ДОГОВОРНЫЕ ОТНОШЕНИЯ

Обычаи, касающиеся договоров, изучены крайне слабо. Основой в экономических взаимоотношениях между людьми выступали обычаи взаимопомощи, дарения, гостеприимства и равного распределения.

C развитием обмена все большее значение приобрели отношения, построенные на основе договоров и сделок. Однако натуральный по­требительский характер хозяйства и появившаяся с приходом русских сфера товарно-денежных отношений вызвали рост соответствующих отраслей обычного права. Эвенки совершали такие сделки и договоры, как обмен, купля-продажа, личный наем, залог. C большой степенью уверенности можно заключить, что обмен существовал задолгодо при­хода русского населения. Регулярный обмен совершался не только с соседними народами (бурятами, якутами, эвенами и т. д.), но и сдаура- ми, китайцами и монголами. ...Следует заметить, что часовня Инно- канская близ р. Средняя Мынь... и Буруканская при р. Тугуруже сдав- них пор служат местами сборищдля тунгусов этого района. Здесь они обменивают у прибывших сюда якутских и русских торговцев меха, шкуры на порох, свинец, железные товары и т. д кроме того они находят выгоду із сношсппях с иродячнми пиородцамп, посещающими Оленек... Немногие из них имеют прочные сиошеиия с единоплемен­никами по Вилюю, от коіорых получают пли домашних оленей для присмотра и употребления, или для меновой торговли некоторое коли­чество товаров, имеющих ходу инородцев по [). Анабар, а далее на ce- вe po - за п ад у дол га н...»02

Существовали своеобразные «ярмарки», в которыхучаствовали объединения из нескольких семей (территориальные общины). Как правило, подобные ярмарки проводились весной во время религиозных праздников, например иконипка (пер.

Известна так называемая форма «молчаливого обмена» в установ­ленных местах, «...а торг у них, Чулюдеев, с ними, тунгусами, такой: приносят-де тунгусы на ихдороги, по которым дорогам они, Чулюди, ходят, дятельные птичьи перья, и то де перья втыкают около листвен­ного дерева в лиственную кожу, а те-де, Чулюдеи пришедь, то перье емлют без них, тунгусов, а те-де тунгусам вместо того перья кладут на то же место всякие птицы и посуду своего дела...», «...дикие люди за то перье против того кольца малого положат кольцо большое и то-де про­тив того положат котел малой...»03

Сделки с русскими происходили словесно, но осуществлялись через «друзей», т. e. посредников, либо напрямую. Эвенки никогда не торго­вались, у них это не было принято. Должно быть, особенно интенсивно и давно обмен шел с якутами. Так, официально подобные контакты известны с 1668 годн0" 1 Іоявленне же самих посредников связано с тем, что в определенных местах стали проводиться регулярные распродажи и некоторые из торговцев оставались жить здесь постоянно. Например, на Ниманской ярмарке, близ о. Орель и о. Чия, вместе с 118 эвенками постоянно проживало около 30 посредников[73] Обмен через посредни­ков, вероятно, был самой распространенной формой обмена, он зафик­сирован даже на северо-восточном побережье Сахалина. Также необ­ходимо заметить, что на подобных ярмарках был достаточно большой товарообмен, например, в Приамурском крае, особенно на месте Ни- манского инородческого собрания, оборотдостигал более 50 тыс.

Распространение получила торговля через посредников, при кото­рой определялся пользующийся доверием «друг», он и производил за­купки товаров, за что щедро вознаграждался. Иногда посредники доставляли товары на место кочевки. У оседлых эвенков отмечены и факты торговли без посредников. ...Многие из тунгусов, которые за­писаны в мещане, ведут торговлю или от себя, или отдругих нерчинс- ких купцов. Они по несколько раз в год отправляют вьюками...» [76]°.

Можно выделить три самых распространенных типа договора:

1. Обмен вещи к определенному сроку («...Постоянные промыш­ленники, доставляют здешним тунгусам для промена разные товары... но все это привозится по заказу. Заказ же делается тамошними тунгу­сами по соображению ихпотребностей вупомянутыхтоварах...»)[77];

2. Доставка обмениваемой вещи к сроку («...Олекменские тунгусы имеют хороший заработок от перевозок на прииски, расположенные в самых глухих местах тайги, разных товаров...»)[78];

3. Мена на заказ.

