Фиксирование новичных окладов в документах Разрядного приказа

Очевидно, не только верстание поместным и денежным окладом находи­лось в руках самих служилых людей, но и фиксирование в кадровых доку­ментах Разряда нового статуса вновь поверстанных в большой степени за­висело от них же.

Решения по этим челобитным принимали все три заместителя руководи­теля приказа, сам В.Г. Семенов такие прошения не рассматривал. Как и во многих других случаях, на второго заместителя В.Г. Семенова, П.И. Ковели­на, ложилось решение по большей части таких челобитных, почти в два раза больше, чем у каждого из двух других дьяков. Следует отметить, что пометы первого заместителя думного дьяка, П.И. Ковелина на этих челобитных от­личаются от помет Ф.Л. Шакловитого и Л.А. Домнина. Просьбы челобитчи­ков о фиксации их новых окладов в документах Разряда удовлетворялись все­ми тремя дьяками, но у Ф.Л. Шакловитого и Л.А. Домнина решения по челобитным сформулированы как безусловные указания внести изменения в списки: “генваря в 11 день по указу великого государя написать ево в под­линном список”321; “генваря в 12 день по указу великого государя справить ему тот новичнои оклад из розборного списка в подлинном список”322; “ген­варя в 12 день по указу великого государя справить тот ево новичнои оклад в подлинном список”323; “Генваря в 18 день по указу великого государя напи­сать из розбора в подлинном список с помесным и денежным окладом”324; “Февраля в 9 день написать из розборного списка в том окладе в подлинном список”325; “Мая в 19 день по указу великого государя справить ему тотъ ево новичнои оклад в подлинном списокъ”326 и др.

П.И. Ковелин также отдавал указания о внесении новичных окладов в соответствующие разрядные документы, но при этом всегда делал ого­ворку: “Генваря в 16 день по указу великого государя справить ему тот но- вичнои оклад в список, будет он верстанъ”327; “Генваря в 24 день по указу великого государя написать ево в списокъ в тот оклад, будет он вер­стан”328; “Будет верстан, и тот оклад ево в списокъ написат”329 и др.

В некоторых случаях П.И. Ковелин отдавал распоряжение сделать вы­писку по челобитной, не принимая до этого решения о внесении новичного оклада в списки, причем обстоятельства, изложенные в этих челобитных, ничем не отличаются от множества других. Например, распоряжение “вы­писать” было отдано П.И. Ковелиным по челобитным костромичей

С.А. Щепина и А.Г. Литвинова. Оба служилых человека были верста­ны в 184 г., но в служилом костромском списке в Разряде “не приправле­ны”330. В обоих случаях выписки составлял руководитель второго повытья Новгородского стола И. Олсуфьев, решение по выпискам принимал Ф.Л. Шакловитый. Решение по обеим челобитным состоялось в один день с одинаковой формулировкой: “185-го генваря в 11 день по указу великого государя справить ему тот ево новичнои оклад в Розряде в подлинном спи­сокъ”331. Здесь же, на выписке, по обычной “экономичной” практике при­казных делопроизводителей, И. Олсуфьев отметил, что распоряжения дья­ка исполнено: “в списокъ написано”332.

Трудно сказать, были ли вызваны распоряжения П.И. Ковелина о наве­дения справок по челобитным какими-то особыми обстоятельствами, изве­стными руководству Разряда, или такая формулировка пометы была лич­ной особенностью П.И. Ковелина, который один фиксировал обычную делопроизводственную практику Разряда в подобных случаях. Скорее все­го, проверка в обязательном порядке проводилась в отношении каждой че­лобитной новиков, но другие дьяки не считали нужным каждый раз указы­вать на это, как на рутинный, само собой разумеющийся момент.

Сроки исполнения подьячими Разряда решений дьяков по челобитным о “приправке” новичного оклада, как и в других случаях, установить труд­но.

Еще чаще, чем с челобитными о поверстании новичным окладом, служилые городовые люди обращались в Разряд с просьбой пожаловать их в следую­щий чин. Для этой категории служилых людей такими чинами были дворо­вый и выборный, или по выбору. Большая часть челобитных содержит просьбы о пожаловании по дворовому списку. Об основаниях для подобных прошений уже говорилось выше, в разделе о подписных челобитных.

Чаще прошение о пожаловании в следующие чины - по дворовому спи­ску или по выбору - удовлетворялось сразу, без наведения дополнительных справок. Но есть немало случаев, когда руководство Разряда считало необ­ходимым проверить информацию челобитной. Тогда в Разряде наводились соответствующие справки. Выписки были разного содержания, в зависимо­сти от того, какие именно факты руководство Разряда считало нужным проверить или подтвердить. В то же время прямых указаний, что именно необходимо проверить, в пометах дьяков, за редким исключением, не со­держалось. В качестве такого исключения можно привести помету на чело­битной костромича Ф.А. Казакова о пожаловании по дворовому списку. В челобитной Ф.А. Казаков объявлял, что он служит по Костроме с горо­дом со 175/1666-67 гг., его отец служит там же по выбору, многие “родите­ли” побиты и ранены.

Возможно, в остальных случаях эти указания отдавались устно. Так, прапорщик московского выборного полка А. Шепелева И.Т. Маматов про­сил написать его по выбору, основанием для чего служила его двадцатилет­няя служба и ранение. По лаконичной помете “выписать” в Разряде была собрана информация о службах И.Т. Маматова, о его родственниках, взяты показания челобитчика о родне, отмеченной в документах Разряда336. По другой челобитной, костромича О.М. Федчищева, в которой он сооб­щал, что служит 28-й год, причем по дворовому списку со 167/1658-59 гг., был ранен, отец и дядя убиты под Смоленском, и просил написать его по дворовому костромскому списку, также было указано “выписать”. Можно предположить, что выписка по этому делу должна была обязательно вклю­чать сведения об указанных родственниках челобитчика. Однако в ней со­держались данные о службах челобитчика, ране и придаче за нее, а также примеры случаев, когда служилые люди были пожалованы в выборные дворяне не по родству, а за службы337.

Выписки, как упоминалось выше, могли включать сведения по какому- то одному вопросу (например, перечень служб служилого человека338 или

сведения о родственниках челобитчика339), но это были скорее исключения. Практически всегда они содержали обычную “комплексную” информацию о службе, ее особых обстоятельствах, вроде ранения или плена, о родствен­никах челобитчика340.

Почти всегда следствием выписки было безусловное решение руковод­ства Разряда о пожаловании челобитчика в искомый чин. Чаще оно записы­валось в краткой форме: такого-то числа “государь пожаловал, велел напи­сать ево по дворовому списку (или по выбору)”.

В некоторых же случаях челобитчик получал отказ или пожалование в чин могло быть осуществлено лишь при особом условии. Так, у костроми­ча О.М. Федчищева, просившего о пожаловании по дворовому списку, по выписке не нашлось родственников, имевших такие чины, которые мог­ли бы служить прецедентом для пожалования его по дворовому списку (не­даром в выписке приводились примеры из костромских “подлинных” спис­ков, когда служилые люди были написаны в выборные дворяне не по родству, а за службы). Но, очевидно, изложенные в выписке обстоятельст­ва не удовлетворили руководство Разряда, потому что на выписке В.Г. Се­менов пометил: “Послужить”342. Прошение ярославца П.М. Аверкиева о пожаловании по дворовому списку, поскольку его дядя, В.И. Аверкиев, служил по дворовому, было удовлетворено с условием подтвердить эти све­дения: “...государь пожаловал велел написать ево по дворовому, будет дядя ево в дворовых”343.

