ГРАЖДАНСКОЕ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВО

Гражданское право в период становления и развития абсо­лютизма в значительной мере восприняло изменения в эконо­мическом и культурном развитии страны, покровительственной политики в отношении национальной торговли, политики мер­кантилизма.

Для российского гражданского права петровского времени был характерен различный статус субъектов гражданско-право­вых отношений, обусловленный делением общества на сословия. Развитие товарно-денежных отношений потребовало не только объединения страны в экономическое целое (это уже произошло в XVII в.), но и превращения граждан (в России — подданных) в контрагентов, то есть договаривающихся (контрагент — каж­дая из сторон в договоре по отношению друг к другу), с юрцди- чески равными правами. В России этого пока не произошло. Со­словная принадлежность определяла правоспособность субъекта гражданско-правовых отношений. Дворяне обладали наибольши- ми правами, права духовенства в области имущественных отно­шений были существенно ограничены. Купцы и предпринимате­ли, хотя и пользовались поддержкой Петра I, все же были стес­нены в правах на приобретение недвижимости, о чем свидетель­ствует Именной указ от 18 января 1721 г., которым купечеству было дозволено приобретать к заводам деревни[69].

Наиболее ограниченной была правоспособность крестьян, особенно крепостных (владельческих).

Право собственности. Объектом гражданского права явля­лись имущества, которые закон разделил на движимые и недви­жимые. Четкое разграничение движимости и недвижимости ввел Именной указ от 23 марта 1714 г. «О порядке наследования в движимых и недвижимых имуществах», который для последней установил особый режим. Указ завершил длительный процесс сближения правового режима поместий и вотчин, уравняв их в этом отношении и объединив в единой категории недвижимых вещей, к которым были отнесены также дворы и лавки [71]. Указ запретил всякие операции, заклады, продажи с недвижимостью и установил штрафы за нарушение запрета. В категории недвижи­мых имуществ закон выделяет родовые. Эта недвижимость пользу­ется особым покровительством государства, имеющего цель со­хранить за дворянскими фамилиями их земли (статья 1).

Равенство правового режима поместий и вотчин было под­тверждено Указом Анны Иоановны (1730—1740 гг.) 17 марта 1731 года[72]. Однако уравнивание поместий и вотчин не означало снятия ограничений с феодальной земельной собственности. Фе­одальная собственность на землю продолжает оставаться собствен­ностью с ограниченным правом распоряжения ею: монарх мог отнять отданные в вотчину рыбные ловли, мог объявить кора­бельные леса, находящиеся в частном владении, не подлежащи­ми рубке, а полезные ископаемые в тех же частных землях — государственной собственностью. Екатерина II, идя навстречу по­желаниям дворян, отменила эти ограничения в манифесте от 28 июня 1782 г., указав, что право собственности распространя­ется на все произведения земли, как на поверхности, так и в ее недрах. Каждый собственник мог добывать в своих землях метал­лы и минералы и обрабатывать их[73].

Разделение Екатериной II недвижимого имущества на родо­вое (приобретенное по родственной линии) и благоприобретен­ное (приобретенное не по праву наследования) не внесло суще­ственных изменений в черты чисто феодального института права собственности: благоприобретенным имуществом собственник мог свободно распоряжаться; распоряжение же родовым недвижи­мым имуществом было ограничено, в частности, запрещалось всякое его отчуждение [74].

Феодальная собственность на землю не означала, однако, застой в отечественной промышленности. Государство поощряло развитие промышленности частными предпринимателями, обес­печивая кредит, налоговые льготы и подбор рабочей силы. Вме­сте с тем государство явно претендовало на промышленную монополию, не ограничиваясь политикой протекционизма. В этих целях допускалось приобретение купцами земли, населенной крестьянами, но с обязательным условием использовать их на работах на промышленных предприятиях, возводимых на куп­ленных землях.

