Перспективы

В преддверии новой эпохи. – Вперед к Канту. – Подходы. Ключевое звено

В преддверии новой эпохи. Ныне специалисты многих отраслей науки единодушно говорят о приметах, свидетельствующих о стремительном приближении новой полосы исторического развития в жизни людей.

По многим приметам мы стоим на пороге такого времени, когда произойдет, наряду со всем другим, и резкое возвышение права.

Что ж, ничего нежданного в такого рода прогнозе, надо полагать, нет. После трудных и долгих тысячелетий своей традиционной истории человечество именно в нынешнее время вышло на такой отрезок своего исторического развития, когда во все большем числе стран реально утверждаются либеральные цивилизации. Или, во всяком случае, – в сложной борьбе различных тенденций и сил нарастают процессы, предвещающие их неизбежное, возможно, скорое пришествие. Общества же, в которых утверждаются либеральные цивилизации, – это постиндустриальные, технологически и информационно развитые общества и в не меньшей мере – общества свободные, самоуправляю-

щиеся, сутью и стержнем которых становится право.

Именно – право. Ибо, как свидетельствуют опыт и логика жизни, именно право позволяет людям утвердиться в великих либеральных ценностях, справиться с вырывающейся на простор свободой, сделать свободу в высшем цивилизационном понимании исходным началом и стержнем достойной жизни людей, обратить ее в человеческую активность, творчество, свершения ума – основу восходящего развития человеческого рода.

А это все предполагает необходимость, если в данном случае уместно использовать возвышенные категории, н о в о й э п о х и в пони-

286

Глава седьмая. Рубежи правопонимания

мании права – такого развития (пожалуй, даже поворота в развитии правовой мысли), которое бы в полной мере отвечало принципиально новым потребностям либеральных цивилизаций.

Уже сейчас, думается, вырисовываются некоторые направления такого поворота в понимании и характеристиках права, которые способны преодолеть традиционные трактовки и дать ответ на требования времени. Назову те из них, которые, надо полагать, уже определились – понятно, в постановочном порядке – в ходе рассмотрения теоретических проблем в этой книге.

Первое из таких направлений – это освещение права с мировоззренческих позиций, т.е. его понимание как особого мирозданческого явления – самостоятельного, самобытного, уникального звена в процессах бытия и развития человечества. Причем – такого звена, которое имеет свои, незаменимые функции и свое предназначение, не сводимое ни к категориям государства, ни к категориям морали, и, быть может, еще и такого, которое обладает качествами природного по своим основам (корням) явления.

Другое, обращенное в будущее направление развития правоведения – это разработка таких научных положений, которые, продолжая некоторые идеи научного поиска современной юридической науки, призваны раскрыть свойства и возможности права как сильного и действенного фактора в жизни людей. Причем – такого, который, несмотря на все метаморфозы, «приговорен» служить людям и – что особо существенно – способен осуществить, казалось бы, невыполнимую задачу – не только преодолеть негативные стороны величайшего дара человека – свободы, но и обратить ее в активность человека, его творчество, свершения ума.

И наконец, еще одно направление развития правовой мысли, взаимосвязанное со всеми другими и имеющее дальнюю перспективу. Это – характеристика права как феномена разума и высоких истинно человеческих начал. Причем – таких начал (относимых к числу духовных, идеальных, даже – божественных), которые, быть может, наиболее близки к самой сути человека как высшего, великого создания природы, что и предопределяет саму возможность оценки права как святыни в жизни человека.

Вперед к Канту. В утверждении нового правопонимания выдающаяся миссия принадлежит философии Канта.

Два основных момента должны быть при этом приняты во внимание.

287

Самое святое, что есть у Бога на земле

П е р в ы й из них заключается в том, что, пожалуй, только философские идеи Канта по вопросам права (и однопорядковые идеи ряда других мыслителей, в том числе – российских) настолько существенны и значительны по своей интеллектуальной силе и прозорливости, что они способны переломить ныне существующую, далеко не во всем благоприятную и оптимистическую, ситуацию в юридической науке.

К сожалению, именно в нынешнее время, когда объективно требуется возвышение права, остро проявились и даже окрепли те особенности правоведения, его беды, которые как будто бы действительно демонстрируют его невысокий науковедческий уровень, консерватизм, жесткую зависимость от текущих потребностей, влияния и прямого усмотрения господствующих сил, действующей власти. И его, правоведения, будто бы ограниченное предназначение – быть совокупностью практически значимых данных, посвященных преимущественно «оформительским» и иным сугубо прагматическим функциям права и служению сильным мира сего.