Кроме прошений о пожаловании в городовые чины в челобитных горо­довых служилых людей встречаются просьбы о пожаловании и в другие, более высокие чины. Ни одна из них не была удовлетворена, поскольку “пе­репрыгивание” через чин или переход в высшую категорию столичных чи­нов ограничивался государством в целях сохранения главной военной силы страны - городового дворянства.

шут”346.

Возможно, что подобные приведенной выше просьбы объяснялись тем, что челобитчик не совсем ясно представлял себе, на какой ступени иерар­хической лестницы чинов он находится, и, следовательно, на какой чин он может претендовать. Например, Ф.В. Чертков “был у государевых пашен­ных дел ис приказу Тамных дел” в царских селах Измайлове, Степановском и других “многие годы”. В 184/1676 г., со смертью царя Алексея Михайло­вича, многие дворцовые службы были расформированы, в том числе “те се­ла” велено ведать в приказе Большого дворца. Челобитчик был “из Степа- новского переменен”, при этом не пожалован ни в какой чин. В челобитье он просил “за мою работишку” пожаловать его по жилецкому списку, види­мо полагая, что служба в приказе Тайных дел, хотя бы и “у пашенных дел”, позволяет ему претендовать сразу на московский чин, хотя дед просителя, по его же челобитной, служил с городом по Переславлю Залесскому. Служ­бы челобитчика в Разряде сомнений не вызвали, но, по указанию руковод­ства Разряда, были собраны сведения об отце Ф.В. Черткова. Он оказался переславским городовым служилым человеком. По решению руководства Разряда нестарый, видимо, Ф.В. Чертков пополнил ряды армии: “185-го фе­враля в 16 день по указу великого государя написать ево по родству з горо­дом с переславцы в полковую службу”. Кроме того было велено собрать сведения о его имущественном положении (очевидно, для решений о его дальнейшем продвижении по чиновной лестнице): “А что за ним в том и в ыных городех крестьянскихъ и бобылскихъ дворов и в поместье или в вотчине четвертин пашни и иных каких оброчных угодем, и о том о всемъ взять у него скаску за рукою. Так же и про деловых людем, буде где у нево есть, в тои скаске ему написать велеть ж”347.

Видимо, так же нечетко представляли себе свою позицию в иерархиче­ской чиновной структуре рейтары С.П. Толкачев и И.А. Чернцов, просив­шие пожаловать их в житье. Несмотря на то, что, по сведениям челобит­ных, их “родители” служили по московскому и жилецкому спискам, а С.П. Толкачев к тому же три года был в плену и имел ранение, в Разряде распорядились написать их только по дворовому списку, вместе с их горо­довыми корпорациями348. Рассчитывал на московский чин по службам сво­их родственников и белянин Ф.К. Алексеев. В челобитной он писал, что “в службу поспел”, ни в каком чину не состоит, а претендует на жилецкий чин, поскольку отец его служил в государеве полку “з беляны по выбору”, дяди и братья - в стряпчих и жильцах349. Кроме того, Ф.К. Алексеев просил определить его в предстоящей кампании в полк И.В. Бутурлина (вместе с братом И.К. Алексеевым)350. Челобитная Ф.К. Алексеева была удовле­творена без всяких оговорок, правда, лишь в последней части: “великим го­сударь пожаловал велел ево написать в тот полкъ”351. Видимо, служба от­ца явилась определяющей для сына, несмотря на службы родственников, и пожалование в жильцы не состоялось.

Особняком от всех других челобитных стоит челобитная М. и И. Ище- евых. Братья в 185 г. приняли православие, но их “имяна и ныне в татарскож списке”, почему они и просили “из татарского списка выписат и приписать в список новокрещонов иноземцов”, тем самым юридически закрепив свое новое положение. Просьба была удовлетворена безусловно352.

Прошения о пожаловании в чин рассматривались уже не разрядными дьяками, а, за редкими исключениями, главой военного ведомства думным дьяком В.Г. Семеновым, что свидетельствует о важности этого вопроса для кадровой политики государства, как и распоряжения руководства приказа проверять представленные в челобитных сведения о службах и, особенно, о чинах родни просителя. Так поддерживалась и воспроизводилась сущест­вующая социальная структура государства, в которой определенные слои служилого сословия должны были занимать строго отведенное им место и не смешиваться с другими.

В отдельных случаях решение принималось первым и вторым замести­телями В.Г. Семенова, причем Ф.Л. Шакловитый принимал решение не сра­зу, а только после выписки, распоряжение о которой отдавал или он сам, или П.И. Ковелин. П.И. Ковелин принимал решение или самостоятельно без предварительного сбора информации, или после выписки, сделанной по распоряжению руководителя Разряда. Наконец, сам В.Г. Семенов решал дела о пожаловании или сразу, без выписки (подавляющее большинство случаев), или после выписки, сделанной по распоряжению его самого или П.И. Ковелина. Л.А. Домнин не принимал участия в решение этого рода дел. Таким образом, в решении дел о пожаловании в городовые чины со­блюдалась некоторая субординация. Руководитель приказа мог поставить свою резолюцию под документом, подготовленным по распоряжению толь­ко его первого заместителя. В свою очередь, вынести решение по делу, при­нятому к рассмотрению В.Г. Семеновым, мог только его первый товарищ, П.И. Ковелин. Наконец, Ф.Л. Шакловитый или вел дело целиком самосто­ятельно, или завершал дело, принятое П.И. Ковелиным.

Следует остановиться на одном моменте, связанном с формулировкой решений о пожаловании в чины. Все пометы включают слова “государь по­жаловал велел написать ево в” такой-то чин. В данном случае, как и при формулировке “по указу великого государя”, словосочетание “государь по­жаловал” не имеет буквального значения, а представляет собой устоявший­ся оборот, который подтверждал, что в государстве все происходит по веле­нию царя.

Как и большинство других документов второго повытья Новгородско­го стола, выписки по делам о пожаловании в чины городовых служилых людей были подготовлены старым подьячим И. Олсуфьевым353, а некото­рые материалы, как, например, предварительная, черновая выписка о служ­бах галицкого служилого человека Н.Я. Головина или справка о службе от­ца костромича Ф.А. Казакова, были и написаны самим И. Олсуфьевым354.

В документах о пожаловании в чин также имеются примеры редактор­ской работы И. Олсуфьева, его “справливания”. В выписку по челобитной галичанина В.А. Френева о пожаловании по выбору он вносил дополни­тельные сведения о службах челобитчика, упущенные его подчиненными, составлявшими выписку: к перечню походов, в которых участвовал

В.А. Френев, И. Олсуфьев приписал: “и под Ригою”. Сведения о ранении челобитчика И. Олсуфьев дополнил конкретным примечанием “выше ко­лена”355. Судя по этим поправкам, И. Олсуфьев не просто редактировал представленный текст выписки, но и сам читал первичные источники, делая это более внимательно, чем его подчиненные.