Необходимо заметить, что весьма цени.лась честность, аккурат­ность. Невыполнение условий сделки зачастую влекло к тому, что тун­гус переставал иметь какие-либодела с посредником.

Впоследствии с развитием товарно-денежных отношений появля­ются и прямые обменные отношения между эвенками и торговцами. Ilo всей видимости, у охотника не было понятия о реальной ценности его товара и деньги выступали в виде необычного эквивалента или опреде­ленной меры расчета в обмене пушнины на товары. Поэтому существо­вали произвольные цены, регулируемые конъектурой рынка. C разви­тием товарных отношений цены стабилизировались. Так, пушнина была в среднем «пяти копеек на двугривенный», т. e. на 25% ниже го­родской (в трудно доступных местах на 30—40%), а стоимость завози­мых товаров выше на 30—100%.

Обмен производился не только на ярмарках, но и непосредственно в местах кочевания. Прежде чем товар доходил напрямую до потреби­теля, он мог пройти через руки массы посредников. «...Мена пушнины на харчевые припасы в Удском крае происходит в стойбищах... Мена в Удском крае рухляди замечательна тем, что здесь рухлядь переходит из рук промышленника в руки торгующего, который уже на Учуре пере­продает ее в третьи...» |()3.

Причем интересно само объявление о желании обмениваться. Тун­гусы вешали на дерево шкурку соболя или лисицы, в зависимости от того, чего было больше, а около шкуры укрепляли ветку. Ветка пока­зывала в какой стороне искать кочевников, и если конец был загнут или завязан, то это означало: хозяин кочует неподалеку, если прямой, то это показывало только направление предполагаемого движения [79] Если дело происходило зимой, то в снег ставилась палка или любая ветка, и при увеличении расстояния их наклон увеличивался. При по­вороте прежний путь перегораживался другой палкой[80]

B XIX веке предметом купли-продажи становится и рыба. ...Нам известно, что глубокой осеныо и зимой сюда стекаются для рыбной торговли тунгусы с Нижней Тунгуски...» 1(15 11астота подобных сделок у разных групп различна, что определялось объемом природных запасов и процентом пришлого населения. ...Рыбные промыслы незначительны,

огряішчііваясмо.лі.кодобываиисм рыбыдля собственного своего про­довольствия и весьма редко продажей избытков... |,,: ...неводят ее

сами, причем иногдадобывают рыбы почти на 3 тысячи рублей...» ,,)S B ос­новном рыбу меняли русским (если на муку, то, соответственно, 1 кг рыбы на 1,5 кг муки или 1 кг икры на 3,5-4 кг муки)|Ш

Сделки с соседними северными народами заключались ради полу­чения продукта, которого у эвенков не было. Например, якутской юко­лы — ...а также приготавливают юколу для промена прикочевывающих сюда оленных тунгусов...» м" Известны закупки, которые производили главы родовдля всего рода в период подготовки к охоте. ...Недели задве передотправлением соби­раются деньги для закупок пороха и свинца...» [81] Подобные сделки из­вестны только у оседлой части населения, чему способствовал особый хозяйственный цикл.

Широко распространен был и заем, предметом которого, как пра­вило, выступали продукты, охотничьи припасы идругие материальные ценности. Первоначально заем был эквивалентным, но с течением вре­мени появилось такое понятие, как процент. Так, Якуня Гаюльский на территории современного Байкитского района Эвенкии сколотил су­щественное состояние завозом продуктов и снаряжения в тайгу. При­чем он увеличивал в несколько раз цену, брал процент, а долги забирал пушниной, оленями и молодыми женщинами. Иногда предусматрива­лась и отработка долга — рубка дров, выпас оленей и т. д. «...Попав к ним в неоплаченные долги, всю свою жизнь принуждены бывают работать...» ,І2(Якутская группа).

