Холопы

Рабы в Киевском феодальном государстве назывались холопами (женщины — рабами), челядинами. Иногда ра­бов называли обель, т. e. полный (холоп).

Основным источником холопства, о котором Русская Правда молчит, был плен.

B Русской Правде говорится о других способах ус­тановления холопства: «Холопьство обелное трое: оже хотя купить до полу гривны, а послухи поставить, а нога­ту дасть перед еамем хололомь; а второе холопьство: по­иметь робу без ряду; поиметь ли с рядом, то како ся бу­деть рядил, на том же стоить; а се третье холопьство: тивунство без ряду или привяжет ключь к собе без ряду, с рядом ли, то како ся будеть рядил, на том же стоить» (99 (110) Tp). Таким образом, по Русской Правде источ­никами холопства являлись: 1) продажа себя в рабство;

2) женитьба на рабе без заключения особого договора с ее господином; 3) поступление в ключники без договора с лицом, к кому данный человек поступал на эту службу.

Ho этот перечень источников холопства не является исчерпывающим. B самой Русской Правде указывается и на другие источники: 4) бегство закупа от господина или уличение его в краже; 5) несостоятельность; 6) рождение от рабыни; 7) можно полагать, что высшая мера наказа­ния, по Русской Правде, — поток и разграбление — вела к превращению виновного и его семейства в рабов.

Несомненно, что источниками холопства были так­же продажа детей и жен в рабство, а также самопродажа.

Продажа себя в холопство, а также превращение в холопа посредством женитьбы на рабе и принятия долж­ности тиуна «без ряду» — это были способы превраще­ния свободного человека в холопа без формального при­нуждения. Могли продавать себя в холопы даже за ничтожную сумму — за полгривны («оже кто хотя ку­пить, до полугривны»).

Среди способов установления зависимости необходи­мо указать и наем. Возникла особая категория челяди- нов-наймитов, которые в случае их бегства порабощались.

Устав Владимира Мономаха регламентировал источ­ники холопства, хотя на практике, конечно, было боль­ше способов порабощения. Можно думать, что законода­тельство Владимира Мономаха, стремившегося разрядить напряженную обстановку после киевского восстания 1113 г., сузило этот перечень. Оно принуждено, например, специально, как было указано, оговорить, что «вдачь не холоп; и ни по хлебе робять, ни по придатце».

Холопы считались вещью своих господ, которые мог­ли безнаказанно их убивать, продавать, распоряжаться их брачной судьбой, наказывать по своему произволу. За убий­ство холопа взыскивалась не вира, а только взимался урок (как за порчу вещи) — 5 гривен, а за рабу — 6 гривен. Убийство раба, совершенное по его вине, не подлежало наказанию.

B период до появления Русской Правды холоп не был субъектом преступления. За кражу княжеские, бояр­ские и «чернечьские» (монастырские) холопы не наказы­вались продажей (т.е. нормальным для свободных и для смердов наказанием) — «зане суть несвебодни» (40 (46) Tp.).

B то же время в Киевской Руси положение холопов не было тождественно положению рабов в период антич­ности. Памятники раннего этапа истории Киевского госу­дарства определенно говорят о том, что принадлежность к холопству не препятствовала приобретению высокого социального положения. Например, происхождение князя Владимира от рабыни Милуши не служило препятствием к занятию им княжеского престола. He повлияло проис­хождение от холопа и на положение дяди князя Влади­мира — Добрыни. Ho по мере укрепления феодального государства такое социальное выдвижение становилась нетипично.

Холопы, в основном — кроме тех, кто обслуживал двор своего хозяина — были заняты в сельском хозяй­стве. Памятники говорят о массе холопов, посаженных на землю, о заселении ими пустых земель. Летопись, напри­мер, сообщает, что «Ярослав и Мстислав собраста вой мног и идоста на ляхы, и заста грады Червеньскыя опять, и повоеваста Лядьскую землю, и многы ляхы приведоста, и разделиста я; Ярослав посади (своя) по Роси, и суть до сего дне» (Лаврентьевская летопись, под 1031 г.). Ярос­лав, как видно из этого сообщения, не поселил завоеван­ных им холопов в одном каком-либо месте, а расселил по реке Роси на занятой им территории.