Очевидно, все документы повытья находились в ведении его руководи­теля, И. Олсуфьева, и он отвечал за их сохранность и все перемещения. Так, на выписке по челобитной прапорщика И.Т. Маматова, под ее текстом, сто­ит помета И. Олсуфьева: “взята ся выписка в нынешнем 185 году генваря в 25 день”356. Возможно, выписка была взята сотрудниками другого стола Разряда, который отправлял память о пожаловании И.Т. Маматова в при­каз княжества Смоленского, о чем распорядился думный дьяк В.Г. Семе­нов, или кем-то из дьяков.

В редких случаях на выписке кто-либо из подьячих (почерк атрибути­ровать не удалось) отмечал, что распоряжение начальства выполнено. На­пример, внизу последнего листа выписки по челобитной Ф.В. Черткова, по­сле пометы Ф.Л. Шакловитого о написании челобитчика “з городом с переславцы в полковую службу” помечено: “написан в списокъ”357. Види­мо, это делалось в тех случаях, когда по какой-то причине не было возмож­ности сразу “отрапортовать” руководству об исполнении распоряжения, и запись делалась, чтобы не забыть доложить об этом, скажем, на следую­щий день.

Что касается сроков исполнения дел, то необходимо еще раз отметить, что в делопроизводственной практике Разрядного приказа было принято датировать лишь те пометы на челобитных, которые содержали решение данного дела, то есть становились юридическим фактом, фиксировали пе­ремену в юридическом, социальном, имущественном положении лица. Все, что предшествовало установлению этого факта, все внутриприказные эта­пы решения дела (распоряжения о наведении тематических справок, о со­ставлении полной выписки, подготовки доклада, переписка между столами и т.п.) приказные служащие не считали необходимым фиксировать как точ­ку отсчета, временную границу какого-либо этапа в карьере и жизни слу­жилого человека - это был вспомогательный, “технический” материал. C другой стороны, приказные служащие (от думного дьяка до подьячих) не видели необходимости фиксировать также этапы своей собственной рабо­ты, поскольку рычаги контроля лежали в какой-то другой области, нежели ныне (начиная с петровских времен) - контроль над работой подчиненных осуществлялся начальниками всех рангов ежедневно, постоянно, а не путем разовых проверок задним числом.

Соответственно, пометы “выписать” датировались крайне редко, поче­му весьма затруднительно определить время, которое занимало составле­ние выписки. По нескольким документам делать обобщающие выводы не­возможно, поэтому остается только привести имеющиеся примеры. Так, распоряжение подготовить выписку по челобитной галичанина Н.Я. Голо­вина о пожаловании его по выбору было отдано В.Г. Семеновым 10 февра­ля358. Сначала И. Олсуфьевым была составлена предварительная справка о службах Н.Я. Головина со 168/1659-60 по 1831674-75 гг. и о полученных им придачах359. Затем под руководством того же И. Олсуфьева была сдела­на большая обстоятельная выписка из нескольких документов. Из галицко­го подлинного списка 185 г. были взяты сведения о настоящем чине и поме­стном и денежном окладе челобитчика, о времени, когда он начал службу, когда был пожалован в чин. Затем, очевидно, был запрошен Рейтарский приказ (“по наряду” которого служил Н.Я. Головачев) о службах челобит­чика, поскольку данные об этих службах были перенесены в выписку из па­мятей Рейтарского приказа в Разряд. Сведения челобитчика о гибели брата были проверены по смотренному списку 168 г.; сведения о чине отца и дате его гибели - по галицкому подлинному списку 163 г. Родственные связи че­лобитчика с этими служилыми людьми были подтверждены и письменно зафиксированы сказкой челобитчика в Разряде. Решение по этой выписке, принятое П.И. Ковелиным, датировано 28 марта360, то есть составление вы­писки заняло почти два месяца.

Взаимодействие столов Разряда по делам о пожаловании в чин

Новгородский стол ведал в “своих” городах служилыми людьми только го­родовых чинов. Все московские чины, начиная с жильцов, находились в компетенции Московского стола. По всей видимости, если прошение го­родового служилого человека, ведомого, например, в Новгородском столе, о пожаловании в столичные чины (практически всегда это были чины жильца и, реже, московского дворянина) удовлетворялось, то челобитная передавалась из этого стола в Московский, в чье ведение после получения московского чина переходил челобитчик. Но, поскольку до этого он был ведом службой в Новгородском столе, Московский стол должен был извес­тить Новгородский о перемене в служебном положении этого человека, чтобы это было отмечено в документах Новгородского стола.

Извещение направляло в Новгородский стол то повытье Московского стола, в чье ведение поступил пожалованный служилый человек - боярско­го и жилецкого списков. Документы, вышедшие из этих повытий, хотя и не­сли сходную информацию, различались по формуляру и содержанию. Справки из повытья боярского списка о пожаловании городового служило­го человека в московские дворяне были предельно лаконичны. Они пред­ставляли собой краткую записку, максимально свободную от формальнос­тей, без обращения, без указания стола-адресата. Документы содержали только информацию о факте пожалования и подтверждающее ее распоря­жение “закрыть” дело указанного лица в ведавшем его прежде подразделе­нии Разряда. Текст был написан одним из подьячих повытья, а верность этих сжатых сведений собственноручно заверял руководитель повытья бо­ярского списка старший подьячий Разряда И. Максимов. Возможно, высо­кий статус этого чиновника позволял повытью в его корреспонденции с Новгородским столом ограничиться предоставлением столь краткой ин­формации, подтвержденной лишь заверением ее правильности И. Макси­мовым.

Все извещения, направленные в Новгородский стол из повытья бояр­ского списка, были составлены по единому формуляру, например: “В ны­нешнем 185 году великим государь царь и великим князь Феодор Алексее­вич всея Великия и Малыя и Белыя Росии самодержец пожаловал Ивана Второго сына Чирикова, велел ево написать из ярославцов по московскому списку и в списку ярославцов над именем ево отметить и впредь ево с горо­дом с ярославцы не писать361. Справил Иван Максимов”362. Такие же доку­менты были составлены в отношении костромитина И.А. Сумарокова363, ярославца К.Я. Обрескова364.

Отличительной особенностью этих документов является то, что они были написаны красивым “парадным” почерком, полууставом и с сокра­щенным титулом царя, то есть их оформление, исполнение свидетельству­ют о том, что они не предназначались для внутренней служебной перепис­ки. Возможно, таким образом подьячий-составитель подчеркивал статус события - присоединение служилого человека к элитной категории служи­лого сословия, но, возможно, эти “письма” предназначались пожалованным служилым людям для предъявления официальным лицам (например, в дру­гих приказах, местной администрации или в полках). То обстоятельство, что они остались в разрядном архиве (надо отметить, в весьма ограничен­ном количестве), может объясняться тем, что служилый человек по разным причинам (например, полковая служба) не смог забрать их из приказа.