Обеспечение предприятий рабочей силой регламентирова­лось Именным указом от 18 января 1721 г. «О покупке купече­ству к заводам деревень», существенно нарушившим дворянс­кую монополию на приобретение населенных земель. Право соб­ственности наряду с распоряжением родовым недвижимым иму­ществом и здесь было ограничено: запрещалось закладывать эти деревни, а приобретать их разрешалось лишь с ведения цент­ральных компетентных органов, каковыми были Берг- и Ману­фактур-коллегии 1.

Лица, не имевшие право владеть недвижимостью, то есть заводчики и фабриканты недворянского происхождения (лишь дворянам разрешалось приобретать населенные земли), с ведома центральных правительственных учреждений широко использо­вали этот вид имущественных прав — посессионное право, по­скольку оно не противоречило характеру экономической поли­тики государства. Однако ход социально-экономического разви­тия страны требовал усиления роли дворянства в управлении крепостническим хозяйством. Поэтому Екатерина II, укрепляя социальную базу самодержавия, квинтэссенцией которой яви­лась Грамота на права, вольности и преимущества благородного российского дворянства от 21 апреля 1785 г. — Жалованная гра­мота дворянству, — право промышленников, выходцев из ме­щан и крестьян приобретать населенные деревни отменила, и монопольным собственником населенных земель вновь стало дво­рянство (статьи 26—32).

Право собственности предполагало дальнейшее развитие за­логового права, известного русскому праву с древнейших вре­мен, — залог (заклад) имущества (Псковская судная грамота, статья 28).

Как известно, Именным указом от 23 марта 1714 г. «О по­рядке наследования в движимых и недвижимых имуществах» (этот Указ в историко-юридической литературе более известен как Указ о единонаследии) с его жесткой политической ориентацией был запрещен заклад недвижимости. И хотя в 1731 г. залоговое право было восстановлено в прежнем виде (Указом Анны Иоановны 17 марта 1731 г. Указ о единонаследии от 23 марта 1714 г. был отменен), военнослужащим, к примеру, запрещалось давать в заклад оружие и обмундирование[75].

Обязательственное право. В наследство Петру I от Московс­кого государства достались слаборазвитые зачатки промышлен­ности, плохо поставленная торговля. Одновременно от Московс­кого государства Петр I унаследовал его задачи, в частности, речь идет о выходе к морскому побережью и выведению госу­дарства в его естественные границы. Чтобы решить эти задачи, потребовалось реконструировать промышленность, изменить ха­рактер и размеры внутренней и внешней торговли. Развитие про­мышленности и торговли, товарно-денежных отношений непос­редственно коснулось обязательственного права.

Основанием возникновения обязательств продолжали оста­ваться договоры, а развитие товарно-денежных отношений вело к возрастанию роли договора в гражданском обороте.

Договоры могли заключаться в устной или письменной форме. Письменные договоры, в свою очередь, делились на три вида: крепостные, явочные и домашние. В первой половине XVIII в. крепостная форма была обязательна для преобладающего боль­шинства договоров[76]: они составлялись на гербовой бумаге и офор­млялись в соответствующих приказах с обязательной регистра­цией. При Екатерине II крепостной порядок был обязателен только при заключении договоров на недвижимое имущество. Договоры на движимое имущество могли заключаться явочным или до­машним порядком. Явочная форма заключалось в том, что сто­роны на дому, в присутствии свидетелей, составляли письмен­ный договор, который затем подлежал обязательной регистра­ции. Домашняя форма заключения договоров применялась редко и не нуждалась в засвидетельствовании. Все это ведет к возраста­нию роли обязательственного права, увеличению числа норма­тивных актов.

Появились, к примеру, нормы, регламентирующие ранее неизвестные формы договорных отношений. Договор товарище­ства, вошедший в практику еще в 1698 г. получил широкое распространение, поскольку, согласно Указу 1698 г., разрешал «купецким людям торговать так, как торгуют в иных государ­ствах компаниями»[77]. Это было сделано для того, чтобы мелкие торговцы и ремесленники могли объединять свои капиталы и заниматься промышленностью и торговлей в крупных масшта­бах. Государство всячески содействовало организационным фор­мам предпринимательской деятельности, но и контролировало их через Мануфактур- и Коммерц-коллегии. В конце XVIII в. этот контроль осуществляли Управы благочиния.

