право интеллектуальной собственности

1

ДЛЯ СОБСТВЕННОСТИ в процессе ее исторического развития характерно то, что в XX–XXI вв. утвердился институт интеллектуальной собственности, закрепивший исключительные права в области ав-

374

Часть первая.

торства, изобретательства, научных открытий и другие «творческие» и смежные с ними права на средства индивидуализации, процедуру регистрационных отношений.

При этом оказалось, что эти права, с одной стороны, затрагивают самые глубинные, сокровенные черты, свойственные собственности, а с другой – выражены в таких своеобразных явлениях интеллектуальной жизни и средствах индивидуализации, которые как будто бы никак не вяжутся с привычными, прочно утвердившимися представлениями о собственности как институте вещного права.

Последнее из указанных обстоятельств послужило предпосылкой к тому, чтобы, согласно мнению ряда правоведов, рассматривать отношения авторства, изобретательства и иные «творческие» и смежные с ними отношения только под углом зрения института исключительных прав, но не института права собственности. При этом подчеркивается, что «на результаты интеллектуальной деятельности не может быть распространен режим, установленный для материальных вещей, а именно такой режим и является главным критерием для выделения правовых категорий, иначе юридические классификации превратились бы в чисто схоластическое занятие»1.

Да, на отношения интеллектуальной собственности не может быть всецело распространен режим, установленный для материальных вещей2. Но дело не только в том, что в сфере интеллектуальной собственности возникают своя структура и свой режим опредмеченных явлений (своего рода аналог «вещей»), но и в том еще, что, как это ни поразительно, именно здесь, в собственности как явлении человеческой цивилизации, раскрывается то глубокое, сокровенное и, пожалуй, даже философское (метафизическое), что как раз вытекает из вещной природы собственности и что позволило замечательным русским мыслителям, таким как Б.Н.

В высшей степени примечательно также и то, что категория собственности, так сказать, в соответствии с требованиями нашего чело-

1 Дозорцев В.А. Указ. соч. С. 235. Автор поясняет, что «далеко не все объекты гражданского права могут быть объектом права собственности. К объектам права собственности относятся лишь материальные вещи и только они. Притом объектами субъективного права собственности могут быть только индивидуально определенные вещи» (Там же).

2 Хотя, как справедливо подмечено в литературе, на первых порах юридического признания данного института соответствующие интеллектуальные объекты «первоначально охранялись именно по аналогии с вещами...» (см.: Суханов Е.А. Кодификация законодательства об интеллектуальной собственности // эж-Юрист. 2006. № 19. С. 1).

375

Право собственности: проблемы теории

веческого бытия и практики пришла на помощь или даже пошла на прямое объединение и взаимное обогащение с реальными явлениями интеллектуальной жизни и средствами человеческой индивидуализации. Пришла для того, чтобы возвысить интеллектуальную собственность, утвердить, урегулировать и охранять ее, причем именно так, как это может сделать только один из важнейших юридических институтов, выработанных за многотысячелетнюю историю человечества, – институт права собственности. И к тому же сделать это наглядно (а не только путем одних умозрительных рассуждений, аналогий и ассоциаций), подтвердить свое достойное место как собственности не только в имущественной, материальной сфере, но и в духовной, интеллектуальной жизни.

Помимо этого здесь, в области авторства, изобретательства, иных

«творческих» и смежных с ними прав, а также в средствах индивидуализации есть нечто более отвечающее самой природе собственности, чем в мире материальных предметов.