В редких случаях справки повытья боярского списка оформлялись “буднично” - писались обычной скорописью с принятым в таких случаях кратким титулованием царя: “В нынешнем 185 году великим государь пожа­ловал Степана Петрова сына Веснина из смолнян по московскому списку, и в списке смолнян над именем его отметить и впредь с городом с смолня- ны не писать365. Справил Иван Максимов”366.

Информация из этих документов переносилась в контрольно-справоч­ные документы Новгородского стола - на некоторых уведомлениях повыт­чиком И. Олсуфьевым помечено: “в списку отмечен”367, “в списку отмече­но”368. Таким образом, уведомления не являлись единственным носителем информации о пожаловании в архиве стола.

Справки, переданные в Новгородский стол из второго повытья Мос­ковского стола, отличались от справок повытья боярского списка. Форму­ляр их был произвольным, в зависимости от составителя. Другим важным отличием справок повытья жилецкого списка от справок первого повытья является то, что они включали более развернутую информацию - факт по­жалования, основания для него, за редким исключением - лицо, принявшее решение, и документ, где это решение зафиксировано. Наконец, еще одна особенность этих документов состояла в том, что они были собственноруч­но написаны тем же лицом, которое заверяло их правильность. В большин­стве случаев это был старый подьячий А. Яцкой: “В нынешнемъ во 185-ж году по указу великого государя царя и великого князя Феодора Алексееви­ча всеа Великия и Малыя и Белыя Росии самодержца Григорем Иванов сынъ Шестаков по родству, для того что отецъ ево служил из житья, напи­сан из недорослем по жилецкому списку, и впред ево з городож с смолняны в списку не писать. Таково писмо писал Алексем Яцком”369; “В прошломъ во 183-ж году июля въ 20 день по указу блаженные памяти великого госу­даря царя и великого князя Алексея Михаиловича всеа Великия и Малыя и Белыя Росии самодержца смолнянинъ Андрем Романов Кочкаров за службы и за раны написанъ по жилецкому списку. Помета о тож на чело­битном ево думного диака Лукьяна Голова370. И в списку с смолняны дворя­ны и детми боярскими впред ево не писать. Писалъ Алешка Яцком”371.

Другие справки написаны и подписаны подьячим средней статьи, оче­видно, того же повытья Г. Алексеевым: “185 мая в 30 день. По указу вели­кого государя царя и великого князя Феодора Алексеевича всеа Великия и Малыя и Белыя Росии самодержца Федосем Афонасьев сын Петровском из недорослем написан по жилецкому списку в прошлож 184 году. Помета о тож на челобитном думного дьяка Василья Семенова. А с городож писать ево не велено, для того что у него отец служил по жилецкому списку. Пи­сал Ганко Алексеев”372; “В нынешнеж во 185-ж году по указу великого го­сударя царя и великого князя Феодора Алексеевича всеа Великия и Малыя и Белыя Росии самодержца Александр Григорьев сынъ Апушкин написан по жилецкому списку. Помета о тож на челобитном думного диака Василя Семенова. Писал Ганко Алексеев”.373

Возможно, в данном случае статус чиновников, в отличие от первого подьячего Разряда, не позволял им только “весом” собственного имени сви­детельствовать факт пожалования, и необходимо было сослаться на пись­менные источники информации.

Как было сказано, после пожалования в московский чин служилый че­ловек переходил в ведение Московского стола. Но в некоторых случаях, возможно, тогда, когда вновь пожалованного по московскому списку опре­деляли в группу московских дворян, служивших полковую службу со своей бывшей городовой корпорацией, организационная связь такого служилого человека с его прежним столом сохранялась, и он оказывался в ведении обоих столов. Так, к стандартному тексту записи о пожаловании К.Я. Обре- скова было добавлено указание Московского стола Новгородскому: “А ны- нешняго лета выслать ево на государеву службу в полкъ, где будут яро­славцы”374.

Самое большое число челобитных городовых служилых людей содержит прошения о прибавке к поместному и денежному окладу. По количеству они почти вдвое превышают челобитья о пожаловании в чин и примерно втрое - челобитья о поверстании новичным окладом, что вполне естест­венно.

Как видим, не только продвижение по чиновной лестнице, но и улуч­шение материального положения осуществлялось почти исключительно по инициативе снизу. Однако прошения о прибавке к окладу служилые люди городовых чинов подавали не в любое время и не в связи с личными пожеланиями или претензиями, например, с ухудшением своего матери­ального положения. Придачи к окладам служилых людей приурочивались властью к некоторым крупным военным кампаниям, а также к важным событиям государственного значения, например, “объявлению” народу наследника престола. Для всех категорий служилых людей устанавлива­лась “тарифная сетка”, в соответствии с которой служилые люди всех чи­нов могли ожидать прибавки к поместному и денежному окладу. Но полу­чить придачу к окладу можно было не “автоматически”, усилиями служащих Разрядного приказа, которые в соответствии с имеющимися списками организовывали бы корректирование и выплату окладов, а только подав челобитную с такой просьбой.

За без малого десятилетие, предшествовавшее 185 г., таких поводов для увеличения оклада “набралось” несколько - службы “севские” 176/1667-68 и 177/1668-69 гг. и “понизовая” “против воровских казаков”375 179/1670­71 гг., объявления царевичей Алексея Алексеевича 1 сентября 176/1667 г. и Федора Алексеевича 1 сентября 183/1674 г. Судя по тому, что в комплек­се челобитных о придаче окладов очень часто встречаются “связки” чело- битий от одного и того же служилого человека с просьбами “справить” при­дачи по случаю сразу нескольких событий (военных кампаний и объявления царевичей), можно предположить, что государство открыва­ло финансирование таких указов не вслед за событием, последовательно, а через некоторое, часто довольное большое, время и сразу по всем “на­правлениям”. Отсюда и массовая подача челобитных в 185 г. о придаче по­местного и денежного окладов за события минувших лет.

Как было сказано, в 185 г. многие служилые люди подали сразу не­сколько челобитных о придаче к поместному и денежному окладам. Обыч­но прошений было три - о придачах за службы 176/1667-68, 177/1668-69 и 179/1670-71 гг. (они объединялись в одну челобитную) и две челобитных о придачах в честь объявления царевичей (например челобитные белян Т.О. Морина376, Л.Л. Кулнева377, смолянина В.С. Золотилова378, костроми­ча С.А. Щепина379, ярославца Е.Ф. Токмачева380 и др.). В тех случаях, когда служилый человек был написан в службу позже 176 г., естественно, чело-

битная о придаче в честь объявления царевича была только одна - в честь объявления Федора Алексеевича (например, белянина И.О. Пущина381, ко­стромичей Ф.В. Полозова382, Е.В. Бедарева383).

В других случаях служилые люди подавали челобитную о придаче только в честь объявления царевичей (например, ярославцы И.Г. Бор- ков384, Г.Е. Гробовский385, смоляне М.И. Макшеев386, А.М. Омельянов387, костромичи А.В. Куломзин388, А.Г. Литвинов389, ротмистр C.C. Долма­тов390 и др.) - возможно, они не участвовали в указанных походах. Крайне редко служилый человек просил придачи к окладу только за участие в во­енных кампаниях (например, костромич И.М. Лехчанов; правда, к этому времени он не получил придачи не только за кампании десятилетней давно­сти, но и за более ранние - 162/1653-54, 163/1654-55, 167/1658-59 гг.391).