Ho все же первыми, кто начал торговать в кредит, были русские торговцы-скупщики, а не сами эвенки. B XIX веке появились записи долгов с помощыодеревянных бирок. Бирки представляли собой узкую продолговатуюдощечку, на которой вырезались различные фигуры, обозначавшие предметы и суммудолга. После записи долга дощечка раскалывалась по длине на две части. Одну половину брал себе долж­ник, другая оставалась у кредитора. При уплате долга обе половины складывались вместе и сличались. Поэтому если надощечке была вы­резана фигура соболя, то это означало, что, например, эвенкдолжен купцу одного соболя. Счетные знаки были следующими: горизонталь­ная черта означала 1 рубль; наклонная черта — 5 руб.; косой крест — 10 руб.; горизонтально перекрещенный косой крест, верхние концы которого были соединены прямой линией, — 100 руб.113

Таким образом, купцы искусственно вовлекли широкие массы ино­родцев в кредитную торговлю. Для этого была выработана особая система, которая состояла в том, что торговец, воспользовавшись все­возможными трудностями, стремился отпустить товары в кредит. Обя­занность кредитуемого состояла в том, что он предоставлял кредитору к определенному сроку пушнину или что-то еще, что могдобыть B этом сезоне.

Хотя подобные сделки и заключались словесно, тунгусы, как прави­ло, отличались честностью и старались заплатить. Такое отношение ис­ходит из норм обычного права. «...Долговые обязательства выплачива­ются добросовестно, если есть возможность их выполнить...»114; «...Если кто-то взял в долг и назначил время платежа, то сдержит свое слово непоколебимо твердо...» 115 Выплатадолга не всегда происходила в ме­стах торговли. Порой, по взаимнойдоговоренности, могли назначить место и дату, удобную для обеих сторон. ...Он за три дня должен явить­ся в условленное место, и если купец замедлит, то вешает шкуры на де­рево и зарубает на нем метку, а потом уходит на промыслы...» 115 По­добное отношение кдолгам поддерживалось религиозными верованиями, считалось, что если вовремя не отдатьдолг, то на детей и родичей будут обрушиваться несчастья. Возможно это касалось не толькодолгов, но и любого обмана в договорах. ...Подделка шкур под более высокие сорта промышленниками практикуется очень редко. Этодело главным образом скупщиков...» 1,7

Ho для того чтобы быть до конца объективным, нужно заметить, ко­нечно же, эвенки понимали, что их обманывают. Поэтому в конце XIX века, хотя и редко, стали появляться случаи, когда эвенки набира­ли у торговцев товары на суммы, которые точно не могли отдать, а так­же скрываться и торговать на других ярмарках, порой не внося ясака. Такие ситуации возникли не потому что изменилось обычное право, а скорее вследствие того, что коренное население явно оставляли без средств к существованию и, чтобы выжить, люди шли на обман. По­добных случаев, однако, не было во взаимоотношениях внутри эвен­кийских групп. Co временем появились и долговые записи. «...Также свято тунгус хранит свои долговые обязательства; он бережно хранит бумажки, на которых записаны его долги или долги его отца и деда, и никогда не отказывается их платить...»[82].

Таким образом, к концу XIX — началу XX века среда торговцев со­стояла из двух типов:

1. «Тунгусники»-продавцы, доставляющие товар в тайгу и на яр­марки, торгующие напрямую либо через посредников (торговали всеми продуктами).

2. «Зимовщики» — содержатели зимних «магазинов» на путях многочисленных кочевок либодорог, соединяющих прииски с админис­тративными центрами (основное место в торговле занимали спиртные напитки, обмениваемые на пушнину). «...Некоторые берутся за пере­возку на оленях груза в глухие части тайги... заводятдля приезжающих в этих местах постоянные дворы, с продажей сена и кое-каких припа­сов...» 11Э.

Данное положение вещей не могло не вызвать обеспокоенность властей. Поэтому20 июля 1748 года появился манифест «О нечинени- ях на инородцев и новокрещеных никакихдолговых писем». Стреми­тельное развитие экономических отношений изменило обычное право. Сложилось юридическое понятие о долговых обязательствах и догово­рах. Основными положениями манифеста были: ограждение от закаба­ления инородцев со стороны торговцев, а также предоставление гаран­тий по исполнении обязательств аборигенов. Этодостигалосьустанов- лением требования, при котором при заключении договора требова­лось обязательное засвидетельствование со стороны старшины.

C договором о долговом обязательстве было тесно связано и воз- никновениедоговора предварительного заклада, который гарантировал выполнение условий долгового обязательства. Указ о вольной торговле соболями и другими «заповедными товарами» стимулировал появле­ние договора купли-продажи, заключаемого между русскими и корен­ными жителями Севера.

