник радонежской»799. И в данном случае волостной сотский наблюдает за правильностью размежевания великокняжеских и монастырских владений.Между 1490 и 1498 гг. великокняжеский судья Василий Никитич Пушкин с доклада князю Ивану Юрьевичу Патрикееву выдал правую грамоту московскому Симонову монастырю на участок леса к селу Ивановскому, который посек и засеял Никоник Шаблыкин. Село это стояло близ р. Всходни и относилось к Горетову стану Московского уезда800. На суде В. Н. Пушкина, проводившегося на спорной земле, присутствовали «Иван сотцкой Лугинин» и еще четыре человека801. Очевидно, Иван Лугинин был сотским Горетова стана. В его обязанности входило знание границ находившихся в стане владений.
В 90-х гг. XV в. Симонов монастырь получил еще две правые грамоты, но уже на другие земли. В 1494 г. судья Чубар Федорович Безобразов дал монастырским властям правую разъездную грамоту, зафиксировавшую границу между симоновской деревней Коробовской и селом Сиротинским, принадлежавшим маленькому Ивану Остафьеву сыну Сиротина, за которого действовал его отчим Иван Михайлов сын Тверитин 8°2. На разъезде Чубара Безобразова присутствовали семь человек. Вторым назван «сотцкой Болобан Лебедев» 803.
В другой правой грамоте Симонову монастырю, выданной между 1494 и 1499 гг. судьей Василием Чубаровым сыном Безобразовым с доклада И. Ю. Патрикееву на пожни ставшего уже сельцом, а не деревней, Коробовского, бывшие в споре с вотчинником Андреем Оклячеевым, отмечено, что на суде В. Ч. Безобразова было пять человек, а первым из них — «сотцкой Болобан Лебедев» 8°4.
Наконец, межевая выпись тех же 1494-1499 гг. на границу симоновского сельца Коробовского и Скитовской деревни Андрея Оклячеева зафиксировала, что «коли Василей Чюбар межу клал и ямы копал, а туто был сотцкой Болобан Лебедев» и еще семь человек805. Ранее было выяснено, что земли деревни, а затем сельца Коробовского находились в Ратуеве стане Московского уезда, располагавшемся к востоку от современного города Подольска.
Болобана Лебедева следует считать сотским Ратуева стана. Он присутствовал при разбирательствах, касав-798 АСЭИ. Т. I. № 425. С. 314.
799 Там же. № 468. С. 356.
800 АСЭИ. Т. И. № 405. С. 417. 8°1 Там же. С. 420.
8°2 Там же. № 409. С. 429. 8°з Там же. С. 430. 8°4Тамже. №411. С. 440. 8°5 Там же. № 412. С. 442.
806 АСЭИ. Т. I. № 595. С. 492.
807 там же. С. 493.
808 Там же. С. 493,494.
809 там же. С. 492.
8Ю АСЭИ. Т. И. № 421. С. 457-458.
811 Там же. С. 458.
812 Там же. № 370. С. 365 (здесь приведено отчество Лугинина).
Десятские и сотские Древней Руси
387
шихся границ коробовских земель, и при их размежевании, причем дело шло о владениях монастыря и его соседей-вотчинников.
Во второй половине 90-х гг. XV в. разгорелся жаркий спор между властями Троице-Сергиева монастыря и неким Степаном Дорогою о селище Козлове в волости Корзенев. Обе стороны имели документы на владение этим селищем, и судье Ивану Кузьмину пришлось решать нелегкую задачу, определяя принадлежность Козлова. Послухи с обеих сторон не соглашались друг с другом и давали разноречивые показания. Тогда троицкий старец Ефрем, представлявший интересы монастыря, посоветовал судье: «Опричь, господине, знахорей, спроси сотника и хрестьян всех Корзеневские волости, что то селищо изстарины Козлово мана-стырская земля» 806. Судья Иван Кузьмин внял совету и «вспросил сотника корзе-невского Ариста да и хрестьян Корзеневские ж волости старожильцев»: «Скажите, брате, в божью правду, чья то земля, на которой стоим, изстарины селищо Козлове?». Сотский Арист и шесть старожильцев заявили следующее: «Мы, господине, того не ведаем, куды то селище Козлово тянуло изстарины; а как, господине, запомним, ино то селищо Козлово — манастырское, а тянет к селу к Муромцову к манастырскому с 60 лет» so?. Уникальность ситуации заключалась в том, что сотский Арист вместе с другими шестью «мужами» присутствовал на судебном разбирательстве Ивана Кузьмина 808, но в то же время должен был давать показания по разбираемому делу, причем показания не в пользу волости (по свидетельству знахорей Степана Дороги, «та земля селищо Козловское великого князя изстарины Корзеневские волости оброчная» 809), а в пользу монастыря, которые и склонили чашу весов в пользу одной из сторон. Монастырская сторона выиграла процесс.
Около 1498/1499 г. Симонов монастырь от писца князя Василия Ивановича Голенина получил правую грамоту на деревню Положимолотовскую. За право обладать этой деревней с Симоновым монастырем спорил Ивашко Собака, но тяжбу проиграл, потому что его знахори подтвердили факт давнего владения Положи-молотовской деревней монастырем, причислившим ее к своему селу Ивановскому 8Ю. На суде у князя В. И. Голенина присутствовали три человека, среди которых последним назван «соцкой Ивашко Лугинин» 8п. Это уже упоминавшийся сотский московского Горетова стана Иван Петров сын Лугинин 812.
В 1501/1502 г. писец Александр Алексеев сын Бобошин дал властям Симонова монастыря разъезжую грамоту, устанавливавшую границу монастырской деревни Малаховской «с великого князя землею с становою Савастьяновской дерев-
388
В. А. Кучкин
ни»813. На разъезде А. А. Бобошина присутствовали десять человек, список которых возглавил «великого князя сотцкой Иван Федоров сын Хомутов» 814. По данным начала XVI в., симоновская деревня Малахово относилась к Пехорскому стану Московского уезда 815. Следовательно, Иван Хомутов был сотским московского Пехорского стана и как таковой фиксировал правильность разграничения монастырских и становых земель.