Челобитные о придачах подавали одновременно, в один день. Чаще все­го они и написаны были одним почерком (например, три челобитных кост­ромича М.И. Чичагова392, столько же челобитных смолянина Г.Е. Козло­ва393, две челобитных галичанина В.А. Френева394, две челобитных костромича А.Н. Бедарева395 и др.), скорее всего, сенными подьячими Раз­рядного приказа или площадными подьячими Ивановской площади.

Обычно решение по такому “пакету” челобитных о придачах к окладу принималось также в один день396 и чаще всего одним дьяком397. Но могло быть и так, что две из трех челобитных рассматривал один дьяк, а третью другой, причем делили они их не по содержанию. Так, челобитные смоля­нина В.С. Золотилова о придаче в честь объявления царевича Алексея Алексеевича и за полковые службы рассматривал П.И. Ковелин, а чело­битную о придаче в честь объявления Федора Алексеевича - Л.А. Домнин, все три 19 января398. 15 января решение по челобитным костромича

А.В. Куломзина приняли - о придаче в честь объявления царевича Алек­сея Алексеевича Ф.Л. Шакловитый, в честь объявления царевича Федора Алексеевича - П.И. Ковелин399. Тем же днем датированы пометы П.И. Ко­велина и Л.А. Домнина на челобитных костромича С.А. Щепина о придачах в честь объявления царевичей400, пометы П.И. Ковелина и Ф.Л. Шаклови­того на таких же челобитных костромича А.Г. Литвинова401. Так же были “поделены” между Л.А. Домниным и П.И. Ковелиным челобитные костро­мича М.Ф. Селевина о придачах в честь объявления царевичей402.

Однако в некоторых случаях решение по одной из челобитных “паке­та” принималось на следующий день после решения по первым челобит­ным. Так, упомянутые выше челобитные С.А. Щепина были помече­ны П.И. Ковелиным и Л.А. Домниным 15 января, а решение по его же челобитной о придаче за полковые службы было принято П.И. Ковелиным накануне, 14 января403. Три челобитных капитана московского выборного полка А. Шепелева П.Л. Пупкова были рассмотрены в течение трех дней: 8 мая Ф.Л. Шакловитым о придаче в честь объявления Алексея Алексееви­ча404, 9 мая П.И. Ковелиным о придаче за полковые службы405 и 10 мая тем же дьяком о придаче в честь объявления Федора Алексеевича406. Челобит­ные ярославца Д.П. Завалишина о придачах в честь объявления Федора Алексеевича и за полковые службы были рассмотрены П.И. Ковелиным с разрывом в четыре дня407.

Решения о придаче поместного и денежного оклада принималось ис­ключительно разрядными дьяками, глава приказа к этому отношения не имел. Как и в других случаях, большая часть решений была принята пер­вым заместителем В.Г. Семенова П.И. Ковелиным. Если быть точнее, то Л.А. Домнин рассмотрел в два раза больше челобитных о придаче, чем Ф.Л. Шакловитый, а П.И. Ковелин - в два раза больше, чем Л.А. Домнин. Исходя из имеющихся данных, можно предположить, что подход руководи­телей Разряда к работе с массовыми документами определялся отчасти ие­рархией дьяков в приказе и некоторым разделением обязанностей между ними, но главным образом - чисто техническими, даже “механическими” факторами. По всей видимости, челобитные, которые приносили в Разряд служилые люди, складывались разрядным подьячим в одну стопку и затем, по мере накопления, отдельными партиями подносились дьякам по их тре­бованию. Таким образом часть челобитных от одного служилого человека попадала целиком к одному дьяку, часть - распределялась между двумя или тремя.

Если посмотреть на даты решений по челобитным, то вырисовывается следующая картина. В сентябре и октябре челобитных практически не по­ступало, кроме нескольких челобитных о поверстании новичным окладом и пожаловании в чин. В ноябре и декабре количество прошений постепен­но растет, главным образом, за счет челобитных о придачах поместного и денежного окладов. Пик подачи челобитных приходится на январь, осо­бенно со второй декады, и длится до конца месяца. В большей части в чело­битных содержатся просьбы о придачах к окладам, о “приправке” нович- ных окладов 184 года в книгах Разряда и о пожаловании в чины. В феврале количество челобитных заметно, почти наполовину, уменьшается, но ос­новную массу по-прежнему составляют челобитные о придачах, пожалова­нии в чин и “приправке” новичных окладов. В марте челобитных становит­ся еще меньше, вполовину по сравнению с февралем. В апреле, мае и июне их число сокращается до 4-9 прошений в месяц. Наконец, за два последних месяца года челобитные городовых служилых людей, ведомых в Новгород­ском столе Разряда, в деле не представлены. Даже при условии того, что ар­хивный комплекс документов является неполным, можно все же предполо­жить, что отмеченная тенденция реально имела место. Возможно, правительство проводило выплату вознаграждений за прошлые кампании и “премий” по случаю объявления наследников престола в преддверии крупной летней кампании (Чигиринского похода). Кроме того, именно зи­мой правительству было легче выделить на эти цели деньги из бюджета, поскольку с весны до конца лета большие суммы уходили на общее финан­сирование полковой службы.

Интересно также отметить следующий момент, связанный с челобит­ными о “приправке” новичных окладов после разборов 184 г.: челобитные с такой просьбой стали поступать в Разряд только с января. Между тем, ра­бота по перенесению новой информации в документы Новгородского сто­ла была проведена в сентябре и октябре. Об этом свидетельствует доку­мент текущего делопроизводства Новгородского стола - записка, составленная кем-то из старых подьячих стола для себя, “для памяти” (на­писана очень бегло, нечетко, с большим количеством описок). В ней распи­сано, кому из подьячих стола “185-го в сентябре и в октябре в розных чис- лех” были поручены работы по подведению итогов предыдущего года. Привести в соответствие с новыми разборными списками “подлинные” го­родовые списки городов Новгородского стола было указано четырем по­дьячим: “Самнону408 Симоновскому был костромском розбор для выправки с подлинныж спискаж; Емеляну Шестакову галицком розбор для выправки ж и переписки з галицкиж с подлинныж спискож”. Такие же поручения бы­ли даны молодым подьячим Федору Дурову (ярославские списки) и Якову Кубанцеву (“ростовском да переславском розборы”). Другие подьячие зани­мались составлением годовой сметы городов Новгородского полка: “октя­бря въ 9-ж числе Прокофью Опосиву409 дан переславском410 росписном спи­сок, а ему из него выписат в годовую смету. Того ж числа Миките Зотулохину411 дан росписном галицком списокъ в тетратех, а в ту ис того списка выписат в годовую смету; Никонову ростовскую годовую смету”. Видимо, памятка служила не только ее составителю, поскольку на ее обо­роте И. Олсуфьевым была сделана приписка о дополнительном задании для Н. Золотухина: “октября въ 30 день дано выписыват Миките Золотухину из с412 костромском годовом сметы”413.

