И.Е. Андреевский был яркой, заметной личностью в Санкт-Петербурге

Всегда приветливый, чрезвычайно обходительный в общении со всеми окружающими, непритязательный в быту и в то же время участник разнообразных благотворительных обществ, внимательно относившийся к чужим мнениям, он неизменно пользовался авторитетом и уважением в тех общественных кругах, в которых вращался.

Вместе с тем Андреевский был талантливым преподавателем. Он обладал редкой способностью интересно, живо и доступно рассказывать о самых сухих и сложных вещах. По словам А.В. Половцова, "в преподавании Ивана Ефимовича далеко не исчерпывалось тем, что он говорил; огромное значение в обаятельности его речей было то, как он говорил. Он превосходно знал всегда свою аудиторию, чувствовал, что, сколько и как можно сказать в известном случае. Слушатели его никогда не утомлялись. Какую бы сухую, по-видимому, тему ни развивал Иван Ефимович, все выходило у него интересным. Это зависело, разумеется, в значительной степени от поразительно обширного запаса его сведений, но и от особого умения улавливать то интересное, что имеется везде в жизни, как бы она скучна и суха ни казалась на первый взгляд"*(1143). Сухой науке об архивах Андреевский умел придать ореол поэзии. Так, во вступительной лекции по этому курсу он говорил: "Рука времени пощадила немало свидетельств, кустиков, отрывков, из которых, при надлежащем сопоставлении, создаются целые образы, как живые свидетели того, что казалось навсегда исчезнувшим, вымершим"*(1144).

Письменные работы Андреевского мало что сохранили из характера его устной речи: ученый старался тщательно отделывать стиль своих сочинений, продумывал до деталей их содержание и структуру.

Среди студентов учебных заведений, в которых Иван Ефимович преподавал, он слыл снисходительным экзаменатором.

По своему политическому мировоззрению И.Е. Андреевский являлся либералом, сторонником идеи правового государства. Но в нем не было свойственного либералам догматизма, сухого, оторванного от жизни теоретизирования.

Умственным складом своим Иван Ефимович был привержен к истории: она ощущалась им не только как прошлое, но и в качестве составной части настоящего. "Не все, что записано в историю, составляет минувшее, - говорил он в своих лекциях, - при ближайшем изучении весьма многое, все существенное живет и существует; как не исчезает истина, так не вымирают жизненные принципы общества: их призыв не вымирание, а постоянная жизнь и развитие. Понять это живое, вечно трепещущее и развивающееся, можно только идя в глубь прежнего, для нас уже старого, несуществующего, но в действительности всегда одинаково живущего, исторического"*(1146).