Главным трудом последнего десятилетия жизни Виноградова были "Основы исторической юриспруденции"
Он опубликовал два тома этого труда*(325), но ими не исчерпывался весь замысел ученого. Смерть пришла к нему в самый разгар его работы над третьим томом "Основ...", посвященном концепциям канонического и феодального права средневековой Европы.
В целом же, начертанная Виноградовым система исторической юриспруденции охватывала, помимо стадии племенного права ("tribal law" - по его терминологии), стадии полисного права ("civic law") и названной выше стадии средневекового канонического и феодального права ("medieval law in its combination as canon and feudal law"), также стадию индивидуалистической юриспруденции ("individualistic jurisprudence") и начальную стадию социалистической юриспруденции ("beginnings of socialistic jurisprudence")*(326).Рисуя данную систему, Виноградов отмечал, что она "ограничена главным образом эволюцией юридических идей в пределах круга европейской цивилизации"*(327), что только при описании ранней стадии развития юриспруденции учитываются материалы, которые были собраны в ходе антропологических исследований, проводившихся во всех обитаемых частях мира. Европоцентризм русского ученого был в данном случае вынужденным явлением. Он писал об истории только европейской юриспруденции, потому что именно ее хорошо знал, и потому что материалы именно этой истории были для него доступны.
С другой стороны, Виноградов не ставил перед собой цели дать всестороннее и всеобъемлющее описание исторической юриспруденции - он взял в качестве предмета своего исследования только одну сторону юриспруденции - идеологическую. Его труд по истории юриспруденции сводился, в сущности, лишь к истории юридических идей.
Столь узкий подход к исторической юриспруденции, который демонстрировал Виноградов, в его случае был вполне оправдан. Наука исторической юриспруденции для него не составляла самоцель, она была необходимой предпосылкой для построения настоящей теории права.
"Главное, - подчеркивал он, - заключается в том, чтобы признать ценность исторических типов в качестве основания теории права"*(328). По его словам, "для юристов историческая юриспруденция является лучшим введением в социальную интерпретацию бесчисленных технических правил и доктрин их профессии"*(329).О том, что научные устремления Виноградова простирались далеко за пределы тех областей знания, в которых он прославился как выдающийся ученый, - то есть социальной и правовой истории - и вторгались в сферу теории права, свидетельствует его творчество последнего десятилетия жизни. Названия многих работ Виноградова, относящихся к указанному периоду его творческой деятельности, говорят сами за себя: "Кризис современной юриспруденции"*(330), "Основания теории прав"*(331), "Цели и методы юриспруденции"*(332), "Юридические стандарты и идеалы"*(333), "Юридическая природа государства"*(334), "Некоторые проблемы публичного права"*(335) и другие.
В обширном творческом наследии правоведа П.Г. Виноградова нет произведения, в котором была бы представлена в более или менее полном виде система его воззрений на право как явление общественной жизни. Между тем отдельные идеи о сущности права, которые высказывались им в различных книгах и статьях, будучи сведены воедино, вполне могли бы составить весьма стройное учение о праве.
Прежде всего, следует отметить, что Виноградов видел в праве не только инструмент, средство для достижения какой-либо социальной цели, но в определенном смысле и саму цель общественной борьбы. Такое воззрение на право проистекало у него из понимания данного явления в качестве совокупности не только объективно существующих правил поведения, но и соответствующих субъективных прав индивидов - набора индивидуальных правомочий или притязаний. Отражением этой двойственной природы права является, по мнению ученого, существование в английском языке двух терминов для обозначения права - с одной стороны, термина "Law" и, с другой стороны, термина "Right".
Если первый из них обозначает право в объективном смысле, то второй - субъективное право, правомочие того или иного индивида. Виноградов считал, что такие свободы индивидов, как свобода передвижения, свобода мнения, свобода выбора рода занятий и другие, "имеют свои корни в самосознании индивида, а не только в законах государства". По его словам, "воля государства не является единственным фактором, создающим правомочие и право в человеческом обществе. Существует и второй равнозначный фактор - осознание людьми своих прав. На практике право оказывается меняющимся компромиссом между этими двумя факторами"*(336).В "Очерках по теории права", опубликованных в Петрограде в 1915 году, Виноградов критиковал распространенное в его время определение права как совокупности норм поведения, установленных и принудительно осуществляемых суверенной властью, то есть государством. Исторически это определение исходит, указывал он, из знаменитого учения Томаса Гоббса, усвоенного Джоном Остином*(337), а через него большинством английских юристов. По словам ученого, "эта теория подходит к праву с чисто формальной его стороны. Она не допускает никакого исследования юридических норм со стороны их внутреннего содержания и совершенно не рассматривает характера той политической власти, которая, согласно допущению, является верховным авторитетом в государстве. Право для нее - это сосуд, который можно наполнить любой жидкостью. Жестокая, несправедливая норма является столь же правомерной, как и наиболее справедливый закон".