Здесь в немалой степени проявились негативные стороны «рыночной» идеологии и «рыночных» нравов, связанная с ними коммерциализация науки и даже, при всех положительных тенденциях этих процессов, нарастающий вал высокоприбыльных коммерческих гуманитарно-прагматических знаний, в первую очередь – социологических, информационных, знаний из разряда социальной психологии, социальных технологий. А в более широком плане – наши мировоззренческие беды, неопределенность в понимании направлений общественного развития нашего Отечества.

Здесь же, не всегда прямо, порой через многие посредствующие звенья, на состояние правоведения сказалось и влияние некоторых модных философских течений. Увы, среди таких течений сыграли далеко не всегда положительную роль и некоторые, подчас идеологически нацелено и вольно трактуемые, положения мыслителей из философской классики.

Гегель – великий философ, близкий по духу и многим позициям Канту. Он создатель грандиозной целостной философской системы – вершины духа, логики, диалектики мысли – системы, в которой достойное место отведено и праву.

К сожалению, выведенные на высшей уровень абстракции, подчас весьма своеобразные гегелевские философские положения, имеющие отношение к праву (об «абстрактном праве», о превосходящих его «нрав-

1 Под влиянием Гегеля, пишет X. Риттер, философия Канта была забыта философами (Ritter Ch. Der Rechtsgedanke Kants nach den frühen Quellen. Frankfurt a. M., 1971).

288

Глава седьмая. Рубежи правопонимания

ственности» и «моральности», о государственности), при всей общности взглядов философов-классиков, оказались все же в иной системе научных координат, нежели реальные процессы и перспективы развития права в условиях перехода от традиционных к либеральным цивилизациям. Главное же – идеологически нацелено и вольно интерпретируемые категории философии Гегеля стали известной предпосылкой, «источником», по словам ортодоксов-классиков марксистской коммунистической теории. Их очарование, грандиозность, их – пусть и внешняя – перекличка с кардинальными революционными устремлениями привлекли внимание революционных идеологов. Недаром основатель большевизма – Ленин, категорически отвергавший Канта как идейного врага1, ставил перед коммунистами задачу штудировать Гегеля. И впрямь порой гегелевские формулы и термины (не идеи о свободе и прогрессе, а именно формулы и термины) использовались марксистскими идеологами как некий знак научного величия марксизма. Достаточно было, например, в отношении любой нелепости произнести сакраментальное положение – «да, это противоречиво, но это противоречие диалектическое», как данная проблема признавалась решенной. И вот такого рода терминологические «отзвуки» философии Гегеля, некоторые вырванные из контекста положения философа, взятые в соединении с ортодоксальными марксистскими догмами, внешняя близость того и другого к наступающим грандиозным революционным свершениям – все это способствовало созданию такой благотворной «методологической основы», некоего как будто высокозначимого философского настроя, который во многом определял общую направленность марксистских разработок по вопросам права, в соответствии с которыми обосновывались его «классовая сущность», его назначение как инструмента «классового господства», его «отмирание» при коммунизме.

«именам», именам Гегеля и Маркса2.

1 Знаменательно, что В. Ленин, осуждая Г. Плеханова, ставит ему в пример Гегеля, который не ограничивался тем, что отвергал кантианские идеи, а, по его словам, «исправлял Канта» (Ленин В.И. Соч. Т. 29. С. 161).

2 В литературе отмечено, что кризис марксизма нашел выражение, помимо всего иного, в том, что новое звучание получило творчество Канта, которое многими специалистами было противопоставлено идеям Гегеля и Маркса, мода на которых, по их свидетельству, осталась позади (см.: Суслова Л.А. Философия Канта. М., 1988. С. 205).

289

Самое святое, что есть у Бога на земле

Приведенные соображения, быть может, и подтвердят высказанное ранее мнение (относящееся, понятно, не только к правоведению марксистски идеологизированных стран) о том, что при нынешних реалиях остро требуется интеллектуальная мощь и глубина мысли Канта, – с тем, чтобы переломить существующую ситуацию в науке, вновь подверженную традициям и инерции, и создать такую обстановку, когда бы перед правоведением открылись перспективы развития, соответствующие требованиям современной эпохи, в том числе – и для осмысления направлений развития общества. Т.И. Ойзерман и И.С. Нарский пишут: «Освоение опыта кантовской мысли, причем не только буквы его учения, но прежде всего его духа, исключительно актуально для нас именно в современной достаточно драматической ситуации переосмысления исходных установок и основ философского сознания, поиска новых его путей и перспектив»1. Понятно, такое переосмысление должно затронуть и ту сторону наших мировоззренческих взглядов, которые относятся к общим направлениям и критериям развития нашего Отечества2.