Договор подряда и поставки. Преобразования петровского времени создавали условия для распространения договора подря­да и поставки. Предметами этих договоров могли быть какие- либо работы или услуги, осуществляемые частным лицом, как правило, для государства. Сюда входили доставка грузов и рек­рутов в действующую армию, поставка продовольствия, пост­ройка домов, ремонт квартир. Поставка, как и подряд, обеспе­чивались неустойкой или поручительством.

Договор личного найма. Направленные на сохранение и ук­репление феодально-абсолютистского строя, петровские рефор­мы, однако, создавали условия для возникновения капиталис­тических отношений. Это способствовало широкому распростра­нению личного найма и его договорному регулированию. Дого­вор личного найма в известной мере тождественен договору под­ряда. Разница в том, что подрядчик обязуется выполнить какую- либо работу, а при найме работника нанимают на какой-либо срок, чтобы в течение этого срока он работал на нанимателя. Договор личного найма оформлялся письменно, в нем указы­вался срок найма и размер оплаты. Крепостные крестьяне могли работать по найму только с согласия своих помещиков, несо­вершеннолетние дети и жена — только с согласия отца или мужа. Рядовым разрешалось наниматься на работу по разрешению на­чальства и не в ущерб службе [79].

Договор имущественного найма. Этому договору, имевшему значительное распространение, сравнительно мало места уделено в петровском законодательстве. Основные условия договора, со­вершаемые крепостным порядком, — срок найма и размер опла­ты — определялись обычно договаривающимися сторонами. До­пускается наем движимого и недвижимого имущества.

Договор купли-продажи. Этот договор в обязательственном праве занимает важное место. Различалось правовое регулирова­ние купли-продажи недвижимых имений и крепостных людей и купли-продажи движимости. Субъектами договора купли-прода­жи поместий и вотчин (недвижимое имущество) могли быть только дворяне, и только крепостным порядком заключался до­говор купли-продажи недвижимого имущества. Купля-продажа движимости не сопровождалась такого рода формальностями, но, тем не менее, как правило, и эти договоры записывались, зак­лючались если не при свидетелях, то с поручителями, которые удостоверяли, что вещь не краденная. Такой порядок купли-про­дажи движимостей был закреплен еще в Соборном Уложении 1649 года. Петровское законодательство обращает внимание на этот договор прежде всего для предотвращения преступлений 2.

Договор мены. Этот вид договора очень близок к договору купли-продажи, их правовое регулирование практически не раз­личалось. Так, мена недвижимого имущества по закону подлежа­ла оформлению крепостным порядком, а по Указу Петра I о единонаследии 1714 г. мена недвижимого имущества была зап­рещена. Согласно Указу от 17 марта 1731 г. эти запреты были отменены.

Договор поклажи. Всякое движимое имущество могло отда­ваться на хранение. При Петре I для этого вида договоров был установлен крепостной порядок. Позже передача вещей на хране­ние производилась в присутствии свидетелей, но при этом хра­нитель давал расписку собственнику. Договор поклажи мог зак­лючаться на любое движимое имущество всеми лицами, за ис­ключением монахов, которым по Духовному регламенту запре­щалось брать на сохранение чужие вещи и деньги [80]. Хранитель отвечал за сохранность сданных ему чужих вещей и обязан был возвратить их собственнику по первому требованию.