«творческих» и смежных с ними отношений буквально точка в точку согласуются с важнейшими чертами общего понятия собственности. Это касается и правовой составляющей собственности в сфере интеллектуальной деятельности. По мере развития цивилизации права автора (изобретателя, исследователя и др.) получают в рассматриваемом отношении все большее нормативно-юридическое урегулирование и защиту. Причем такое, когда указанные права обретают статус

не просто абсолютных, а прежде всего и с к л ю ч и т е л ь н ы х прав,

отражающих отношение автора к результатам интеллектуальной деятельности «к а к к с в о и м». Вершиной же этого процесса, надо по-

376

Часть первая. Общие положения

лагать, и стала выработка, а затем и признание категории права интеллектуальной собственности – по всем данным, одно из крупнейших достижений цивилизации и культуры человечества Нового времени. С этой точки зрения выработка и принятие в сентябре–октябре 2006 г. части четвертой Гражданского кодекса РФ, посвященной интеллектуальной собственности, призвано не только завершить сложный, почти 15-летний процесс гражданско-правовой кодификации в обновляемой России (что само по себе является, быть может, одним из наиболее крупных и знаменательных достижений в демократическом преобразовании российского общества), но и по рассматриваемому кругу вопросов устранить существующие здесь противоречия и несогласованности, четко и строго закрепить исключительный характер прав автора творческой и «смежной» с ней деятельности сообразно самой сути и основным характеристикам собственности – явление, свидетельствующее о том, что и здесь, в сфере экономико-правовой основы жизни общества, соответствующий процесс может быть признан завершенным.

информационных систем), принадлежит автору.

Чрезвычайно существенно то, что это сделано не в виде обособленных законов (как было до недавнего времени), а в составе всего фундаментального по своему значению кодифицированного гражданского законодательства. Причем так, что обеспечивается единство и согласованность в регулировании и защите всех секторов отношений собственности, а общие положения гражданского права, закрепленные в общих положениях Гражданского кодекса РФ, теперь распространяются и на интеллектуальную собственность. В частности – принцип равенства всех субъектов, недопустимость вмешательства кого-либо в авторские, изобретательские и иные отношения интеллектуальной собственности, восстановление нарушенного состояния, строгая судебная защита прав и др. К тому же введенная в Гражданский кодекс РФ часть четвертая, посвященная интеллектуальной собственности, предусматривает возможность включения в орбиту гражданско-правового регулирования и защиты новых объектов исключительных прав, что обеспечивает плодотворное действие указанных новых принципов и норм Гражданского кодекса РФ и в будущем.

377

Право собственности: проблемы теории

2

ВЕСЬМА СУЩЕСТВЕННО, что продукты интеллектуальной деятельности и средства индивидуализации, образующие объекты интеллектуальной собственности, при всем различии между ними и вещами из материального мира находятся все же в одном ряду с последними. И дело не только в том, что сами «вещи», особенно в нынешнюю эпоху, во многих случаях представляют собой овеществленные результаты интеллектуальных разработок, проявления интеллектуальных усилий тех или иных субъектов, их деятельности.

Более того, при более широком взгляде на явления окружающей нас действительности вполне допустимо с научной и практической сторон отнести объекты интеллектуальной собственности (впрочем, как и ценные бумаги) к специфической разновидности вещей, что и делали искушенные правоведы в древнеримской юриспруденции, выработав с этой целью понятие «бестелесная вещь» (по терминологии Гражданского кодекса Франции – «бестелесные права» – кн. 2, ст. 1689 и сл.).

И если автор этих строк в данной работе не склонен идти на такого рода расширение, то это обусловлено не столько тем, что и в том и в другом случае существуют все же довольно заметные и важные различия в юридических режимах регулирования, сколько тем, что не хотелось бы исключать из поля зрения особенности предметов интеллектуальной собственности, определяющие, кстати сказать, указанные различия. Предметов, как и положено в сфере интеллектуальной, духовной, творческой жизни, порой менее осязаемых, более хрупких, чем, увы, могут пользоваться корыстолюбивые, жестокие люди, порой близкие к криминальному миру, или во всяком случае того, что может разжигать и действительно нередко разжигает страсти, коллизии, корыстолюбивые, меркантильные импульсы, конфронтации. И что требует особых характеристик в их юридическом режиме, а еще более – приведения в действие всего арсенала правовых средств урегулирования, охранения и защиты, характерных для всей правовой системы данной страны.

1 См., например: Кистяковский Б.А. Социальные науки и право: Очерки по методологии социальных наук и общая теория права. М., 1916. С. 336.

378

Часть первая.

