БОРЬБА СЛУЖИЛЫХ ЗЕМЛЕВЛАДЕЛЬЦЕВ C МОНАСТЫРЯМИ HA ПОЧВЕ ВЫКУПА РОДОВЫХ ВОТЧИН

Нет сомнения, что право выкупа родовых вотчин задержи­вало мобилизацию недвижимостей и способствовало сохране­нию вотчин в родах, но насколько велико было практическое

значение этого прзва, для XVI в.

XV —совсем невозможно. Дело в том, что в среде частных лиц црактика выкупов оставйла очень мало следов; подавляю­щее большинство дошедших до нас земельных актов XV—

XVI вв. относится к монастырскому землевладению и дошло до нас черезмонастырские архивы. Между тем монастыри приоб­ретали земли главным образом путем дарений и потому особен­но враждебно относились к выкупщикам. Власти монастырей употребляли весь свой авторитет, чтобы «благоуветными сло­весами», а то так «великим прешением» внушать вотчинникам мысль, что выкупать у монастыря подаренные ему земли зна­чит совершать нехороший поступок и обижать дом божий. Поэтому случаи выкупа вотчин у монастырей были сравни­тельно редкими. Следует еще заметить, что монастырские власти не были заинтересованы хранить ненужные им кре­пости ыа выкупленные вотчины и редко, быть может по недо­смотру, сохраняли их.

Для XVll в.‘ по этому вопросу мы имеем очень большой материал в книгах и столбцах Поместного приказа. B частно­сти, в отделе «Книг вотчинной записки» сохранилось в списках большое количество дел о выкупе вотчин. По этим источни- кам мыможем хорошо изучатьпрактику выкупов и сделать ряд интересных наблюдений. Например, сразу бросается в глаза рост выкупных дел в годы хозяйственного подъема, и наобо­рот — значительное сокращение выкупов в годы войн и экономической депрессии.

Право выкупа родовых вотчин находилось в противоре­чии с принципом неотчуждаемости церковных и монастыр­ских земель, заимствованным русской церковью у Византии. Русская митрополия в борьбе с покушениями князей и част­ных лиц на церковные имущества постоянно ссылалась на за- конывизантийскихимператоров.

3 G. Б. Веселовский 33

15 мая 1551 г. состоялся указ: «вперед архиепископам и монастырям вотчин без царева великого князя ведома и без доклада не покупати ни у кого, а князьям и детям боярским и всяким людям вотчин без доклада не продавати-ж». Покупатель не разрешенной царем к продаже вотчикы должен был лишить­ся ее, а продавец — полученных денег. Одновременно указ делал важную уступку церкви и монастырям,— все земли, приобретенные до указа архиепископами и монастырями ку­плей, закладами и дарениями частных лиц, отныне выкупу не подлежали. Таким образом, указ должен был иметь обратную силу.

Этот компромисс не удовлетворил ни частных землевладель­цев, ни белое и черное духовенство и вызвал с их стороны со­противление. Вотчичи продолжали подавать челобитные и затевать дела о выкупе вотчин, а доклад царю и его разрешение на приобретение земель превратился в формальность, которая при неизменно благосклонном отношении царя Ивана к мона­стырскому землевладениюнисколько не задержала дальнейшего роста церковного и монастырского землевладения.

B ближайшие десятилетия после указа 1551 г. разразилась катастрофа вотчинного землевладения. Почти непрерывные в течение 30 лет войны, две чумные эпидемии, несколько лет неурожаев и голодовок, наконец, опричный террор с выселе­ниями служилых землевладельцев вызвали небывалый рост монастырского землевладения за счет частных вотчин. Доста­точно сказать, что монастыри за это время приобрели, большею частью путем дарений, больше земель, чем за целое столетие перед тем. K концу войн за Ливонию это «конечное оскудение воинского чина» заставило царя Ивана изменить свою поли­тику благосклонного нейтралитета и положить предел ростѵ монастырского землевладения.[14]

Ho как ни грозен был царь Иван, как ни велика была его власть, он не смог сделать этого без компромисса, допущенного

в 1551 r..—без нарушения исконного права выкупа родо­вых вотчин.

B 1580 г. освященный собор иерархов церкви и монастыр­ских властей, под диктовку царя, осудид «пьянственное к непотребное житие» епнскопий и монастырей, признал крайнее оскудение воинского чина и запретил церковным учреждениям и монастырям впредь приобретать земли каким бы то ни было путем: вкладами, куплями и закладами. Однако одновременно был провозглашен принцип безусловной неотчуждаемости цер­ковных н монастырских недвижимостей, «никоторым судом», и вотчнчи приобретенных церквами и монастырями земель были лишены права выкупить родовые вотчины, «хотя которое место и не утверждено крепостьми (т. e. не оформлено записью B Поместном приказе, как этого требовал указ 1551 г.), и того у монастыря не выкупити, и вперед с монастыри о вотчинах не тягатися».[15]

Таким образом, соборный приговор 1580 г., как и ука;: 1551 г., имел обратную силу и лишал вотчичей права выкупа всех вотчин, для которых не было 40-летней давности.

Bce значение приговора 1580 г. станет ясно, если напом­нить, что не менее трети всех монастырских владений того времени было приобретено монастырями за последние 25—30 лет перед 1580 г. Лишая вотчичей права выкупа, при­говор закреплял за монастырями все многочисленные вклады и отчуждения, сделанные служилыми людьми во время почти непрерывных войн, общего разорения страны и той паники, которую вызывали опалы и казни царя Ивана.

После смерти царя Ивана правительство царя Федора в 1584 г. сделало второй натиск на «князей» церкви и на мона­шествующую братию, подтвердило постановления Собора 1580 г., а сверх того отменило церковные и монастырские «тарханы», т. e. податные привилегии.

После прекращения войны со Швецией и Польско-Литовским государством и смерти царя Ивана наступило успокоение и медленное оздоровление экономики страны. Служилые Bor- чинники сталимало-помалуогіравляться ипотянулись к царю.

Федору с челобитьями о выкупе вотчин. Монастырям прихо­дилось отбиваться от выкупщиков и, по возможности, не до­водить дело до царя и до суда. Монастырские власти прибега­ли к различным сделкам —давали челобитчикам «сдачу» или «скуп», отводили вдовам исиротам родичей участки земли на прожиток, в пожизненное владение; сирот мужского пола принимали без особого вклада в монастырские слуги, а сирот «девок» наделяли приданым и помогали выйти замуж. Насту­пившая после смерти царя Бориса эпоха разорений, граждан­ской войны и польской и шведской интервенции была небла­гоприятна для выкупа вотчин, — служилым людям, как тогда говорили, было в то время не до земли, да и денег не было, HO с 1620 г., при благосклонном отношении к выкупщикам пат­риарха Филарета, начались многочисленные выкупы вотчин, иногда даже таких, на которые была 40-летняя давность. Это свидетельствует с несомненностью о том, что право выкупа родовых вотчин в XVlI в. было еще жизненным институтом далекого прошлого, отвечавшим интересам класса служилых землевладельцев. [16]

8.