Договор займа. Этот договор мог заключаться лицом, спо­собным нести имущественную ответственность, или при нали­чии соответствующих поручителей. В принципе это были нормы, сложившиеся в предшествующий период времени. Что касается петровского законодательства, то оно вносило в договоры займа изменения и дополнения, соответствующие реальному времени. Корыстолюбие и жадность чиновников и должностных лиц, ви­димо, достигли такого проявления, которое становилось нетер­пимым. В этой связи и появляется Именной указ Петра I «О дол­жниках», призванный не позволять подданным попадать в фи­нансовую зависимость от должностных лиц[81]. Особенностью до­говора займа в данный период являлось то, что по нему запре­щалось взимать проценты с должника.

Понятно, что кредиторами во все времена были, как пра­вило, люди состоятельные. В России это были дворяне, и невзи- мание процента с должника расценивалось ими (дворянами) как покушение на их сословную привилегию. Поэтому, когда в Рос­сии в 1754 г. был учрежден государственный Дворянский банк, помещики могли получать кредиты из расчета 6 % годовых, в то время как частный кредит тогда стоил 20 %[82].

Развитие в начале XVIII в. международной и внутренней торговли, гражданского оборота вообще вело к распространению кредитных отношений. Примерно к концу XVII в. относится по­явление в России переводного векселя. (Вексель — документ, составленный в строго определенной форме, содержащий одно­стороннее обязательство уплатить известную денежную сумму. Это, по существу, долговая расписка, которая может переда­ваться из рук в руки как платежное средство, то есть по истече­нии определенного срока последнее лицо, в руках которого на­ходится документ, может взыскать деньги с первоначального должника. Переводной вексель служил для перевода казенных денег. Использование векселя для перевода казенных денег было особенностью применения векселя в русской действительнос­ти.) Попытки Петра I привить вексель в России не увенчались успехом, хотя время правления Петра I — период становления вексельного законодательства; Устав о векселях был принят уже при Петре II в 1729 году [83]. С этого года купцы получили право выдавать векселя, что явилось реализацией договора займа в но­вых цивилистических формах.

Природоохранное законодательство. Это законодательство в основном явилось производным от усиления антропогенной и техногенной нагрузок на природу, связанного с развитием хозяйственной деятельности. Особенно широко природозащит­ное законодательство развернулось в XVIII веке. Только при Петре I было издано до 60 указов по этой тематике, а после него еще более 140, при этом четверть всех природоохранных законов была направлена на защиту леса — главного богатства страны[84].

Петр I ценил лес как сырье для кораблестроения и как средство для сохранения рек, поскольку именно речное судоход­ство в условиях действительного отсутствия дорог и особенной дальности расстояний являлось наиболее удобным (стратегичес­ким) средством передвижения в России. Корабельные леса опи­сывались и отмежевывались. Они не подлежали рубке, даже если не принадлежали государству. Владельцам корабельных лесов пред­писывалось следить за их состоянием, убирать валежник, рубить сухостой [85].

При Петре I была учреждена специальная вальдмейстерская служба, занимавшаяся лесным хозяйством. В этом вопросе госу­дарство вторгалось в право частной собственности, поскольку помещики лишались возможности использовать свои леса. Эта норма была отменена при Екатерине II в силу дальнейшего раз­вития капиталистического предпринимательства: «Подтвержда­ется благородным право собственности в лесах, растущих в их дачах, и свободного их употребления в полной силе и разуме, как в милостивом указе 22 сентября 1782 г. изображено»[86].

Как уже отмечалось выше при рассмотрении полицейского законодательства, кроме лесного хозяйства, государство заботи­лось также о природной среде в городах. Так, в Пунктах генера- лу-полицмейстеру, например, Петр I предписывал весьма стро­гие меры к поддержанию чистоты в городах и прежде всего в Петербурге.