Сообразно этому мировые тенденции (и согласующиеся с ними соответствующие особенности части четвертой Гражданского кодекса РФ, посвященной интеллектуальной собственности) заключаются в том, чтобы придавать объектам интеллектуальной собственности все большую определенность, строгость и четкость при их закреплении, установлении способов и форм их реализации, правовой защиты. Выражаются такого рода тенденции по крайней мере в двух основ-

ных направлениях.

Во-первых, в том, что права автора (изобретателя, исследователя и др.) в тексте закона выступают в системном, структурированном виде, когда статус и юридические возможности субъекта интеллектуальной собственности образуют комплекс его субъективных прав – и имущественных, и личных неимущественных, сугубо авторских (что, как уже отмечалось, находится в единстве и согласии со всей системой гражданских прав Гражданского кодекса РФ).

И во-вторых, принципиально важно и то, что закон предусматривает формы фиксации прав и, стало быть, придания им достаточно строгой формальной определенности. Причем в тех случаях, когда такая фиксация осуществляется в виде регистрации (что особо значимо, в частности, в патентном праве), последняя выполняет существенную содержательную функцию – имеет значение акта, определяющего на правовом уровне не только новизну результата интеллектуальной деятельности, но и в связи с этим сам факт первичного правообладания его «первородного» субъекта. Как обоснованно утверждает В.Ф. Яковлев, «регистрация изобретения – это и есть констатация того, что вот это техническое решение содержит в себе новизну, то есть является первым решением»; и в связи с этим, замечает автор, «без регистрации вообще нет патентного права»1.

3

РАЗВИТИЕ института права интеллектуальной собственности не только определяет достойное место результатов интеллектуальной, духовной деятельности и средств индивидуализации среди явлений окружающей нас действительности, но и (что чрезвычайно важно в практическом отношении) предопределяет широкую, всестороннюю и действенную защиту авторских, патентных, иных «творческих» и смежных с ними прав – в принципе, такую же (или, быть может, бо-

1 Яковлев В.Ф. Таланты и законники // Российская газета. 2006. 17 марта.

379

Право собственности: проблемы теории

лее суровую и строгую), которая характерна для собственности вообще. Включая и вещную защиту, поскольку данная юридически значимая ситуация затрагивает рукописи, иные непосредственно вещные объекты творческой деятельности.

Ведь и здесь субъект интеллектуальной собственности – хозяин результата своей деятельности, и, как это предусмотрено действующим законодательством, его права могут перейти к другим лицам только по договору или иным основаниям в рамках закона. Эти права неприкосновенны, и определяемые ими правовые позиции обладают своего рода привилегированным положением. В соответствии с новыми нормами части четвертой Гражданского кодекса РФ на принадлежащее автору и исполнителю исключительное право не допускается взыскание – здесь предусмотрена ограниченная ответственность автора по авторским договорам.

Достойно повышенного внимания и то, что включенные ныне в Гражданский кодекс РФ нормы по интеллектуальной собственности, сохранив все положительное предшествующего законодательства, не только затрагивают многообразные и сложные проблемы объектов, правомочий, защиты соответствующих материальных и иных прав (охватывая при этом договоры об использовании данных объектов1), но и содержат общие положения, которые позволяют придать необходимое единство и стабильность всей системе интеллектуальной собственности2.

Примечательно и довольно значительное расширение уже в настоящее время объектов интеллектуальной собственности, подлежащих строгой правовой защите. Это и смежное право на содержание баз данных, и смежное право публикатора произведения, право на доменное имя как на средство индивидуализации информационных ресурсов, и право на коммерческое обозначение как средство индивидуализации предприятия и др.3

Весьма характерны вводимые нормативные положения об издательском лицензионном договоре, об обязанностях издателя по этому договору. Издатель обязан использовать произведение по данному договору не позднее установленного в нем срока. Если же этого не произойдет, автор вправе расторгнуть этот договор и, более того, взыскать с издателя все вознаграждение, предусмотренное договором.

1 См.: Суханов Е.А. Указ. соч. С. 3.