Слабость позитивистской доктрины права Виноградов усматривал в том, что она неприменима к таким явлениям, как международное право, каноническое право, а также к иным правовым системам, не связанным прямо с государственной властью. "Истина заключается, по-видимому, в том, что основой права служит в данном случае не одностороннее приказание, а соглашение", - отмечал Виноградов.
Несостоятельность определения правовой нормы в качестве приказания Виноградов связывал прежде всего с тем, что такое определение не дает ответа на вопрос, является ли закон обязательным только для тех, кто получает приказание, или же он точно так же обязывает и тех, кто его издает.
"Если сущностью закона является принуждение, то закон обязателен только для подданных и подчиненных, высшие же лица государства стоят над законом и вне его", - писал ученый.По словам Виноградова, хотя элемент принуждения в праве и имеется налицо, "но тем не менее он не является абсолютно необходимым признаком юридической нормы. Мы можем смотреть на него как на наиболее удобное средство вынуждения исполнения закона, но мы не можем усматривать в нем сущности юридических отношений. Очевидно, его приходится дополнять понуждениями, основанными на личном признании и на общественном мнении... Закон имеет целью осуществление права и справедливости, хотя в отдельных случаях он, быть может, достигает этой цели весьма несовершенным образом... В каждой системе права должно существовать известное равновесие между справедливостью и силой. А из этого следует, что определение права не может быть основано исключительно на понятии государственного принуждения".
Виноградов призывал обратить основное внимание при уяснении сущности права не на элемент государственного принуждения, то есть не на средство, а на цель. При этом его не удовлетворяла теория немецкого философа Иммануила Канта, согласно которой конечную цель права составляет свобода, а основная функция права соответственно - согласование свободы одного лица со свободой всякого другого члена человеческого общества. По мнению П.Г. Виноградова, "понятие свободы здесь не вполне удачно выбрано, ибо очевидно, что согласование, достигаемое правом, неизбежно должно состоять в сокращении индивидуальной свободы, что свобода, в обычном ее понимании, только открывает возможность деятельности, но еще не указывает направления этой деятельности".
Не соглашался Виноградов и с популярным в его время среди российских ученых немецким правоведом Рудольфом фон Иерингом, который считал целью права разграничение интересов. По словам П.Г. Виноградова, "делая государство верховным судьей над сталкивающимися интересами, Иеринг возложил на него тяжелую обязанность.
Ни государство, ни законы его не могут принять на себя невозможную задачу - подчинить своему влиянию все порождаемые общественной жизнью интересы и руководить отдельными лицами в выборе и осуществлении этих интересов".Итоговый вывод П.Г. Виноградова по проблеме сущности права гласил: "Мы можем, следовательно, сказать, что целью права является регулирование распределения и осуществления человеческой мощи над лицами и вещами в процессе социального общения". В соответствии с таким пониманием цели права Павел Гаврилович определял закон в "Очерках по теории права" как "ряд правил относительно распределения и осуществления мощи над лицами и вещами, - правил, которые установлены и исполнение которых вынуждается обществом". По мнению Виноградова, предложенное им определение права подходит ко всем стадиям исторического развития. "Оно столь же правильно относительно первобытных юридических норм, исполнение которых вынуждалось в значительной степени путем самоуправства, как и относительно тех высокосложных государственных организаций настоящего времени, которые стремятся создать совершенные системы судебных средств защиты прав и государственных санкций. Оно охватывает как муниципальные постановления, обычаи, постановления автономных организаций, так и common law и разработанное парламентское законодательство. В нем находит себе место обязывающая сила конституционного и международного права. Оно принимает в расчет уголовное и гражданское право, наказание и санкцию ничтожности. Главное его достоинство в том, что оно придает большее значение цели права, чем средствам, при помощи которых вынуждается его осуществление".
П.Г. Виноградов придавал праву огромное значение в жизни общества. "Право, - заявлял он, - не может примириться с господством фактических условий, которые слишком часто представляют отражения насилия и эксплуатации. Оно стремится дальше - от того, что есть, к тому, что должно быть. В этом, несмотря на все недочеты и неудачи, - его нравственное величие". По словам Виноградова, "право составляет основу здоровой государственной жизни. Не в одной силе дело, а в праве, и в известном смысле само государство для того и существует, чтобы провозглашать и проводить в жизнь право".