Семейное право. Петровское время положило начало светс­кому вторжению государства в брак, закреплению его основ не только церковными, но и гражданскими законами. В частности, правительство Петра I Именным указом от 3 апреля 1702 г. отме­нило так называемые рядные и сговорные записи о браках[87]. До этого Указа жених и невеста в церкви при участии священника обменивались обручальными кольцами, то есть совершали осо­бый обряд обручения, или помолвки. Одновременно с обручени­ем родители или опекуны жениха и невесты заключали уже ряд­ные и сговорные записи, которые предусматривали все условия заключения брака: дети поженятся в назначенный срок, указы­вался размер приданого невесты, оговаривался размер неустойки в случае несоблюдения договора. Отменяя рядные и сговорные записи о браках, Петр I, таким образом, запретил насильствен­ное заключение браков против воли детей, хотя и сохранил цер­ковное обручение: его (церковное обручение), согласно Указу, можно было совершать не ранее чем за шесть недель до венча­ния, то есть для знакомства будущих супругов друг с другом устанавливается срок в шесть недель от обручения до венчания. Если в течение этого времени не было достигнуто супружеского консенсуса, брак мог и не состояться. В 1775 г., по велению Екатерины II, было отменено обручение как специальный дого­вор, предшествующий венчанию. Отныне они сливались в одну процедуру[88].

Существенным изменениям был подвергнут возраст вступ­ления в брак. Именным указом от 23 марта 1714 г. «О порядке наследования в движимых и недвижимых имуществах» младшим детям дворян мужского пола запрещалось вступать в брак ранее 20 лет, а женского — ранее 17 лет[89]. Этот Указ, как известно, был нацелен на укрепление дворянского сословия, из которого рекрутировалась военная и государственная элита. Исходя из этого и повышался возраст брачного совершеннолетия на 5 лет по срав­нению с тем, как это было определено на Стоглавом соборе 1551 года[90].

Возрастной брачный ценз преследовал также цель оградить дворянское сословие от появления неполноценного потомства. В связи с этим в брак могли вступать только лица, выучившие­ся цифири и геометрии, а также не лишенные здравого рассудка. Для военнослужащих необходимым условием для вступления в брак было разрешение начальства. Развивая и уточняя эту мысль (не лишенные здравого рассудка), Петр I Указом от 6 апреля 1722 г. «О свидетельствовании дураков в Сенате» предупреждает тех родителей, которые «движимое и недвижимое имение дают в наследие детям их таковым дуракам, что не в какую службу не годятся, а другие не смотря на их дурачество, но для богатства отдают за оных своих дочерей и свойственниц замуж, от кото­рых добраго наследия к государственной пользе надеяться не можно, к тому ж и оное имение, получа беспутно, расточают, а подданных бьют и мучат, и смертные убийства чинят, и недви­жимое в пустоту приводят». В таких случаях император повелевал дураков освидетельствовать в Сенате и «буде по свидетельству явятся таковые, которые ни в науку, ни в службу не годились, и впредь не годятся, отнюдь жениться и замуж идтить не допус­кать и венечных памятей не давать»[91].

Петровское время — это время жестоких гонений на рас­кольников, как они назывались при Петре I, или старообряд­цев, как они стали именоваться позже. Старообрядцы лишались права вступать в брак между собой. Браки же с православными допускались, но при этом раскольник обязан был вернуться в православную церковь.

Осуществляя гонения на русских раскольников, Петр I пре­доставил весьма льготный режим пленным шведам. Еще до под­писания Ништадтского мира (30 августа 1721 г.), означавшего победоносное окончание Северной войны, 23 июля 1721 г. вы­шел синодальный Указ о разрешении пленным шведам жениться на русских девках и вдовах, а через месяц, 18 августа, Святей­ший Синод выпустил Послание к православным О обеспрепят- ственном им вступлении в брак с иноверцами. В Послании изла­гались причины, по которым разрешались браки со шведами: «...Шведским пленникам, которые имеют искусство в рудных делах и в торгах, и в службу государеву идти пожелают: и таким в женитьбе оной на русских девках, без перемены их закона позволение дать надлежит: понеже в чужих краях в рудных делах гораздо искусных людей достать трудно и мало таких сыскать можно, дабы кто, тамо оставя свои домы и промыслы и в Рос­сию пошли в службы»[92].

