Личные и имущественные отношения супругов

Личные отношения супругов в IX-X вв. характери­зовались следующими чертами. До принятия христиан­ства жена находилась под полной властью мужа. Об этом свидетельствовали многие обряды, которые сохранялись еще на протяжении многих веков.

Патриархальная власть мужа над женой проявля­лась в его праве наказания жены. Об этом также говорят многие обряды. Например, известно, что в некоторых мес­тностях отец после венчания ударял слегка свою дочь плетью по спине три раза и затем передавал плеть ново­брачному, который делал то же.

Имеются исчерпывающие данные о том, что муж имел право убить жену в случае ее измены.

Что касается имущественных отношений супругов, то хотя до нас и не дошли источники, которые говорили бы прямо об этих отношениях, но можно думать, что по­скольку жена находилась под властью мужа, то ему одно­му принадлежало право владения, пользования и распо­ряжения даже и тем имуществом, которое приносилось женой в качестве приданого.

После того как стал постепенно распространяться сре­ди массы населения Киевского государства церковный брак, положение жены, несомненно, стало несколько улучшать­ся. Bo взаимных отношениях супругов стали проявлять­ся и некоторые элементы равенства. Достаточно указать, что сохранение супружеской верности сделалось формаль­но обязательным как для жены, так и для мужа. Ho фактическое положение супругов в Киевской Руси XI- XII вв. очень хорошо проясняет вскрывание Владимира Мономаха, который давал следующий совет в своем по­учении детям: «Жену свою любите, но не дайте ей над собою власти».

B Киевской Руси, как правило, положение жены по- прежнему определялось положением мужа. Хотя имелись исключения из этого правила: свободный человек, женив­шийся на рабе, не только не давал ей свободы, но и сам становился холопом ее господина («А второе холопьство поиметь робу без ряду, поимети ли с рядом, то како ся будет рядил, на том же стоить» — 99 (110) Tp.). Это тяжелое последствие женитьбы на холопке могло быть предотвращено путем предварительного соглашения («ряда») с господином рабыни: можно было выговорить свободу как для женившегося на рабе, так и для самой рабыни.

B сфере имущественных отношений супругов в рас­сматриваемый период происходила борьба двух начал: одно начало было характерно для семейных отношений в вар­варском, дофеодальном государстве, когда только мужу принадлежало право владения, пользования и распоряже­ния не только своим имуществом, но и имуществом, кото­рое жена приносила, вступая в брак; другое же начало, которое стало проводиться византийским духовенством, рас­ширяло имущественные права жены. Это расширение в конце концов сделало принципиально возможным спор между мужем и женою об имуществе («прю между мужем и женою о животе»), который подлежал, согласно Уставу князя Владимира, церковной юрисдикции. Решая имуще­ственные споры между мужем и женой, церковь в основ­ном должна была следовать византийскому законодатель­ству и византийской церковной практике.

Одним из существенных аспектов имущественных отношений в браке был вопрос о приданом. Согласно Рус­ской Правде, русское право XI-XII вв. знало институт приданого, хотя этот основной юридический памятник не отразил этого термина. B статье говорится: «Аже будеть сестра в дому, то той задниця не имати, но отдадять ю за мужь братия, како си могуть» (85 (95) Tp.). Другая ста­тья Русской Правды говорит о том, что имущество, прино­симое женой, сохранялось за ней и во время брака. После ее смерти это имущество шло ее наследникам, даже и в том случае, если ее муж вторично женился и дал второй жене часть из него: «Будуть ли дети, то что первое жены, то то возмуть дети матере своея; любо си на женоу будеть възложил, оба че матери своей возмуть» (84 (94) Tp.).

У нас нет данных для исчерпывающего ответа на вопрос о том, кто имел право распоряжаться имуществом жены, приносимым ею при заключении брака. К. А. Не­волин считал, что принцип раздельности имуществ суще­ствовал и в период Киевского государства, т.к. этот прин­цип вообще является одной из характерных черт русского семейного права. При этом он ссылался на то, что памят­ники, относящиеся к Киевскому периоду, не содержат ни­каких ограничений относительно права жены распоря­жаться своим имуществом. Ho, нужно заметить, что молчание источников не дает основания делать такие да­леко идущие выводы об имущественных отношениях суп­ругов в Киевской Руси.