Основная масса холопов — за вычетом дворных (до­машних) холопов — жила не в общих казармах,.а в от­дельных дворах, в своем доме вместе со своей семьей. 06 этом свидетельствуют, например, купчая Антония Рим­лянина и вкладная Варлаама Хутынскому монастырю. B этих документах говорится о холопских семьях («Тудор с женою и детьми одерень, Волос с женою и детьми оде- рень» и т. д.).

Вполне естественно предполагать, что холопы, тру­дясь на земле и живя в своих дворах со своей семьей — женой и детьми, постепенно осваивали переданный им их хозяевами инвентарь, заводили свое хозяйство (собину). По всем основным характеристикам своей жизни они по­степенно стали сближаться с другими зависимыми людь­ми.

B то же время процесс сближения холопов с феодаль­нозависимым населением хорошо отражен в юридичес­ких памятниках, в частности в Русской Правде. B них ясно прослеживается все усиливавшаяся тенденция рас­ширения экономической самостоятельности холопов, а также приближения юридического положения ХОЛОИОВ K положению феодальнозависимого крестьянства. Разуме­ется, юридические памятники, регламентируя эти изме­нения в положении холопов, учитывали интересы не са­мих холопов, а их владельцев, которые могли при расширении публичных и гражданских прав холопов наи­лучшим образом их эксплуатировать.

Об определенных сдвигах в положении холопов гово­рит уже первая часть Пространной Правды — Устав кня­зя Ярослава. Здесь среди статей о холопах обращает на себя внимание статья о так называемом челядинном сво­де (32 (38) Tp.). Эта статья имеется и в Краткой Правде (16 Акад.), но здесь она дополняется сентенцией: «А то (челядин) есть не скот, не лзе рчи: не ведаю у кого есмь купил, но по языку ити до конця». Далее, в Уставе Ярос­лава имеется статья (40 (46) Tp.), по которой с княжес­ких, боярских и церковных («черньцевых») холопов, ви­новных в краже, продажа не взималась, но их хозяева должны были выплатить двойное вознаграждение потер­певшему. Обычно комментаторы этой статьи указывают, что установление этой нормы было вызвано стремлением подчеркнуть, что холоп не считается субъектом права: преступления и кража, совершенные холопом, не счита­ются деянием уголовным, и поэтому вместо продажи B пользу князя просто увеличивается вознаграждение в пользу истца. Ho почему эта статья была помещена? Не­ужели не было до сих пор известно, что холоп не может быть субъектом преступления? Наконец, почему статья говорит не о холопах вообще, а о холопах, принадлежа­щих феодальной группе: князьям, боярам, церкви? Ведь можно было бы просто упомянуть о холопах, не указывая, кому они принадлежат.

B особенности много материала, свидетельствующего об изменившемся положении холопов — увеличении их хозяйственной самостоятельности и расширении их пуб­личных и гражданских прав, — содержит Устав князя Владимира Мономаха. Очень характерно, что в этом Ус­таве помещен весьма крупный комплекс статей о холо­пах, который обычно называется Уставом о холопах. Та­кое исключительное внимание к вопросу о холопах можно объяснить только тем, что положение холопов сильно изменяется вследствие дальнейшего развития процесса феодализации.

Прежде всего необходимо отметить статью (54, (63) Tp.) об установлении взыскания в размере 2 гривен за увод обельным холопом коня. Если в Уставе князя Ярос­лава уголовная ответственность холопов не признавалась, то по Уставу Владимира Мономаха ответственность холо­па частично признавалась (именно в случае кражи коня, а не всякой кражи) и взималась продажа за эту кражу.

Жизнь холопа стала со временем охраняться более серьезными наказаниями, нежели ранее. По закону Ярос­лава, если холоп наносил свободному мужу оскорбление ударом, а оскорбленный впоследствии встречал своего oc- корбителя-раба, он имел право убить его. Ho по статье (56 (65) Tp.) закона Ярославичей это право было отмене­но: оскорбителю предоставлялось или взять вторично грив­ну кун «за сором», или избить холопа. Устав Владимира Мономаха подтверждал эту норму.