Причины, изложенные в Послании о беспрепятственном вступлении в брак православных с иноверцами, были не един­ственными и, наверно, не главными. Главными причинами были изменения демографической ситуации в России, вызванные не­прерывными на всем протяжении царствования Петра I война­ми, а также его реформаторской деятельностью. Невзирая на яв­ный монарший успех, Петр I оставил преемникам тяжелое на­следство. Вымотанный войной и реформами, которые в России обслуживают государство, а не народное дело, народ был пере­напряжен, страна расстроена. Численность городского населения к концу царствования Петра I едва держалось на уровне 3 %, отображая серьезные недостатки и перекосы общественного раз­деления труда [93].

Кстати, на это же (изменение демографической ситуации) повелительно обращает внимание синоидальный Указ от 20 фев­раля 1724 г., в котором высказывалась необходимость «ведать о количестве всего Российского государства людей, рождающихся и в брачное супружество совокупляющихся и умирающих»[94]. Так вводился в России контроль за демографической ситуацией, по­зволявший государству хотя бы относительно регулировать об­щественные отношения.

Хотя Святейший Синод и санкционировал браки право­славных с иноверцами, однако им же такие браки признавались делом не без сомнительства совести. Речь идет об опасении, что православная жена может склониться к иноверию. Поэтому в Послании, во избежание склонности к иноверию, предусматри­вались условия, соблюдение которых должно было уберечь суп­ругов от этой опасности. Условия заключения брака сводились к следующему:

1. Шведские пленные должны были подписать обязательство под штрафом жестокаго истязания, что не будут в течении всей жизни жен своих ни прельщениями, ни угрозами к вере своей склонять, а также не будут их укорять за соблюдение православной веры.

2. Детей мужского и женского пола родители были обязаны крестить в православную веру российского исповедания и обучать православным обычиям [95].

Браки русских девушек со шведами были действительны только на территории России. Если пленные шведы, получая свободу, покидали Россию, то жен с ними не отпускали. Если же в течение определенного срока они не возвращались, то со­гласно Указу от 21 октября 1721 г. браки расторгались[96].

Законодательство Петра I определяло поводы для растор­жения брака, вводя новое для этого основание. В частности, Петр I посчитал причиной для расторжения брака ссылку на вечную каторгу. Женам каторжных невольников была предос­тавлена свобода вновь выходить замуж или постричься в мона­хини, «понеже мужья отлучены вечно, подобно якобы умре»[97]. До Петра I жены ссыльных мужей должны были следовать за осужденными.

Причинами к разводу также были признаны: прелюбодея­ние; побеги супругов и самовольные друг от друга отлучки, то есть безвестное отсутствие; выход жен в отсутствие их мужей замуж за других. Те же поводы к расторжению брака признава­лись и за мужьями. По церковным правилам супругу, которому изменили, предоставлялось право выбрать одно из двух: либо использовать прелюбодеяние как повод к расторжению брака, либо наказать неверного супруга по уголовным законам, сохра­нив с ним брак[98].

В то же время брак не был равноправным, жена находилась в подчинении у мужа, который имел право наказывать ее. Поло­жение жены определялось положением (статусом, чином, звани­ем) мужа. В области гражданских правоотношений жена пользо­валась правоспособностью и дееспособностью. Имущественные права жены ничем не ограничивались. Она могла свободно рас­поряжаться своим движимым и недвижимым имуществом без согласия мужа [99].

В отношении детей родители пользовались такой же влас­тью, как и раньше: их можно было наказывать, отправлять в монастырь и отдавать в работу на срок по найму. Но власть родителей над жизнью детей существенно ограничивается. За убийство детей родители подвергались колесованию: «Ежели кто отца своего, мать, дитя во младенчестве, офицера наглым об­разом умертвит, оного колесовать, а тело его на колесо поло­жить, а за протчих мечем наказать»[100]. В 1775 г. родителям было предоставлено право заключать своих непослушных детей в сми­рительные дома[101].