Как уже упоминалось выше, обмен требовал массовых перевозок большого количества товара на дальние расстояния, что обусловило появление договора-подряда. ...Из Охотска кладь вывозится на соба­ках, но уже на первой станции она перегружается на оленей, с которы­ми следуют возчики тунгусы: эти возчики препровождают кладь до станции Уланах... Ha Уланах происходит вторичная перегрузка товаров; возчики — тунгусы или квитанции [83] — немедленно возвращаются восвояси...» ,21. Необходимо заметить, имеющиеся обрывочные данные позволяют с большой долей вероятности предположить, что подобные договорные отношения у эвенков существовалидостаточнодавно в той или иной форме.

Что касается денежной единицы, то первоначально ее заменяла пушнина, потом в оборот вошли деньги. Однако не совсем понятен вопрос: являлся ли олень объектом купли-продажи илиденежной еди­ницей? B источниках и литературе присутствуют противоположные мнения. Отношение к оленю было различным у разных групп эвенкий­ского населения, но всегда оно выражало важность и необходимость этого животного в жизни эвенков. «...Так как число наших оленей для такого продолжительного пути было весьма ограниченным, да и вооб­ще этих животных чрезвычайно трудно приобретать от тунгусов, то я принужден был везти на них только припасы...»[84].

Можно проследить характерную черту — крайнее нежелание про­давать оленя присуще малооленным эвенкам с «эвенкийским» типом хозяйствования и наоборот — продажа оленей была частым явлением у ммогоолеішых эвенков с «орочонским» тином хозяйствования. Воз­можно, исследователи не совсем правильно определяют понятия uipo- дажа «мена», «подарок» и «отдарок», и у гюхожпх с виду сделок в понимании эвенков была различная суть. Очевидно, расширение архив­ных источников и специальные исследования помогут в недалеком бу­дущем дать ответ на поставленный вопрос.

Что касается найма, то договор имел форму совместного выпаса оленей (умундэ эндэрэ). B научной литературе сложилось мнение, что это была форма совместного выпаса и вознаграждение она не предус­матривает. Тем не менее анализ источников и документов позволяет предположить, что это было не совсем так. «...Чаще всего опи это дос­тигают тем, что поступают в батраки к своим более богатым сороди­чам..., выговаривая за пастьбу оленьего стада известное количество живых оленей...» т. Дело заключается в том, что обычаи регулировали определенное количество оленей в качестве оплаты труда пастуха. Эвенки не всегда это уточняли, так как считали такую оплату вполне обыденнымделом.

Когда же в вопросах найма фигурировала сторона, принадлежащая другой этнические группе или народу, тоусловия тщательно оговарива­лись, потому что обычно-правовые системы или законы работодателя могли предусматривать разные условия. «...Получая вместо платы за лето двух и за зимутрехживых оленей...» ; «...нани­мается в работники к богачу и пасет его стадо на особых маховищах. Содержанием работник пользуется от хозяина и за летний период по­лучает вместо жалования двух оленей, что считается равным... 20 руб­лям; а за зимний период... три оленя...» 124 (Якутская группа).

Помимо такого вознаграждения работник получал еще и питание. Он мог резать любое количество оленей для угощения своих гостей с согласия либо без согласия хозяина. Животные могли использоваться только для собственных нужд пастуха, поэтому оленей нельзя было продавать, обменивать и т. д. A также ему оставались все шкуры съе­денных животных. «...Может резать на пищу и на угощение для своих гостей сколько пожелает, но не смеет их продавать. Так же шкуры съеденных оленей идут в пользу пастуха...» 125 C русскими каза­ками оплата труда исходила из общего количества животных либо была

фиксированной за год125.

Чаще всего причинами найма служило либо отсутствие оленей (бо- лезии животных, война, крайне небольшое количество и т. д.), лпбо, как это было в XIX веке в связи с активным вытеснением эвенков с ро­довых земель, неимение земель под пастбища. По этой причине зачас­тую богатый оленевод не только числился пастухом и пас совместное стадо, но и сам приплачивал работодателю за право пользования зем- лейдля своего стада (тунгусы Онгонцовской и Кужертаевской управы). Несмотря на то что работник и работодатель имели неравноценную по объему собственность, имущественная дифференциация в то время еще не так сильно проникла во взаимоотношения людей. Поэтому были нередки браки бедного и богатого не только между эвенками, но и у представителей других народов. Bo взаимоотношениях с якутами существовало правило: продукты покупать только у них, в случаях ког­да эвенки в холодные зимы приезжали с подарками и жили подолгу.