В. И. Сергеевич, стремясь доказать, что византийс­кая доктрина об имущественных правах супругов стала

утверждаться в Киевской Руси, считалосновным источ- н¥АШ ттъ драному вопросу постановление Эклоги: «Та- коже и мужеви, во ино совокупление приходящу, ни что же от первыя ему жены прията. Аще ли суть без возраста дети, тех вещи хранить ему, дондеже совершени будут. Аще ли сии совершени будут, подати им оттоле уже мате­ри их совершенныя вещи». Ho статья Русской Правды гласила: «Аже будуть в дому дети мали, а не джи ся удуть сами собою печаловати, а мати им поидеть за мужь, то кто им ближии будеть, тому же дати на pyce и с добыт­ком и с домомь, донеле не возмогуть; а товар дати перед людми; а что срезить товаромь тем ли пригостить, то то ему собе, а истыи товар воротить им, а прикуп ему собе, зане кормил и печаловался ими; яже от челяди плод или от кота, то то все поимати лицемь; что ли будеть росте- рял, то то все ему платити детем тем: аче же и отчим прииметь дети с задницею, то тако же есть ряд» (89 (99) Tp.). Нетрудно видеть, что формулировка статей Русской Правды сильно отличалась от постановления Эклоги. Bo всяком случае прямым источником данной статьи Рус­ской Правды Эклога быть не могла. Статья Русской Прав­ды могла быть сформулирована совершенно самостоя­тельно, как только стало получать распространение на Руси учение о приданом.

Также нет исчерпывающих данных для решения воп­роса об ответственности жены за мужа. К. А. Неволин, основываясь на своей общей концепции об имуществен­ных отношениях между супругами в данный период, по­лагал, что жена не отвечала за вину и долги своего мужа. При этом он ссылался на статьи Русской Правды: «Аже холоп крадеть кого-любо, то господину выкупати и любо выдати и, с кемь будеть крал; а жене и детем не надобе; и оже будуть с ним крали и хоронили, то всех выдати» (110 (121) Tp.). Как он считал, из этой статьи следует, что невиновная жена и дети не выдавались вместе с мужем. Однако взгляд Неволина не был принят в литературе.

По мнению В. И. Сергеевича, данная статья имела в виду холопов, а не свободных людей: выдача вместе с му­жем невиновной жены и детей только увеличила бы убытки господина, не виновного в преступлении своего раба. Сле­довательно, считал В. И. Сергеевич, эта статья имела целью оградить права господина от лишних убытков, а потому в ней скорее есть основание видеть подтверждение — путем указания на конкретное исключение — общего правила об ответственности жены и детей за деяния мужа и отца, чем доказательство их безответственности. Эта точка зрения представляется более убедительной с уче­том общих сведений о положении жены в патриархаль­ной семье.

Вывод об ответственности жены за вину и долги своего мужа подтверждается статьей Русской Правды: «Будеть ли стал на разбои без всякоя свады,то за раз­бойника люди не платять, но выдадять и всего с женою и с детьми на поток и на разграбление» (5 (7) Tp.). Отра­зившийся здесь общий принцип долго держался в Киевс­кой Руси. Применялся он и после ее распада, о чем свиде­тельствует договор смоленского князя Мстислава с немцами. Статья 11 этого договора говорит: «Аже раз­гневается князе на своего человека..., а отиметь князе все, женоу и дети oy холопство...» Еще лучше принцип ответ­ственности жены за вину и долги мужа выражен в рижс­кой редакции этого договора: «Аще князь възрвержеть гнев на русина, повелитъ его разграбити с женою и с деть­ми...» (Владимирский-Буданов М. Ф. Хрестоматия. Вып. I. С. 101).

Ho существовали и некоторые отступления от этого принципа, на что указывал К. А. Неволин. Другим дока­зательством того, что строгий принцип об ответственности жены за вину и долги мужа стал уже в Киевской Руси смягчаться, является договор Новгорода с немцами 1270 г., согласно которому жена отвечала за долги мужа в том только случае, если она ручалась за него. Для того чтобы такая норма могла возникнуть в 1270 г., были необходи­мы серьезные сдвиги во взглядах на имущественные от­ношения супругов. Эти сдвиги не могли возникнуть сразу, поэтому их зарождение вполне можно отнести к периоду Киевского государства.

4.4.