Движение гражданского дела в мировом суде (первая инстанция) можно раз­делить на следующие стадии:

1) возбуждение дела;

2) подготовка дела к судебному разбирательству (факультативная стадия);

3) судебное разбирательство;

4) постановление и оглашение решения;

5) отзывное производство (факультативная стадия);

6) исполнение решения.

Исковая просьба подавалась по месту нахождения ответчика; копий по числу от­ветчиков не требовалось, но могли быть потребованы необходимые приложения. В от­личие от общих судов, уравнивались статусы постоянного местожительства и времен­ного пребывания ответчика, если предметом иска были требования, касающиеся дви­жимого имущества. Специально оговаривалось, что иски о вознаграждении за убытки в недвижимом имуществе подаются по месту нахождения данного имения, то есть ус­танавливалась исключительная подсудность (ст. ст. 34-35 УГС). Встречный иск (ст. ст. 38-39 УГС) разбирался тем же мировым судьей, которому был предъявлен иск перво­начальный. Если встречные требования выходили за пределы ми­ровой подсудности, производство дела прекращалось, и стороны должны были обра­титься в окружной (или иной - по подсудности) суд. В общем, правила были достаточ­но традиционны.

Мировой судья не мог возбуждать гражданское дело по собственной инициативе.

Относительно поводов отказа в принятии исковой просьбы устав ограничивался лишь общей фразой о неподсудности: “ Не подлежит рассмотрению мировым судьей” (ст. 53 УГС). На практике такая излишняя краткость вызывала вопросы, и ученые об­ращали внимание на редакцию ст. 53 как на неудачную1.

Просьба протоколировалась (будучи словесной) или подшивалась в дело - первая стадия окончена.

Если стороны явились в суд вместе, мировой судья мог приступить к судебному разбирательству сразу же (ст. 60 УГС). Таким образом, стадия подготовки дела выпа­дала, и это нельзя оценивать положительно. Сокращение процесса тут только кажущее­ся. Принимая дело к своему производству, судья должен убедиться в том, что оно дос­таточно подготовлено.

Сама стадия подготовки дела к разбирательству включала: вызов ответчика, сви­детелей, третьих лиц ( повесткой или через истца, с его согласия), сбор доказательств (этим занимались стороны), производство осмотра на месте, вызов сведущих людей для дачи показаний по вопросам, требующим специаль­ных познаний. С учетом времени, которое необходимо было на проведение всех этих подготовительных мероприятий, мировой судья назначал день и время разбирательства - устав требовал это сделать сразу же после принятия исковой просьбы. Собственно, конкретных сроков устав не предусматривал, лишь одно условие должно было быть выполнено: промежуток времени между днем вызова ответчика, свидетеля и др. и днем заседания определялся с таким расчетом, чтобы лицо имело со времени получения по­вестки не менее одного дня на каждые 15 верст пути от места жительства до камеры мирового судьи. Этот срок назывался явочным, или поверстным.

В стадии судебного разбирательства можно выделить несколько этапов: подгото­вительная часть, рассмотрение дела по существу, заключительные объяснения сторон.

Заседание начиналось с того, что мировой судья объявлял, какое дело подлежит рассмотрению, и вызывал из публики, присутствующей в камере, истца и ответчика. Затем происходила поверка: явились ли стороны, свидетели и другие вызванные лица; если явились - удостоверялась их личность, если не явились - выяснялось, через сек­ретаря, вручены ли им повестки, какие имеются данные о причинах неявки.

Следующим действием подготовительной части было рассмотрение частных тре­бований и заявлений сторон. Одно из возможных требований - отвод судьи. Ст. 69 УГС предоставляла право отвода лишь ответчику. Однако ст. 195 УГС говорила уже о том, что мировой судья “ может быть отводим тяжущимися”, т. е. обеими сторонами. Отсюда - ст. 69 УГС всегда толковалась расширительно, хотя пробел в норме так и ос­тавался пробелом. Различались, как уже говорилось, только моменты, в которые сторо­ны могли заявить об устранении. В этой же части процесса, как правило, принимался и встречный иск, если таковой был.