C течением времени стали появляться новые формы найма. Напри­мер, известно, что ленские эвенки, ведущие полуоседлый образ жизни, в течение года снабжали русских под сенокос мясом, за что те косили сено какдля себя, так попутно и для них. Кроме того, по окончании се­нокоса русские получали за свой труд еще и кожаные, и меховые из­делия. «...Русский работать умеет — тунгус промышлять умеет...» — говорили исследователю Б. Э. Петри эвенки[85]

Были случаи, когда русские нанимались к эвенкам и наоборот. Зачастую это было взаимовыгодно. Так, например, русские вносили «ужны» в пушную артель, т. e. полностью обеспечивали боеприпаса­ми, что зачитывалось как половина стоимости добытой пушнины, кото­рую при дележе и отдавали. A бывало, эвенки нанимались к русским, когда теряли своих оленей. «...Они нанимаются у русских промышлять в тайге. Русский дает порох, свинец, а тунгус, что убьет, приносит рус­скому...» ,2tS.

Существовал и так называемый скрытый найм, когда ясачный усы­новлял работников, которые помимо оплаты получали еще и питание. Это не противоречило обычному праву. Кусыновлению прибегали для того, чтобы не платить работнику очень много, что и вызывало раз­дражение властей. Например, губернатор Саймонов велел расследо­вать, почему некоторые тунгусы «...усыновляют ясачных и во услугах и в пастухах и в прочих работах у себя содержат... и потом за работу необыкновенно малую цену платят... Данный способ найма был са­мым распространенным.

Первоначально нанимали только родственников, например, тунгусы Сафронов и Куваченок имели двух работников, являющихся им род­ственниками. Потом стали усыновлять, затем нанимали уже не род­ственников, а впоследствии даже передавали рабочую силу за плату.

H. Ковязин в начале XX века наблюдал ситуацию, когда по предписа­нию Байкитского РИКа (Эвенкия) разбирался вопрос об изъятии за побои у кулака Сафронова батрачки, и тот, дабы этого избежать, пред­ложил ее за определенную плату шаману Гильдыеву[86] Данный подход не нарушал обычного права, и поэтому председатель Революционного комитета поддержал Сафронова, что и вызвало порицание русских партийных работников.

Аренда средств производства отмечается только у эвенков Забайка­лья, Байкала и бассейна Подкаменной Тунгуски. Некоторые ученые счи­тают, что подобный договор не был как таковой арендой, а являлся од­ной из форм взаимопомощи. «...У богатых тунгусовдо 100 оленей, так как они отдают их в картом бедным...»; «...так что оба упомянутых хозя­ина отдают ежегодно внаймы бедным тунгусам... 1 или 2 лошадей...»[87]

Аренда земель встречается только в сделках с русскими и оседлыми якутами. Это связано с тем, что если эвенк не получал разрешения хо­зяина на ее освоение, то он мог откочевать в другое место, так как сво­бодных земель было много. Русские же, проживающие в основной своей массе оседло, как правило, такой возможности не имели, либо земля их чем-то не устраивала. Часть подобныхдоговоров заключалась на ежегодных пушных ярмарках '32. Для заключения подобного догово­ра требовалось разрешение, но не отдельного человека или семейства, а всего рода. Плата вносилась, собственно, не за землю, а за разреше­ние, например, построить жилое или торговое помещение, что было своего рода переуступкой. Господствовало представление, что земля ничья, но на ней есть временный пользователь и ему можнодоставить этим некоторые неудобства.