Решение о придаче к поместному и денежному окладу, как и другие важные, а тем более земельные и финансовые, решения, не принимались безусловно, а вступали в силу только после проверки законности требова­ний челобитчика. В данном случае руководство Разряда требовало прове­рить, действительно ли служилый человек принимал участие в соответству­ющих походах и может претендовать на прибавку оклада. При этом, за редким исключением, предписывалось подготовить не развернутую вы­писку, а краткую справку, что отражалось и в формулировке пометы: не “выписать”, а “учинить придача, справясь великого государя с ука- зож”414, “учинить ему о справке том придачи по указу великого государя”415, “учинить, справясь с указож, будет за те службы указано”416 или более кон­кретные указания (отдаваемые обычно Ф.Л. Шакловитым) - “по указу ве­ликого государя учинить ему за те службы придачю, справяс съ его госуда- ревыж указож и с смотренными списками”417, “учинить придачу по указу великого государя и справясь с государевыж указож и смотренными списка­ми, буде доведетца”418, “учинить придачи, справясь с великого государя ука­зож, буде доведетца”419. Вообще, следует отметить, что единой для всех, строго обязательной формулы резолюции по какому-то вопросу в делопро­изводственной практике разрядных дьяков не было. Существовало некое общее выражение, но у каждого дьяка была своя индивидуальная его фор­мулировка, которую он уже не менял (опять же за исключением Ф.Л. Шак­ловитого).

В архивном деле сохранилось несколько подобных кратких справок о службах челобитчиков, составленных для подтверждения их претензий на придачи к окладу, однако, вероятнее всего, такие служебные документы со­ставляли в каждом случае, руководствуясь пометой дьяков и, вероятно, их устными указаниями. Ярославец Ф.А. Тихменев подал две челобитных о придачах в честь объявления царевичей. Просьбы были удовлетворены с условием справиться с указом великого государя. В справке, составленной по этим пометам, нет, как можно было ожидать, указаний на списки пожа­лованных придачами в честь этих событий, зато отмечены уже имеющиеся у челобитчика придачи к окладам и основания их получения: “Ерославец Федор Александров сын Тихменев был на государеве службе и в прошлом во 169-м году в черкаских городех меж местечок Чудного и Пяток на бою ранен по левом руке да по брюху и взят в полон, и за то ево полонное тер­пенье и за раны учинено ему государева жалованья придачи к прежнему ево окладу помесного сто пятдесятъ чети, денег восмъ рублев. Помета о том диака Федора Грибоедова в записном книге полоняников и раненых 177-го году”420. По помете П.И. Ковелина на челобитной смолянина А.А. Омель- янова о придаче к поместному и денежному окладу в честь объявления ца­ревича Алексея Алексеевича была составлена краткая справка: “Смолня- нин Афонасем Андреев сынъ Омелянов был на государевых службах до отпуску во 176-м и во 177-м в Севску, во 179-м году в понизовых городех, в розборе новичном ему оклад 350 четем, 12 р.”421 Скорее всего, в архивном деле не сохранилась челобитная А.А. Омельянова о придаче за полковые службы, и эта краткая выписка относится именно к ней, а, возможно, прось­ба о придачах в честь объявления царевичей также сопровождалась про­веркой данных об участии челобитчика в главных военных кампаниях по­следних лет.

Белянин Л.Л. Кулнев подал три челобитных о придачах к окладу - “для объявления” царевичей Алексея и Федора Алексеевичей и “за многие пол­ковые службы”. Они были рассмотрены в один день дьяком Л.А. Домни­ным и удовлетворены с обычным условием - “справяс великого государя с указом”422. По помете была составлена справка, которая свидетельствова­ла о беспорочной службе челобитчика в разные годы, в том числе его уча­стие в походах, за которые полагались придачи. Вместе с тем, подьячие, го­товившие справку, отмечали и некоторые особые обстоятельства, могущие повлиять на решение по челобитной. В справке указано, что в 172 и 173 го­дах Лукьян Леонтьевич Кулнев 9 февраля “в приезде написан Лукою”, был в полку до окончания кампании - “на отпуску в естех ноября 5 дня”. Затем следовали записи о службах 176 и 179 годов, за которые полагалась прида­ча. Наконец, в справке содержалась запись, очевидно, разъясняющая недо­разумение, возникшее не только с именем, но и с отчеством: “а Лукьян Кул­нев сказал, что у них в роду и по Белом Лукьяна Матвеева сына Кулнева нет и не бывало”, что было закреплено подписью челобитчика. Против каждого абзаца, содержащего запись об участии челобитчика в военном по­ходе, И. Олсуфьевым помечено: “верно”423. Также были проверены и под­тверждены И. Олсуфьевым сведения о службах костромича М.В. Панова, собранные в связи с его челобитной о придаче к окладу в честь объявления царевича Федора Алексеевича424.

О том, как именно И. Олсуфьев “справлял” выписки, можно получить представление и по служебной выписке о службах костромича Г.И. Кулом­зина. К абзацам, каждый из которых был посвящен очередному походу, в котором принимал участие челобитчик, И. Олсуфьев приписывал: “вер­но”. Запись о походе 173 г., свидетельствующую, что Г.И. Куломзин был в походе до самого конца - “на отпуску в естех” - И. Олсуфьев уточнил: “во 173 году верно”425. Такие же пометы сделаны И. Олсуфьевым на справке о службах галичанина - его приездах в Севск в 176 и 177 годах и в понизо­вые города в 179 г. Против этих записей И. Олсуфьевым помечено: “Афо- насеи есть”; “верно, Афонасеи есть”426. В другой краткой справке о служ­бах и окладе служилого костромича запись о его службе в 179 г. в понизовых городах уточнена: “приехал ноября в 10 день”427. Таким обра­зом, заверяющая запись “справил такой-то” свидетельствовала не о про­стом редактировании, а о реальной ответственности сотрудника Разряда за порученный ему документ, которая основывалась на трудоемкой, чрезвы­чайно тщательной и кропотливой работе.

Взаимодействие столов Разряда по вопросам придач к окладам

О том, кто непосредственно готовил подобные справки, сведений практиче­ски нет - ответственность за составление такого документа лежала на справщике, а поскольку большая часть справок готовилась в том же Новго­родском столе, указывать, кто составлял справку не было необходимости. Составитель указывал свое имя только в тех случаях, когда справка состав­лялась в другом столе по запросу Новгородского. Переписка между стола­ми Разряда велась на уровне управленцев среднего звена, приказные дьяки, а тем более думный дьяк В.Г. Семенов в нее не включались. Запрос посы­лал обычно руководитель повытья, в котором велось дело; ответ из друго­го стола приходил или также от руководителя повытья, или от начальника стола. Следует еще раз отметить чрезвычайно “экономичный” характер внутриприказного делопроизводства. Так, руководитель второго повытья Новгородского стола отправил запрос в первое повытье Московского сто­ла, в котором вели боярский список: “Отписать в Новгородцкои столъ для справки, в государеве службе галиченин Иванъ Егоров сынъ Мичюринъ написан ли по московскому списку и, буде написан, в которої году”. На этом же листе под текстом запроса старый подьячий Московского сто­ла записал ответ: “В боярскої списку нынешняго 185-го году написан с мос­ковскими дворяны”428. На документе нет ни дат, ни подписей, что, конечно, затрудняет работу историка, но свидетельствует о неформальном характе­ре внутриприказного делопроизводства: ответственность служащих за свою работу и реальный, каждодневный контроль руководства приказа за подчиненными были таковы, что не требовалось оставлять свидетельства того, что работа выполнена, и выполнена в срок. C таким же требованием - отписать в Новгородский стол - был направлен в Приказный стол запрос о ранении под Конотопом служилого ярославца и о полагающихся ему за это придачах. Здесь же, в строку с текстом запроса был записан ответ - вы­писка из книги раненых полка А.Н. Трубецкого 167/1659 г., в которой ска­зано, что 20 апреля 167 г. служилый человек был “стрелян из лука” и у не­го перебиты пальцы. За ранение такой тяжести полагалась придача к поместному окладу 100 четей, к денежному - 5 р., кроме того, “в приказ” (то есть единовременно) служилому человеку было дано на лечение 10 р. В ответе на запрос указано и лицо, ответственное за решение о прида­чах: “помета о тої в досмотренном росписи раненых думного дьяка Семена Заборовского”429 (бывшего руководителем Разрядного приказа в 167 г.).