И в т о р о й момент, который призван раскрыть миссию философии Канта в связи с современным положением и оптимальными перспективами развития юридической науки.

«Суверенность личности, мир, свобода... Право как средство обеспечения независимости и возможности строить нормальные отношения между людьми. Кант отыскивает универсальные возможности для осмысления прав человека и для понимания их значения в современной цивилизации»3.

Вот и в этой книге обозначенные ранее предположения о перспективных, многообещающих направлениях развития правовой мысли

1 Ойзерман Т.И., Нарский И.С. Теория познания Канта (Рецензия) // Вопросы философии. 1994. № 2. С. 183.

2 П.С. Гуревич, сделав акцент на статьях и трактатах зрелого Канта, посвященных логике истории, механизмам общественного прогресса, судьбы человеческого рода, пишет, что «Кант, оказывается, советчик и возвеститель либеральных ценностей, о которых сегодня говорится немало» (Гуревич П.С. Рецензия на сочинения Канта // Вопросы философии. 1995. № 11. С. 151).

3 Там же.

290

Глава седьмая. Рубежи правопонимания

опираются на идеи Канта, являются попыткой (удачной или неудачной – вопрос другой) их теоретического формулирования и постановки с точки зрения современного состояния науки и перспектив ее развития. Выходит, правовые идеи Канта остро современны, а по ряду пунктов касаются даже более дальних рубежей развития свободного либерального общества. И выходит, стало быть, что идеи Канта по вопросам права, выдвинутые философом более чем два столетия тому назад, не только содержат в себе первозданную свежесть духа французской революции, первого мощного рывка человечества к либеральному строю жизни, но и по своей сути представляют собой выводы, рассчитанные именно на такой, последовательно либеральный строй жизни в его развитом виде.

Отсюда – соображения о самом подходе к творчеству Канта.

Уже отмечалось: с конца XIX в. для сторонников истинно демократических движений стали падать авторитет и обаяние модных философских воззрений, с которыми связывали свой авторитет и судьбу радикальные революционные течения и движения мысли того времени, и в этой связи прозвучал и звучит поныне призыв – «назад к Канту».

Но все дело-то в том, что радикальные революционные проекты и основанные на них насильственные революционные эксперименты никакого поступательного движения вперед не означали, а, напротив, представляли собой попятное движение общества, катаклизмы, сбросы в тупик, в сторону от магистральных направлений социального развития, в обстановку стагнации, нарастающих катастроф. И потому – с учетом содержания идей Канта по вопросам права (и не только права), – надо полагать, современным, вполне отвечающим духу времени следует признать другой лозунг – «в п е р е д к К а н т у!».

Вот что пишет П.С. Гуревич по рассматриваемому вопросу: «Нам ли, гражданам исстрадавшейся России, стремиться назад к Канту? Парадокс, однако, в том, что мы, пожалуй, изрядно припозднились. Великие революции, разрушив устоявшийся жизненный уклад, раскрутили нашу историю на несколько витков назад. И для нас, радеющих о суверенной личности, взыскующих права, мучающихся в поисках интеллектуальной опоры, Кант не позади. Он – впереди, за горизонтом»1.

Мне представляется, что лозунг – «вперед к Канту!» – особо значим и уместен именно для правоведов. То есть – для специалистов, про-

1 Гуревич П.С. Рецензия на сочинения Канта // Вопросы философии. 1995. № 11. С. 149.

291

Самое святое, что есть у Бога на земле

фессионалов и энтузиастов того дела и знаний, которые, независимо от своих философских пристрастий, являются стихийными кантианцами – приверженцами верховенства права, его неотделимости от закона и разумной сущностной основы. Не случайно, по литературным свидетельствам, истинный энтузиазм-отклик на понятие кантовского категорического императива, притом отклик «самый логичный, самый внушительный», был характерен как раз для передовых правоведов конца XVIII – начала XIX в.1

И такой примечательный штрих, еще в одном пункте перекидывающий мостик от кантовских правовых воззрений к современности. Если судить не по декларациям, а по сути и духу научных воззрений, развитие идей, очень близких к кантовским, получило в исследованиях русских правоведов либерального направления – Б. Чичерина, П. Новгородцева, Б. Кистяковского, И. Покровского, С. Гессена, а также в разработках И.А. Ильина – русского философа, который – как и Кант – показал тонкое и современное понимание, пожалуй, даже ощущение правовых категорий. И не потому ли это случилось, что именно России в ее невообразимых зигзагах и поворотах социального развития все же было уготовано в дооктябрьское время (и быть может, уготовано ныне) встать на последовательно правовой путь общественного прогресса?