Это касалосьтакже и промысловыхугодий. Так, в 1794—1795 годах были зафиксированы три подобные сделки: князь тунгус Мазуда Кызы- гыгин отдал киренскому мещанину Пономареву на три года «...свои звероловные урочища по p. Mae за 15 руб. в год»; старшина одного из родов сдал тому же мещанину «...три речки...» за 10 руб. на три года, еще один тунгусдал другому мещанину письмо «...в продаже моего уро­чища...» в вершине р. Черепанихе на 10 лет за 10 руб., из которых 5 руб. были получены сразу, а остальные вносились «погодно» 133 По­добные отношения были характерны не только для звероловных, но и для рыболовных территорий. «...Вдоль Байкала от Ангары до св. Hoca живут “приморские” тунгусы Шамагирского рода, так же отдающие в аренду некоторые рыболовные статьи, например, р. Сосновку — 1100 руб. в год и Шивиркуй — 500 рублей в год...

C течением времени у части эвенков права арендодателей стали пе­редаваться инородным управам. Ho это не было изменением обычного права под влиянием государственного, потому что у этих групп админи­стративные единицы состояли полностью, либо почти полностью, из одного рода. Другой причиной было отсутствие орудий труда для про­мышленной добычи, а части угодий хватало для удовлетворения соб­ственных нужд. «...Озеро Баунт... находится в пользовании тунгусов; местное инородное управление сдает это озеро с некоторыми другими в аренду... что же касается самих тунгусов, то у них нет ни неводов, ни се­тей...» ,34.

B договорах земельной аренды XIX века с якутами существует неко­торая неразбериха. Поэтому необходимо вкратце осветить предысто­рию вопроса. Дело в том, что якуты стали осваивать промысловые угодья позже эвенков, но их мобильность, многочисленность и участие в управлении инородными управами и управлениями позволили им до­статочно быстро потеснить эвенкийское население с обжитых мест. B результате чего власти стали признавать их основными пользовате­лями земель по праву постоянного освоения. B конечном итоге эвенки были вынуждены арендовать прежде принадлежащие им территории на условиях пришлого населения.

Появились письменныедоговоры на крайне невыгодныхдля эвен­ков условиях, которые принимались последними ввиду незнания тонко­стей юридических законов. Так, И. И. Майнов в 1832 году приводит случай, когда крещеный эвенк Павел Мартыновдоговорился арендо­вать у якута три лесных участка на 20 лет с обязательством провести в них расчистку и платить по 20 копеек в годс каждого пуда земли |ЗГ Ho в расписке нс указывались сроки аренды и размер оплаты, а обозна­чался задаток в 50 рублей наличными при сохранении права на немоти­вированный отказ арендатору и компенсации только излишне пере­бранных земель.

B это же самое время известны случаи и субаренды. Так, якут Иван Идельгин, староста 1-го Нюрельтейского наслега, предъявил иск про­тив тунгусов за то, что они сдали в аренду 12 речек и примыкающие к ним лесные пространства русским. Он потребовал возмещения убыт­ков в размере 1260 рублей, основываясь на давности пользования спорными участками. Ha что эвенкийский староста, в письменном виде, отвечал, что якутский род осваивал данную территорию без их согласия, но обещал удовлетворить истца доходами от других еще име­ющихся 100 речек.

Скорее всего, тунгусы пошли на уступку, ввиду ТОГО ЧТО ДО ЭТОГО B 1821 году те же самые роды, в лице князьцов Платона Корнилова и Василия Малышева, уже подавали иски комиссаруМиллеру. Комиссар в свою очередь предложил Иркутскому Правительству: «...крестьянам и разного рода людям...» арендовать места непосредственноутунгусов «...а покупали бы, когда оные будут проданы с общего согласия тунгу­сов и якутов,... и то с за свидетельствованием местного начальства и со взятием в казнуустановленных пошлин...»; «...А ежели кто... отважит­ся... купить звероловные места, помимо якутов, то тем письмам веры не давать,... чтобы они всегда могли тем изыскиватьдостаток... т. e. юридически признать якутов и эвенков равноправными пользова­телями.

Правда, на это правительство не пошло, но возникает вопрос: зачем основные пользователи платили с человека 10 рублей в годлюдям, не имеющим отношениякихземле?(1821, 1835, 1854)Когдаже наконец эвенки Якутии стали добиваться и добились признания своего права безвозмездного владения землями, якуты тут же.обложили соседний род арендной платой (картомью) сначала в размере 3 рублей, а потом 15 в год,ЗГ).