Можно предположить, что иногда не подписывались ответные письма, написанные руководителями повытий, их узнавали по почерку. Указание на автора справки всегда делалось в случае, если это был “рядовой” подьячий (скорее всего, средней статьи). Например, “росписку” в Новгородский стол о придаче за ранение и пребывание в плену ярославца Ф.А. Тихменева на­писал и подписал подьячий средней статьи М. Томилов430, служивший в 185 г. в Приказном столе, в чьей компетенции и находились дела о ране­ных и пленных (а М. Томилов занимался в Приказном столе именно указан­ными делами). Такой же запрос - отписать в Новгородский стол - был от­правлен, вероятно, в Московский стол о службе и жаловании начального человека смолянина Никиты Ивановича Макшеева в связи с его челобит­ной о придаче к окладу в честь объявления Федора Алексеевича431. На том же листе, как это практиковалось в приказе, был получен ответ, который в строку с текстом запроса написал (и подписал) подьячий М. Щербаков432.

Таким образом, служащие среднего управленческого звена в большой степени определяли решение руководителей приказа о придачах к окладам служилых людей.

Поскольку пометы дьяков о придачах к окладам представляли собой окончательное решение, ведущее к перемене в материальном положении служилого человека, то свои резолюции дьяки датировали. Рабочие же до­кументы, в том числе справки, составленные по пометам, как уже отмеча­лось, в Разряде датировать не считали необходимым. Тем не менее, по не­которым документам можно предположительно установить сроки исполнения дьячьих распоряжений. Смолянин Т.М. Бердяев бил челом о придачах в честь объявления царевичей (возможно, также была челобит­ная о придаче за полковые службы, но она не сохранилась) и получил обыч­ный “условно-положительный” ответ433. От справки сохранилась только запись сказки челобитчика в Разряде о его службе 179/1670-71 гг., которая датирована 14 марта. Поскольку распоряжение о справе придачи Т.М. Бер­дяеву было отдано П.И. Ковелиным 12 марта, то справка была составлена, соответственно, через день после указания дьяка.

Среди дел о придачах к окладам встречаются случаи, когда дьяк требо­вал подготовить развернутую выписку - вероятно, если возникала необхо­димость не просто подтвердить претензии челобитчика, но и устранить еще какие-либо неясности. Так, галичанин И.А. Нелидов в челобитной о прида­че за службы упомянул, что в разрядных списках он записан не как полно­правный член служилой корпорации, “самостоятельная” единица, а “в отцо­во место”. П.И. Ковелин потребовал предоставить полную информацию об этом челобитчике. Разрядные служащие включили в выписку все возмож­ные сведения об обстоятельствах службы и жизни челобитчика и его отца, которые могли повлиять на решение о назначении придачи: данные об от­ставке отца в 166/1657-58 гг. и о занесении в списки вместо него сына, И.А. Нелидова; перечисление всех полковых служб И.А. Нелидова, справ­ку об установленных придачах дворянам и детям боярским за разные годы службы; копию записи в записной книге от 17 марта 164/1655-56 гг., а имен­но, помету на докладной выписке думного дьяка С. Заборовского о прида­че за службы 162-163/1653-55 гг.; выписку из разрядных документов о том, что с 167/1658-59 гг. придачи отцу челобитчика не справлялись, поскольку “в которож году умре, того не ведомо”, ведь в списках его имени со 166/1657-58 по 185/1676-77 гг. “в службе и в отставных не написано”; данные галицкого “подлинного” списка текущего года о поместном и денежном ок­ладе челобитчика и, как обычно, записанную в Разряде сказку челобитчи­ка, заверенную его подписью. Ф.Л. Шакловитый, выносивший решение по выписке, счел просьбу И.А. Нелидова законной и удовлетворил ее: “по ука­зу великого государя справить ему за те службы придачи по указу”434.

В компетенцию Разрядного приказа входило назначение денежных ок­ладов служилым людям и придач к ним, но сами выплаты осуществлялись из бюджета не Разрядного приказа, а финансовых приказов - четей, глав­ным образом из Устюжской. Завершающим этапом в деятельности Разря­да по поверстанию окладами и назначению придач к ним была отправка со­ответствующих памятей-заявок в финансовый приказ с указанием зафиксировать в его документах перемену оклада служилого человека и выплатить причитающиеся ему деньги. (Такие же распоряжения поступа­ли и в Поместный приказ относительно придач к поместным окладам). Па­мять в Устюжскую четь о придаче к денежному окладу служилого челове­ка составлялась по каждому отдельному случаю придачи. Так, белянин Т.О. Морин подал в Разряд три челобитных о придаче к окладам - за пол­ковые службы и в честь объявления наследников престола. В деле сохра­нился отпуск (черновик) одной из памятей Разряда в Устюжскую четь, ко­торой было указано дать придачи служилому белянину Т.О. Морину “для объявления” царевича Алексея Алексеевича и зафиксировать это в соот­ветствующей книге чети. Память составлялась под руководством И. Олсу­фьева, и запись на обороте документа “справил Ивашко Олсуфьев”, как обычно, не была формальной. Текст памяти отредактирован подьячим. Кроме обычной стилистической правки им, в частности, было внесено на­поминание служащим Устюжской чети - проконтролировать со своей сто­роны, не была ли уже справлена придача Т.О. Морину. На обороте И. Ол­суфьевым записана вставка в предложение о выплате придачи в Устюжской чети: “будет придачи наперед сего ему не справлены”. В чер­новике памяти оставлено место для числа, но указан месяц - декабрь435. По­скольку П.И. Ковелин отдал распоряжение о выплате придачи 26 декаб­ря436, Разрядный приказ завершил оформление документов на придачи к окладу Т.О. Морина не позже, чем через 5 дней после решения дела руко­водством приказа.