2 См.: Яковлев В.Ф. Кодификация законодательства об интеллектуальной собственности // эж-Юрист. 2006. № 16. С. 1.

3 Там же. С. 2.

380

Часть первая. Общие положения

В настоящее время назрела потребность значительно усилить санкции за нарушение авторских, иных «творческих» и смежных с ними прав, в том числе за контрафактную продукцию, «интеллектуальное пиратство», решить проблемы действенной конфискации контрафактных произведений, фонограмм, а также материалов, оборудования для их воспроизведения. Назрела необходимость ввести за интеллектуальное пиратство такую серьезную санкцию, как возможность ликвидации юридического лица по решению суда или прекращение регистрации индивидуального предпринимателя, допускающих интеллектуальное пиратство.

Крайне важны и санкции непосредственно в области собственности. Правообладатель согласно нормам Гражданского кодекса РФ может и в настоящее время потребовать взыскания убытков, так сказать, в общем порядке. Вместе с тем по новым положениям части четвертой Гражданского кодекса РФ ему дана возможность потребовать вместо взыскания убытков фиксированной компенсации (по усмотрению суда). Закон распространяет эту меру на большинство исключительных прав, включая права на товарный знак, на использование наименования места происхождения товара.

Вместе с тем самое существенное, на мой взгляд, при регулировании отношений интеллектуальной собственности – это не юридические санкции.

Главное здесь – это признание данных отношений полнокровной собственностью. И значит, нацеленность на всемерное использование

ее созидательного потенциала, понимание того, что вместе и наряду с «вещной» собственностью ей, собственности интеллектуальной, принадлежит выдающаяся роль в развитии и модернизации нашей экономики, в переходе ее на стадию постиндустриального развития, а в перспективе – в развитии информационно-интеллектуального, нанотехнологического хозяйства.

* * *

РАЗРАБОТКА ВОПРОСОВ правового регулирования интеллектуальной собственности проходит в научных и иных правовых учреждениях с немалыми трудностями. Существенное влияние на ход работы оказывает здесь не только укоренившаяся в представлении ряда правоведов узко натурально-вещная характеристика собственности вообще и некоторые специфические авторские представления на сей счет (которые с самого начала осложняли работу над проек-

381

Право собственности: проблемы теории

том Гражданского кодекса РФ), но и ведомственные позиции ряда учреждений и должностных лиц, безраздельно ведающих на основе «собственных» законов и еще более – подзаконных актов, ведомственных инструкций тем или иным сегментом интеллектуальной собственности с немалыми для себя преимуществами разного порядка1. И, понятно, не нуждающихся в том, чтобы закон более высокого ранга – такой как Гражданский кодекс – связывал, подчас, увы, их своеобразную, порой граничащую со своекорыстной, коммерческую деятельность, не сообразующуюся с общими началами и категориями отработанного и высокозначимого отечественного гражданского законодательства.

Впрочем, ныне, после принятия части четвертой Гражданского кодекса РФ, все эти трудности, думается, во многом уже позади.

1 Недаром против уже подготовленной части четвертой Гражданского кодекса РФ были мобилизованы довольно внушительные силы: и чрезвычайный и полномочный посол, и автор, как принято считать, законоположений о свободе информации, другие видные в своих сферах деятели. Причем критика тут мелкотравчатая, несерьезная. Верно пишет на сей счет проф. А.Л. Маковский: «Чем вызвана вся эта несерьезная критика, превратившаяся в своего рода шоу, когда через строчку с трогательной заботой обязательно напоминают об угрозе для России не быть принятой в ВТО?» (Кстати, задержка с принятием России в ВТО – как это видно из материалов встречи «большой восьмерки» в середине июля 2006 г. – оказалась связанной как раз с проблемами интеллектуальной собственности, которые, по-видимому, и были бы сняты принятием части четвертой Гражданского кодекса РФ). «Ответы на эти вопросы есть, и, к сожалению, они приводят нас к причинам весьма меркантильным, очень далеким от забот об отечественном законодательстве...» (см.: Маковский А.Л. Несерьезная критика // эж-Юрист. 2006. № 19. С. 4).