Очевидно, ответ заключается втом, что, во-первых, вошли в проти- воречиедве обычно-правовые системы. Эвенки оставляли на временно оставленных стойбищах свои знаки, обозначающие, что это территория занята, пользоваться ею можно было только по разрешению, нодругой

,:й Пудземли — земельное измерение площади (100 сажень). Чаще всего в форме четырехугольника, в котором стороны равны 25 саженям.

l iliAІайнов И. И. Указ. соч. — № 2. (' 28 29, 31 -32, 173.

народэтого не знал. Во-вторых, земельные отношения наданном эта­пе у них оставались традиционными, а у якутов уже подверглись транс­формации в сторону общегосударственного права. Поэтому эвенки по­нимали такиедоговоры несколько иначе. Возможно, когда они были на позициях арендодателя, то это понималось как компенсация неудобств за разрешение пользования (сточки зрения обычного права), когда в роли арендатора — как компенсация за мирное сосуществование на чужой земле. Поэтому появились спорные территории, как следствие полного непонимания эвенками чуждых им отношений.

Примерно так же развивались отношения и у байкальской группы с пришедшими бурятами. B отличие от Якутской группы, где конфликты продолжались вплотьдо советского времени, в 1882 году на Байкале был заключендоговор, по которому эвенков признали равными в своих правах с бурятами 137 Что касается ситуаций, когда тунгусы сами выс­тупали в роли пришлого населения, как, например, на Сахалине, то там заключался словесныйдоговор, поскольку местное население выдели­ло эвенкам часть земель без каких-либо конфликтов. ...Районы внут­ренних частей острова, которые они все время посещают... отчасти за­висят от условий, которые они заключают с местными жителями...»; «...Чтобы сохранить за собой свои ближайшие и наиболее важные мес­та, эти последние заключилистунгусами словесное условие, в силу ко­торого пришельцы имеют право ловить зверя по правым притокам... левые же, находящиеся к ее устью, отданы в их полное распоряже­ние...» ,38.

Договоренность, впрочем, не мешала нарушениям со стороны эвен­ков так же, как нарушали подобные договоры с эвенками буряты и яку­ты. Договоры пользования землей не были постоянными и в течение времени часто пересматривались более слабой стороной. «...Путем сделок с местными сельскими общинами, они овенки> с 1890 года приобрели право спускатьсядалее на юг...» [88]

Помимо различий и особенностей договоров у различных групп эвенков можно провести разграничение по степени их активности или предприимчивости. Так, к первой группе относились почти все бродя­чие эвенки. Особенность заключалась в том, что эта группа вступала в договорные отношения только по мере необходимости.

Вторую группу составляли все оседлые эвенки и эвенки Байкала и Забайкалья, которые достаточно интенсивно развивали отношения и применяли договоры. ...Они сбывают заготовленное сено, часть кото­рого продают на прииски... Ho судя поданным переписки, главнейшая часть тунгусов (40% коренных жителей Олекменского округа) кормит­ся за счет рабочих на приисках... главное значение имеет чернорабочий труд(30 — 53%); извоз, звероловство и лесопромышленность играют незначительную роль...» ,4()

Ктретьей группе относились эвенки Монголии и Китая, у которых, в силу исторических и географических причин, подобные отношения были развиты настолько, что у путешественников складывалось впе­чатление об их неразборчивости в получении прибыли и непорядочно­сти. «...Так с путешественников, оставшихся без пищи, они запраши­вают 5 рублей за барана, при рыночной 2,50 р.; ...чтобы вытащить ее из воды на берег, тунгус взял 1 рубль. За починку колес от этой же телеги взял три рубля...» 141

Можно сделать вывод, что, несмотря на внешнее проявление отно­шений, обычное право эвенков не выработало норм, касающихся зе- мельныхдоговоров, но это могло произойти, так как земля ничья. Поэтому даже во времена советской власти еще долго сохранялось мнение, что на земле не существует пользователя больше того време­ни, пока он ею пользуется. B изучаемый период под воздействием ин­тенсивного развития товарно-денежных отношений, стимулируемых государственным правом России и пришлого населения, договорные отношения эвенков приобрели определенную форму и правовое содер­жание, что стало качественно новым явлением в жизни населения, привело к усовершенствованию договорных отношений и усилению их влияния на хозяйственную жизнь.

2.6.