Рассмотрение в Разряде челобитных, поданных “пакетом”

Так как челобитные подавались в Разряд служилыми людьми лично, а при­езд в Москву был сопряжен для городового служилого человека с больши­ми расходами, служилые люди пользовались случаем и старались решить во время пребывания в столице все возможные вопросы. Поэтому нередки случаи, когда служилый человек подавал сразу или через короткое время несколько челобитных - о внесении в разрядные списки новичного оклада, о пожаловании в следующий чин и о придачах или о поверстании новичным окладом и о придачах и т.п. Как отмечалось, каждая просьба, по неписанно- му правилу, излагалась в отдельной челобитной. Исключение составляет челобитная ярославца Н.Н. Непоставова, в которой были записаны три разных просьбы - о пожаловании по дворовому списку, придаче к помест­ному и денежному окладам за рану и денег, положенных ему на лечение этой раны437.

Подавляющую часть челобитных, поданных “большим пакетом”, со­ставляют челобитные городовых детей боярских, поверстанных новичным окладом в предыдущем, 184 г., после чего они, видимо, могли сразу претен­довать на пожалование в следующий чин, по дворовому списку. К челобит­ным о записи их новичного оклада в книгах Разряда и о пожаловании по дворовому списку большая часть просителей присовокупила челобитные и о придачах к поместному окладу. Часть таких челобитчиков просила при­дачи и за полковые службы, и в честь объявления царевичей Алексея Алек­сеевича и Федора Алексеевича438. Другие, видимо, не так давно вступившие в службу, претендовали на придачи только в честь объявления наследников престола439. Челобитчики, поверстанные новичным окладом в 184 г., кроме прошения о записи их окладов в Разряде, просили или только о пожалова­нии по дворовому списку440, или только о придачах, как за полковую служ­бу, так и в честь объявления обоих царевичей441 (возможно, это были горо­довые служилые люди, не могущие по местническим причинам претендовать на более высокий чин).

Небольшая часть служилых людей, подавшая прошения о поверстании их новичным окладом, били челом и о придачах в честь объявления цареви­ча Федора Алексеевича, которое состоялось в прошедшем 184 г.442 Чело­битные о придачах в честь объявления наследника престола, главным обра­зом, Федора Алексеевича, подала и небольшая часть служилых людей, просивших пожаловать их из дворовых по выбору443.

Что касается делопроизводственной “техники”, то челобитные с одина­ковым содержанием, как отмечалось, в Разряде не сортировались и не объ­единялись в тематические группы, чтобы затем рассмотреть и решить их в один день. Все челобитные рассматривались по мере их поступления, и ес­ли несколько челобитных поступали в один день (от одного служилого че­ловека или от нескольких), то и решались они, соответственно, в один день (11 января - челобитная А.В. Куломзина о “приправке” новичного оклада (Л.А. Домнин), челобитные И.О. Пущина о придаче за полковые службы и в честь объявления Федора Алексеевича (Л.А. Домнин), выписка по чело­битной С.А. Щепина о “приправке” новичного оклада 184 г. (Ф.Л. Шаклови­тый), выписка по челобитной А.Г. Литвинова о “приправке” новичного ок­лада (Ф.Л. Шакловитый); 15 января - челобитные

А.В. Куломзина о придаче в честь объявления царевичей (Ф.Л. Шаклови­тый и П.И. Ковелин), челобитные С.А. Щепина о придаче в честь объявле­ния царевичей (П.И. Ковелин и Л.А. Домнин), челобитные А.Г. Литвино­ва о придачах в честь объявления царевичей (П.И. Ковелин и Ф.Л. Шакловитый); 22 января - челобитная А.В. Куломзина о пожалова­нии по дворовому (В.Г. Семенов), челобитные А.Б. Заворожкова о пожало­вании по дворовому списку (В.Г. Семенов) и о придаче в честь объявления Федора Алексеевича (П.И. Ковелин), челобитная Е.В. Бедарева о пожало­вании по дворовому списку (В.Г. Семенов), челобитная Г.Е. Козлова о “при­правке” новичного оклада (П.И. Ковелин)444. Если же служилый человек подавал свои челобитья в разные дни, то решения по ним также принима­лись в разные дни (те же А.В. Куломзин, С.А. Щепин и др.).

Упоминавшееся выше прошение ярославца Н.Н. Непоставова было принято к рассмотрению В.Г. Семеновым, очевидно, потому, что в числе прочего челобитчик просил пожаловать его в чин. Прошение Н.Н. Непо­ставова о пожаловании по дворовому списку было удовлетворено В.Г. Се­меновым без всяких условий, а распоряжение о придаче к окладу и выпла­те денежного пособия на лечение раны должно было вступить в силу только после проверки приведенных в челобитной данных - “будет дове- детца”445. Справка о придаче за рану была составлена, по всей вероятности, в Приказном столе, который ведал этими вопросами. Об этом свидетельст­вует и то, что эта краткая выписка была заверена старым подьячим При­казного стола В. Нечаевым. Интересно отметить, что не только придачу к окладу за рану, но и деньги на ее лечение, положенные по указу, служи­лый человек затребовал с большим запозданием, через восемнадцать лет - рану он получил под Старым Быховом 11 июля 167/1659 г., что подтверж­дала справка. Ярославец Н.Н. Непоставов по территориальному признаку был ведом в Новгородском столе Разряда, но все дела, связанные придача­ми за раны, проводились через Приказный стол. Поэтому решение о прида­че, принятое Л.А. Домниным, было зафиксировано в документах Приказ­ного стола, о чем Новгородскому столу сообщалось в той же краткой справке: в записной книге раненых “помета о том дьяка Любима Домнина 185 июля в 19 день”446. Решение дела о придаче к окладу за рану заняло в Разряде чуть больше двух месяцев447.

Последовательность решения дел не была жестко связана с их содержа­нием. По большей части решения о пожаловании по дворовому списку и придачах к окладу принимались после указания о внесении вновь повер­станных служилых людей в списки Разряда, то есть официального закреп­ления их нового статуса. Однако, были и другие случаи, когда решение о пожаловании по дворовому списку (В.Г. Семенова) предшествовало рас­поряжению записать новичный оклад в книги Разряда (Л.А. Домнина) (по челобитным И. и Д.А. Нелидовых448) или решение о справливании придач (Л.А. Домнина) предшествовало распоряжению о занесении оклада в раз­рядные документы (Ф.Л. Шакловитого) (по челобитным А.А. Полозова)449.

Следует отметить, что временной разрыв между такими решениями был крайне невелик - от двух до пяти дней в случае пожалования в чин450 и от одного до четырех дней в случае справливания придач451. Такие же примеры можно привести и с челобитными о поверстании новичным окла­дом и придачами, причем иногда прошение о придаче к окладу было удов­летворено до решения о поверстании новичным окладом452. Таким обра­зом, можно предположить, что разборные списки были достаточным документальным основанием для руководителей Разряда, чтобы принять решение о пожаловании в следующий чин или справить придачу к новому окладу, - или что поверстание окладом, с одной стороны, и пожалование по дворовому списку и придачи к новичному окладу, с другой, не были жестко взаимосвязаны.

Как видно из приведенных примеров, решение по нескольким челобит­ным одного служилого человека принимались не одним, а всеми дьяками приказа, в том числе думным (но только по пожалованиям в чин), по мере поступления к ним челобитных служилого человека.