Подходы. Ключевое звено. Новые рубежи правопонимания, прозорливо увиденные Кантом, таковы по своей сути, что они предполагают необходимость дальнейшего интенсивного развития юридической науки. И, по всей видимости, также и в иных – в сопоставлении с тем, что было отмечено, – направлениях.

Возникает вопрос: нет ли при определении стартовых позиций такого требуемого временем и научной логикой развития научных подходов, которые придали им действительно интенсивный и целеустремленный характер?

Думается – да, есть.

Первое из подобных подходов – это возвышение теории. По причинам (очень разным), о которых ранее упоминалось, в последнее время еще в большей мере, чем ранее, обнаруживаются прагматическая направленность юридических знаний, их все большая включенность в общий стиль и «оборот» рыночного потребительского общества. Отсюда же – известное пренебрежение в науке и в общественном мне-

292

1 Соловьев Э.Ю. И. Кант: взаимодополнительность морали и права. С. 79.

Глава седьмая. Рубежи правопонимания

нии к общетеоретической правовой проблематике, оценка ее как не очень-то нужного обществу и людям увлечения кабинетных ученых, оторванных от живой «юридической практики».

Между тем иного пути, кроме решительного развития высокой теории, для решения фундаментальных проблем, определенных для юридических знаний требованиями современной эпохи, просто нет. И кто знает, быть может, именно идеям Канта и соотнесению их с острой проблематикой нашего времени уготовано и ныне стать той побудительной основой к научному энтузиазму и воодушевлению правоведов, как это в свое время произошло на основе кантовских идей о категорическом императиве. Создается впечатление, что ныне, кажется, возникают на этот счет также и необходимые потребности. А.Л. Доброхотов замечает, что на Западе теоретическое обоснование права вновь стало актуальной проблемой по причине, как утверждает автор, «кризиса перепроизводства», который, по его словам, «привел к размыванию понятия права», что «побудило ученых заново перечитать правовые разработки немецкого классического идеализма, в которых теперь видны не только программы будущего, как оно виделось классикам, но и прообразы драматических заблуждений XX в.»1.

В этой связи еще одна сторона в научных подходах. Это – настрой на опережающее развитие юридических знаний. С тем, чтобы, не ограничиваясь обобщениями существующего правового материала на догматическом его уровне и вытекающими из таких обобщений рекомендациями (конечно же, в высшей степени нужными, крайне необходимыми), все же «вырываться» научной мыслью вперед, прежде всего – в понимании ценности и предназначении права, его миссии в судьбе общества, человека.

И наконец – наиболее сложное и трудное дело, относящееся к самой правовой теории, – это философское осмысление ценности правоведения – догмы права, ее философское возвышение.

Такой подход к теоретической правовой проблематике, призванный преодолеть многовековой разрыв между исконными юридическими знаниями и философией права, уже намечен в науке. Он прослеживается в характере, в самом методе, направленности и содержании философских разработок Канта по вопросам права. Он характерен для русской правовой мысли начала XX в. Извест-

1 Доброхотов А.Л. Рецензия на сочинения И.Г. Фихте // Вопросы философии. 1997.

№ 3. С. 154.

293

Самое святое, что есть у Бога на земле

ные шаги в рассматриваемом направлении (с позитивными научными результатами) сделаны в отечественной юридической науке даже в условиях советского времени.

Именно здесь, думается, и кроется к л ю ч е в о е з в е н о развития правовой науки – и в современных условиях и на перспективу.

Сейчас становится все более очевидным, что научная правовая мысль по «основным запросам эпохи» не сможет сколько-нибудь существенно продвинуться вперед, если по-прежнему так и останутся пребывать на далекой дистанции друг от друга, с одной стороны, практическая юриспруденция (юридический позитивизм) – отрасль знаний по принятым представлениям невысокого науковедческого уровня, а с другой – философия права, оперирующая категориями высшего смыслового порядка.

Да и сама логика правовых знаний и перспектива их результативности не дают иного решения. Именно правовой материал, – казалось бы, такой сухой, формалистичный, а на деле являющийся «живой жизнью» юриспруденции и, как оказывается, реальным бытием разума, – выводит при основательных философских подходах к нему на обобщения высокого уровня, в конечном счете – на понимание смысла и назначения права в жизни людей, постижение его сути как самого святого из того, что есть у Бога на земле.