Преступление как юридический факт возникновения уголовно-правовых отношений

В юридической науке все теоретические изыскания в области уголовного права традиционно сводились к составу преступления. Уголовное право является единственной наукой, где понятию уго­ловного правоотношения не уделяется должного внимания.

Традиционно правоотношения рассматриваются как социаль­но обусловленная связь субъектного состава, предопределяемая обычными или корыстными интересами, регулируемая нормами права под угрозой государственного воздействия.

По мнению Н.И. Матузова, есть категория правоотношений, существующих только как правовые. К их числу относятся консти­туционные, административные, уголовные и др^[328] Эта позиция, можно сказать, дискуссионна, она требует доработки и осмысле­ния.

Основаниями возникновения любых правоотношений являют­ся юридические факты, содержащиеся в гипотезе правовой нормы. По утверждению А.А. Пионтковского, сам факт совершения пре­ступления является основанием возникновения особых отношений между личностью преступника и государством в лице его надлежащих органов власти по поводу совершенного преступле­ния^[329] Регулирование этого отношения нормами права неизбежно превращает его в правоотношение^[330] Следовательно преступление

является юридическим фактом - основанием возникновения уго­ловного правоотношения.

Взгляды А.А. Пионтковского разделял и М.С. Строгович, счи­тавший, что «юридическим фактом, порождающим уголовное от­ношение, является совершенное преступление: совершая деяние, предусмотренное уголовным законом как преступление, данное лицо ставит себя в определенное отношение к государству и по­этому несет ответственность, возлагаемую уголовным законом на совершителя преступления»^[331].

Есть концепция, согласно которой уголовно-правовое отноше­ние представляет собой сложное образование, включающее в себя не только преступление (материальное условие), но и формальные моменты.

Спорным является момент возникновения уголовно-правового правоотношения. Некоторые авторы считают, что уголовно­правовое отношение возникает с момента вынесения обвинитель­ного приговора^[334], с момента совершения преступления (Н.Н. По­лянский, А.А. Пионтковский), с момента вступления обвинитель­ного приговора в законную силу (М.С. Строгович) и т.п.

Таким образом, в вопросе о моменте возникновения уголовно­правового отношения нет единства мнений.

Если допустить, что юридическим фактом, порождающим уголовное правоотношение, является назначение наказания судом, т.е. с момента судебного приговора, то за пределами уголовно­

правовых отношений и ответственности остаются преступники, уклонившиеся от ответственности. Однако, для этой стадии юри­дической ответственности необходимо наличие основного факта - совершения преступления^[335]. Вынесение приговора является произ­водным правоотношением, а основным доминантным является мо­мент совершения преступления.

Юридическим фактом, порождающим уголовное правоотно­шение, является основное конституционное правоотношение. Так, к примеру, уголовно-правовые отношения по охране собственно­сти детерминированы гражданско-правовыми отношениями собст­венности и т.п. Отсюда следует вывод о том, что динамика право­отношений, их системность и диалектичность позволяют сделать вывод о первичности и вторичности (производности) правоотно­шений. Первичные в целом являются юридическими фактами об­разования вторичных отношений. Такие отношения как гражданст­во, суверенитет, президентство, премьерство и др., вызывают воз­никновение множества иных правоотношений. Отсюда конститу­ционные правоотношения как правообразующие категории явля­ются юридическими фактами уголовных, гражданских и др. отно­шений.

Исходя из системы права, можно предположить, что незави­симо от отраслевой принадлежности юридические факты, как и нормы права, институты и отрасли права, обладая системно­интегративными качествами, объединяясь, образуют свои системы, имеют специфические связи единства и противоречия. Чаще всего в условиях стабильных правовых систем они образуют свои клас­сы, подкрепляя и обогащая друг друга.

Уголовное и уголовно-процессуальное право законодательно и доктринально подтверждает наличие прямых и косвенных доказа­тельств, прямых и косвенных презумпций как юридических фак­тов. По мнению ряда ученых, в каждой норме уголовного права

содержатся прямые и косвенные презумпции^[336]. Хотя они и не раз­граничены на классы, тем не менее они являются основанием воз­никновения правоотношений. Законодательная и правопримени­тельная практика знает случай сложного состава преступления экоцид. Массовость этого явления, большая степень опасности предопределили состав юридических фактов этого преступления. Его значимость в жизнедеятельности сообществ стала основанием признания юридических лиц субъектами уголовных правоотноше­ний (Англия, Голландия, Франция, Италия и др. государства)^[337]

Российская научная элита доктринально обосновала необхо­димость признания юридических лиц субъектами уголовных пра­воотношений в РФ. В проекте нового УК РФ такая норма была предусмотрена, но лоббирована и заблокирована в основном пред­ставителями современного криминального бизнеса^[338] Несмотря на это, экологические негативные фактические обстоятельства, имея тенденцию роста, рано или поздно приведут к необходимости при­знания их юридически значимыми фактами с вытекающими отсю­да уголовно-правовыми последствиями.