Устав Владимира Мономаха (80 (89) Tp.) усиливал наказание за убийство холопа: «А в холопе и в рабе виры нетуть; но оже будеть без вины убиен, то за холоп урок платити или за робу, а князю 12 гривен продаже». Обра­щает на себя внимание формулировка этой статьи: в ней первоначально указывалось, что за холопа и рабу не надо платить виры. Зачем это упоминание? Неужели до сего времени этого не знали? Наличие данной формулировки может быть объяснено только тем, что стала слагаться практика, по которой за убийство холопа или рабы взи­малась вира. Эта практика теперь отвергалась, но зато усиливалось наказание: кроме урока, уплачивалась еще и продажа в высшем размере — 12 гривен.

Необходимо далее отметить, что начала увеличивать­ся до известной степени и судебная дееспособность холо­пов. По одной статье (57 (66) Tp.) высшему разряду холо­пов — боярским тиунам — давалось право в некоторых случаях «по нужи» быть послухами. По другой статье (77 (85) Tp.) предусматривалось послушество холопов, хотя при этом указывалось, что холоп не мог быть «очистником, принимавшим присягу». Истцу предоставлялась, при оп­ределенных формальных условиях, возможность на осно­вании показаний послуха-холопа «брать на железо» свое­го противника. Если ему удавалось обвинить последнего, то процесс шел нормально и он выигрывал иск; если ему не удавалось доказать обвинение, то он платил обвиняемо­му одну гривну в качестве вознаграждения «за муку», «зане по холопьи речи ял и». Негативная формулировка статей, трактующих о послушестве холопов («а послушества на холопа не складать», «холопу на правду не вылазить»), дает основание думать, что установление этих норм было вызвано стремлением отвергнуть далеко идущую практику в отождествлении судебных прав холопов с правами фео­дальнозависимых людей, вероятно, смердов.

O росте правоспособности холопов свидетельствует также статья, признававшая действительными сделки хо­лопа, торговавшего по поручению своего господина: «Аже пустить холопа в торг, а одолжаеть, то выкупати его гос­подину и не лишитися его» (106 (117) Tp.). Несомненно, правоспособность холопов, посаженных на пашне, должна была также расширяться.

He одна только Русская Правда, но и другие юриди­ческие памятники говорят о расширении публичных и гражданских прав холопов. Так, в мирной грамоте новго­родцев с немцами в 1195 г. вводилась статья, защищаю­щая честь рабыни: за покушение на изнасилование взи­мался штраф в размере гривны, изнасилованная же рабыня получала свободу.

Можно думать, что практика в деле сближения холо­пов с феодальнозависимым крестьянством шла гораздо далее. Создается впечатление, что законодательство зани­мало среднюю линию: регламентируя новые отношения, оно часто охраняло некоторые старые.

Постепенно, по мере сближения холопов с феодальноза­висимым крестьянством, слово «холоп» приобрело два смыс­ла — широкий и узкий. B широком смысле под холопом стали понимать всякого зависимого человека. Под холопа­ми в узком смысле понимали именно рабов. Когда хотели указать, что речь идет о холопах-рабах, то говорили о хо­лопстве обельном или полном. Например, в «Правосудии митрополичьем» имеется статья: «А се стоят в суде челя- дин-наймит, не похочет быти, а осподарь, несть ему вины, но дати ему вдвое задаток; а побежит от осподаря, выдати его осподарю в полницу. Аще ли оубьет осподарь челядина полного, несть ему душегубьства, но вина есть ему от бога; а закупного ли наймита — то есть душегубьство» (Руская Правда. Изд. Укр. Акад. Наук. Киев,1935. C.178). Эта двойственность понимания слова «холоп» достаточно ха­рактеризует выявившееся разнообразие форм холопской зависимости, которая стала устанавливаться в рассматри­ваемый период.

2.1.