Такое действие, как приведение свидетелей к присяге и их удаление из зала, не имело своего четкого места. Оно “ плавало” где-то на границе подготовительной части и рассмотрения дела по существу, но в любом случае свидетели были уже удалены до начала состязания сторон.

Рассмотрение дела по существу начиналось с краткого изложения судьей сути ис­ковых требований. Хотя закон этого и не предусматривал, здесь из-за удобства дейст­вовали по аналогии с общими судами.

Далее следовало состязание сторон. Оно происходило в форме диалога между ист­цом и ответчиком, управляемого вопросами мирового судьи. Вначале объяснял свои требования истец, ему возражал ответчик - и так по очереди, до тех пор, пока судья не находил, что дело достаточно объяснено.

Затем наступала очередь исследования доказательств. Вначале допрашивались свидетели истца, после - свидетели ответчика. Если были в деле другие доказательства (документы и прочее), исследовались и они. Тяжущиеся могли задавать свидетелям во­просы (с разрешения судьи), участвовали в исследовании остальных доказательств.

Последний этап судебного разбирательства - заключительные объяснения сторон. Выглядело это так же, как и предыдущее состязание, но, как правило, - намного короче и сведено почти до реплик.

Мировой судья прекращал разбирательство дела и приступал к постановлению ре­шения, учтя все приведенные по делу обстоятельства и определив “ по убеждению со­вести” значение и силу доказательств (ст. 129 УГС).

Что касается предложения заключить дело миром, устав указывал делать это после состязания сторон, на этапе рассмотрения дела по существу. Но все равно, меры для склонения тяжущихся к примирению мировой судья обязан был принимать и во время производства дела, т.е. практически постоянно, и только в случае неуспеха приступать к постановлению решения (ст. 70 УГС).

Решение не могло противоречить закону. Однако ст. 130 УГС давала мировому су­дье право “ руководствоваться общеизвестными местными обычаями, но лишь в том случае, когда применение местных обычаев дозволяется именно законом или в случаях, положительно не разрешаемых законами”. Общие суды таким правом не обладали.

Содержание статьи, несомненно, требовало толкования. Сенатские решения по этому вопросу наглядно показывают, во-первых, значимость обычая в качестве источ­ника права пореформенного времени и, во-вторых, противоречивое к нему отношение.

Сперва Сенат занимал позицию, согласно которой применение ст.

значение по отношению к постановлению решения, как и закон” (реш. № 180, 1878 г.)[139].

Однако единой практики в применении ст. 130 УГС не установилось, случаи ее применения были крайне редки.

Решения по искам до тридцати рублей были окончательными и апелляции не под­лежали. Мог судья также вынести и частное определение, аналогичное современному.

Заочное решение постановлялось в случае неуважительной неявки ответчика, по просьбе истца (судья мог только предложить истцу такой вариант, и есливоли истца на это не последовало, дело лишь откладывалось, что впрочем, бывало редко, ибо истцы своим правом в таком случае охотно пользовались) -ст. 145УГС.

Копия заочного решения отправлялась ответчику (ст. 150 УГС), правда, ничего не говорилось о сроке, и русский ученый-процессуалист К. Анненков, например, предла­гал вычислять его из трех дней, требуемых на изготовление полной формы решения, и двух дней - на изготовление его копии (оба срока определены законом)[140].

Окончательные решения вступали в силу с момента провозглашения, пусть даже в форме краткой резолюции. Заочные и неокончательные решения - после истечения сроков на отзыв и апелляцию (если ни того ни другого не последовало).

Апелляционный срок устанавливался в один месяц со дня провозглашения реше­ния, как и в общих судах.

Апелляционная жалоба подавалась тому мировому судье, который решил дело, не­пременно в письменном виде, как указывал Сенат (реш. № 966, 1873 г.), с копиями по числу ответчиков. Вернемся в связи с этим еще раз к отзыву заочного решения: с точки зрения удобства он был выгоднее для ответчика и дешевле, нежели апелляция, так как подавался по правилам исковой просьбы.