Значительный научный и практический интерес представляет собой динамика юридических фактов. Часть из них находится в статическом состоянии в виде гипотез неприменимых правовых норм по ряду причин экономического порядка, законодательной техники и др.

воздух» и т.п. Доктрина уголовного права выработала понятие и виды ущербных доказательств, применимость которых возможна к одному или целому блоку доказательств^[339]. В контексте теории юри­дических фактов эта концепция будет выражена отдельными юри­дическими фактами и их сложными составами. По своему классу они различны. Если, к примеру, ущербным окажется факт первого класса, то все иные, составляющие их состав, соответственно будут ущербными.

В науке уголовного права сделана удачная попытка классифи­кации юридических фактов по предметному критерию институтов и даже отдельных правовых норм. Так, разграничивая антидемпин­говые правоотношения и ответственность на два вида (австралий­ская схема и схема Израиля, Ямайки, Египта), ученые усматривают тождественность юридических фактов и их систем, включая сюда:

фальсификацию отчетов информации, бухгалтерских книг; непредставление отчетов;

препятствие должностному лицу выполнять свои обязанно­сти;

разглашение конфиденциальной информации и др.^[340].

Сепаратизм субъектов РФ как юридический факт конституци­онного класса существенно повлиял не только на конституционные правоотношения, но на производные правотворческие, уголовные и др.^[341]

Характерно отметить, что сепаратистские акты регионального правотворчества в качестве юридических фактов детерминируют уголовно-правовые отношения. Исследователи в пределах пред­метного регулирования представили довольно привлекательную их классификацию:

ущербные законы о въезде и выезде; ограничения по национальному признаку; незаконное дактилоскопирование;

обязанность представления медицинских справок о при­вивках, заболеваниях и др.;

безграничие свободы и самодеятельности в сфере налого­вой политики;

подмена избрания глав местного самоуправления назначе­нием;

создание в одном из регионов независимой своей погра­ничной службы и др.

В случае протестов на незаконные региональные акты в регио­нах выработана целая система мер противодействия их отмене пу­тем затягивания сроков, которые по действующему законодатель­ству также являются юридическими фактами, порождающими де­ликтные правоотношения. В частности, все эти и другие ничтож­ные юридические факты, к сожалению, порождают соответствую­щие правоотношения, ограничивающие демократию, права и за­конные интересы многочисленного субъектного состава и, нако­нец, суверенитет государства. С другой стороны, они - предпосыл­ки составов преступлений по ч. 1 ст. 178, ст. 286 УК РФ и др. Без­различное отношение к этим и другим юридическим фактам и их составам привело к тому, что ст. 135 УК РФ практически не при­меняется, что угрожает целостности и суверенитету РФ. С учетом изложенного можно заключить, что доктрина состава преступле­ний советского и современного периода, ограниченная перечисле­нием и анализом отдельных его элементов вне их диалектики, без­надежно устарела^[342]. Новый подход к проблеме нам видится в сис­теме связей юридических фактов различной отраслевой принад­лежности и их детерминированности. Выводить определение уго­

ловно-правового отношения, определять состав преступлений в замкнутых рамках уголовного права представляется невозможным.

Так, квалифицировать состав преступления, скажем, хищение без учета гражданско-правового института собственности, соответ­ствующего правоотношения и его оснований юридических фактов нельзя. По этой же причине невозможно квалифицировать составы преступлений: грабеж через грабеж, экоцид через экоцид и т.д. Следственная и судебная практика подтверждает эту истину. А вот уголовно-правовая доктрина, продолжая оставаться на позициях учения старой школы¹, не выработала новых подходов к уголовно­правовым отношениям, основаниям уголовной ответственности и др. категориям и дефинициям уголовного права. Видимо, по этой причине во многих учебниках по уголовному праву отсутствуют разделы о правоотношениях, предмете и методе правового регули­рования этой отрасли права.

Применительно к праву и уголовному, в частности, диалектика правоотношений и юридических фактов схематично нам видится в следующей их динамике. Юридический факт порождает правоот­ношение (гражданское и др.). Состоявшееся правоотношение как юридический факт сам по себе или в совокупности с другими юри­дическими фактами (их составами) детерминирует как одноимен­ное отраслевое, межотраслевое (расчетные правоотношения)^{[343] [344], так и правоотношения других отраслей (подотраслей) права (уголовно­го, налогового и т.п.). На этом процесс движения и развития юри­дических фактов не завершен. Последнее правоотношение, приоб­ретая качества юридического факта, вновь предопределяет иные, новые правоотношения. Процесс динамики этих категорий, обу­словленный диалектикой общественных отношений, нам представ­ляется вечным и бесконечным.}

Публично-правовые отношения (конституционные, уголовные, административные, налоговые и др.) по своей правовой природе и классу нетождественны частно-правовым отношениям и соответст­венно юридическим фактам. По сути это властеотношения, так на­зываемые вертикальные правоотношения, базирующиеся на других началах, чем частноправовые. В соотношении с последними они доминируют, что аргументируется ролью и значимостью государ­ства и его властных структур в обеспечении жизнедеятельности личности, общества и самого государства.