По закону отец должен был содержать своих незаконно­рожденных детей и их мать, однако незаконнорожденные дети не имели имущественных прав.

Законнорожденные дети могли находиться в положении от­деленных и неотделенных. Отделенные дети пользовались всеми имущественными правами и могли распоряжаться своею соб­ственностью без согласия родителей. Но неотделенные дети, не имевшие своей собственности, не могли вступать без согласия родителей в какие-либо сделки.

Родительская власть над детьми прекращалась при дости­жении последними совершеннолетия, в случаях осуждения ро­дителей за уголовное преступление, при поступлении родителей в монашество, зачислении сыновей в государственную службу или при выходе дочерей замуж.

Над оставшимися при этом малолетними членами семьи ус­танавливалась опека, продолжавшаяся до их совершеннолетия. Совершеннолетними считались наследники недвижимого иму­щества, достигшие 20 лет, и наследники движимого имущества мужского пола, достигшие 18 лет, и женского пола — 17 лет. Опекуном для своих малолетних братьев и сестер являлся на­следник недвижимого имущества, он должен был заботиться о содержании, воспитании и имуществе опекаемых[102].

Состояние социально-экономического базиса и соотноше­ние классовых сил российского общества в период позднего фе­одализма потребовали дальнейшего укрепления феодально-кре­постнического строя, вступившего в последнюю стадию своей истории. На этой основе в 1775 г. были учреждены уже сословные органы опеки: дворянская опека для дворян и сиротские суды для горожан [103], а в 1785 г. вводится институт попечительства для малолетних[104].

Наследственное право. Наряду с изменениями в законода­тельстве о порядке заключения и расторжения брака, ограниче­нием власти родителей над детьми и т.д. важным средством для перераспределения имущественных ценностей в обществе явля­лись нормы наследственного права, основным носителем кото­рых стал Указ от 23 марта 1714 г. «О порядке наследования в движимых и недвижимых имуществах» (Указ о единонаследии).

Различалось наследование по завещанию и по закону. Воля наследователя была существенно ограничена при завещании не­движимого имущества. Он имел право завещать недвижимое иму­щество только одному из сыновей по выбору, остальные дети получали часть движимого имущества. Если же не было сыновей, то наследницей по завещанию назначалась одна из дочерей. При отсутствии детей недвижимое имущество могло быть завещано только ближайшим родственникам одной фамилии с наследода­телем, о движимое — кому захочет (статья 3). Завещание недви­жимого имущества лицам женского пола сопровождалось усло­вием, что муж замужней наследницы повинен принять прозви­ще (фамилию) наследодателя для возобновления (сохранения) фамилии (статья 7).

При наследовании по закону действовал майоратный поря­док, по которому недвижимое имущество передавалось старше­му сыну, а движимое делилось поровну между остальными на­следниками. Законодатель объяснял необходимость такого порядка наследования, во-первых, фискальными соображениями — с крупного поместья легче было собирать налоги, во-вторых, тем, что дробление недвижимого имущества вело к обеднению рода, и, в-третьих, тем, что дети, оставшиеся без наследства недви­жимого имущества, должны были служить и приносить пользу государству[105].

Именно это, то есть ограничение той свободы распоряже­ния вотчинами и поместьями, которой дворянство фактически и юридически обладало до издания Указа о единонаследии от 23 марта 1714 г., встретило единодушное непонимание и осуждение всего господствующего класса.

В 1731 г. главные положения Указа о единонаследии были отменены. С этого времени наследование по закону регламенти­ровалось следующим образом: недвижимость переходила ко всем сыновьям в равных долях, дочери получали одну четырнадца­тую, а вдова — одну восьмую; из движимого имущества дочерям выделялась одна восьмая, а вдове — одна четвертая доля. При этом родовое недвижимое имущество переходило только к на­следникам по закону.

В завещании наследодателю предоставлялась большая свобода распоряжения: кроме майоратных и заповедных имуществ, он мог перераспределять наследственную массу по своему усмотрению[106].

4.