Принимая жалобу, мировой судья должен был вынести определение. Далее он от­сылал копии жалобы ответчикам, а саму апелляцию препровождал “со всеми приложе­ниями и актами производства” в мировой съезд, не позже трех дней со времени ее при­нятия (ст. 165 УГС).

В общих судах дело направлялось в вышестоящую инстанцию ( судебную палату) только после вручения противной стороне копии апелляции. Мировой судья был осво­божден от этой формальности: не ожидая второго экземпляра повестки о вручении ко­пии, он представлял дело в мировой съезд, пересылая этот экземпляр по получении. Однако, как правило, дело в съезде не рассматривалось до тех пор, пока сведения о вручении копии апелляционной жалобы не станут ему известны.

Частные жалобы на действия и распоряжения мирового судьи (ст. ст. 167-169 УГС) могли быть поданы только вместе с апелляцией. Исключения делались для жалоб на медленность разбирательства, на непринятие исковой просьбы, отзыва или апелляции - они подавались, минуя судью, прямо в мировой съезд, - а также для жалоб на опреде­ления по просьбам обеспечения иска или о предварительном исполнении решения (ст. ст. 166-167 УГС). В общих судах список исключений был шире.

Срок для принятия частных жалоб составлял семь дней со времени вынесения оп­ределения мировым судьей, кроме жалоб на медленность, для которых срока вообще не назначалось. Установление такого порядка принесения частных жалоб абсолютно не­логично. Прежде всего - искусственным сокращением срока апелляции с месяца до не­дели ( иначе возможности подать частную жалобу не было никакой), далее - исчисле­нием сроков со дня вынесения определения, а не самого решения по существу дела (от этого срок мог стать еще короче).

Приведем в качестве иллюстрации проблемы сроков один любопытный казус1.

Второго января 1871 г. жена потомственного почетного гражданина К-ва обрати­лась в Санкт-Петербургский мировой съезд с частной жалобой на действия мирового судьи 10- го участка. Суть жалобы со­стояла в том, что судья неправильно выдал исполнительный лист на приведение в ис­полнение мировой сделки, состоявшейся 15 декабря 1869 г. между К-вой и полковни­ком И-вым. Неправильность действий судьи заключалась, по мнению К-вой, в том, что по мировой сделке И-ву было предоставлено право вывезти лишь то имущество, кото­рое составляет его собственность, а между тем исполнительный лист был выдан на право вывоза и ее собственности также.

Мировой съезд, приступив к делу 14 апреля 1871 г., обратился к разрешению во­проса: своевременно ли подала К-ва жалобу, - и нашел, что закон открывает стороне, недовольной определением мирового судьи, двоякий путь для обжалования - апелля­ция и кассация, для которых назначен месячный срок (ст. ст. 162, 191 УГС), либо обжа­лование в частном порядке, для которого назначен семидневный срок (ст. 963 УГС).

Апелляционной жалобы подано не было, а срок этой жалобы - пропущен ( испол­нительный лист выдан 30 ноября 1870 г.). Если даже исчислять срок со времени окон­чательного приведения решения в исполнение, то и тогда срок пропущен (исполнение было окончено 12 декабря 1870 г.). Если же считать, продолжал рассуждать мировой съезд, постановление судьи о выдаче исполнительного листа, несогласного с мировой сделкой, заочным решением (?! - С. Л.) по отношению к К-вой, то и тогда срок пропу­щен, ибо по ст. 728 УГС он составляет один месяц со дня вручения повестки (28 ноября 1870 г.).

В итоге на основании ст. ст. 963 и 156 УГС жалоба К-вой была оставлена без рас­смотрения.

Удивляет в этой истории и то, как вольно обращается мировой съезд с терминами и процессуальными нормами, смешивая понятия, выдавая одно за другое.

Частные жалобы, приносимые мировому судье, представлялись им вместе со своим объяснением в съезд в течение семи дней со дня получения. Рассматривались они в съезде без вызова сторон, но явившиеся по своей инициативе тяжущиеся допускались к словесным объяснениям.