На пороге перемен

Советское общество 1960–1980 годов – общество, в котором господствующее значение имели уже капиталистические, частнособственнические отношения.

Три основные формы характерны для капитализма, в основном государственного капитализма, утвердившегося в советском обществе в 1960–1980 годах.

Первая. Это – коренящиеся в нэпе институты и начала ограничен-

ной и урезанной экономической свободы и инициативы, по-социалистически обозначаемые в виде «хозрасчета», «предприимчивости»,

«самоокупаемости» и пр., а в действительности представляющие собой чистокровные частнособственнические образования госкапиталистического типа, функционирующие – и это понятно для порядков госкапитализма – в жестко чиновничьих, императивных рамках.

449

Идеология перестройки. 1992–1995 гг.

Сюда же следует отнести (опять-таки получившие «социалистический антураж») комсомольские строительные отряды, отряды строителей МЖК и еще более – расширяющиеся «подсобные» индивидуальные хозяйства в колхозах и совхозах, миллионы садоводов и огородников в «коллективных» садах и огородах, реально обладающих

«сотками» земли, ну и, понятно, открыто частнособственнические институты, на которые в официальной жизни упорно закрывали глаза, – бригады «шабашников», индивидуалов-умельцев и т.п.

В этой области стал утверждаться обширный слой людей, паразитирующих на государственных имуществах путем «формальных отчетов», приписок, фактической нелегальной эксплуатации вверенного имущества и т.д. – словом, в лично-корыстных целях активно использующих «социалистические формы» и тем самым без особого труда получающих значительные выгоды.

Вторая. Это – корпус фактических крупных собственников в про-

мышленности, в строительстве, в других сферах деятельности, относящейся к формально провозглашенной «государственной собственности».

Однако с начала 1940-х годов, в особенности в военное и в последующее время, «хозяйские» функции по управлению казенными имуществами стали все более и более сосредоточиваться на предприятиях, их комплексах, которые формально обладали одним лишь правом

«оперативного управления» имуществами, но директора которых реально, на деле становились безраздельными и неконтролируемыми хозяевами всех материальных ресурсов и людских судеб.

Свой статус реальных хозяев предприятий директора (генеральные директора, генеральные конструкторы, директора-председатели совхозов-колхозов и др.) еще более укрепили после того, как были включены в состав номенклатуры – фиксируемого круга привилегированных руководящих деятелей партгосаппарата, неподконтрольного закону и правосудию. Той номенклатуры, которая уже в сталинскобрежневскую пору шаг за шагом становилась фактическим крупным собственником имуществ, формально объявленных «государственной» («общенародной») и «кооперативно-колхозной» собственностью. Третья. Это – теневая экономика. Наряду с отмеченными двумя формами, официально превозносимыми в качестве «социалистичес-

450

Стратегия реформ

ких», в 1930–1940-х годах и далее по нарастающей, в советском обществе стала все более утверждаться официально не признаваемая и в этом смысле «теневая», или «левая», экономика. Экономика, более того, не только не признаваемая, но и гонимая, всячески преследуемая, по действующим законоположениям преступная.

Самое поразительное заключается в том, что официальные гонения в отношении теневой экономики служили ей во благо. Ведь она оказывалась неподвластной государству и закону (и в этом – ее близость, что весьма примечательно, к номенклатуре), не обремененной налоговыми и иными государственными обязанностями, бесконтрольной со стороны финансовых, налоговых, санитарно-надзорных и иных контрольных учреждений, и потому, паразитируя в благоприятной «социалистической» обстановке, извлекала сверхприбыли из безбрежных, нескончаемых государственных ресурсов – природных, технических, научных, трудовых.

«левые» заказы, «списанные» оборудование и материалы и т.д. – все это и многое другое, образующие ресурсы, потенциал теневой экономики, придавали ей динамизм, агрессивную напористость, живучесть, изворотливость, неуязвимость, и она, объединяясь с криминальными группировками, разбухая и матерея, чудовищным спрутом высасывала живительные соки из «социалистической» экономики, функционирующей по азиатско-коммунистическим законам, – законам неэффективного принудительного и полупринудительного труда, соединяемого с убогой «материальной заинтересованностью».

По сути дела в 1960–1980 годах была одержана победа капитализма

«в социализме», – победа в чем-то поразительная (ибо она одержана во враждебной среде, в недрах системы, объявившей истребительную войну всему «капиталистическому»).

Но она одновременно может быть названа пирровой победой, предопределившей неудачу «красногвардейских» рыночных реформ в 1991–1995 годах, преследующих, как было объявлено, цель формирования рыночной экономики.

Почему? Да потому что капитализм, одержавший победу в «социалистических» условиях, оказался не нормальным капиталистическим строем со всеми его минусами и плюсами, но все же обусловливающими динамичное восходящее развитие экономики, а капитализмом диким, хищнически-криминальным (теневая экономика) и одновременно хилым, лишенным внутренней созидательной энергии, во многом «по-социалистически» растратно-потребительским (государственный капитализм).

451

Идеология перестройки. 1992–1995 гг.

Ведь он сформировался и существовал в расслабляющих «социалистических» условиях: паразитировал на безбрежных, неконтролируемых «всенародных» богатствах, ориентировался «на помощь» партийно-репрессивных учреждений и «организованных» массовых сил, был настроен не на систематический суровый, напряженный труд, не на вложения доходов в производство, а на проедание, прожигание получаемых доходов, материальных богатств.

И вот какой момент нужно взять на заметку. На первый взгляд может сложиться впечатление, что советское общество с экономической стороны было к 1980-м годам подготовлено к восприятию передовых форм экономики, имевшихся в капиталистических развитых странах. К этому времени в советском обществе почти ничего не осталось от того, что может быть отнесено к «социализму» (хотя, думается, никто не представлял себе силы того монстра, который был выражен в азиатскокоммунистическом режиме). Казалось, что уже существуют, находятся на изготовке определенные частнособственнические формы. Недаром некоторые специалисты, и отечественные, и зарубежные, полагали, да и сейчас полагают, что введение современной рыночной экономики в России – дело в общем-то легкое, уже «подготовленное». Нужно только, по их мнению, легализовать то, что уже есть на самом деле.

Однако не все так просто. Утвердившиеся к 1980-м годам легальные и нелегальные частнособственнические институты оказались приуготовленными к другому – к формированию прямого продолжателя советской коммунистической системы – номенклатурного криминального госкапитализма.

1.