ОбД и ОбЗ и принципы права

Чем общие регулятивные начала отличаются от принципов права? На первый взгляд, провести четкую грань между ними непросто. И то и другое имеет направляющее, руководящее значение в праве, выражает социально значимые идеи, существует внутри права, существенным образом влияя на его облик, черты, особенности.

и общие регулятивные начала – с другой, качественно различаются.

Принципы права по своей плоти, субстанции – это именно идеи, общие положения, содержащиеся в юридических нормах (хотя в ряде случаев они и сами могут быть сформулированы в нормативном акте в виде нормативного положения). И их значение заключается в том, чтобы в сжатом виде выразить содержание правового регулирования. Они, по сути дела, и представляют собой своего рода «резюме», «сгустки» того, что образует содержание данной правовой системы. Когда мы, например, говорим о том, что принципами советского права являются социалистический интернационализм, ведущее положение государственной собственности, ответственность за вину и т.д., то тем самым в сжатом виде выражаются особенности нового исторического типа права – социалистического.

В отличие от принципов права, ОбД и ОбЗ относятся не к фактическому содержанию, а непосредственно к регулятивной стороне права. Они активные элементы права, прямое выражение его особенностей как регулятора. Потому-то ОбД и ОбЗ существуют и функционируют в органическом единстве, в сочетании со всем комплексом нормативных предписаний. Все дело лишь в том, что они имеют, по сравнению с нормами права, более общий характер и, как правило, более непосредственно выражают его социально-политические, нравственные особенности, в том числе и принципы права.

В то же время важно отметить другое. По своему источнику, социально-политическому, нравственному и исходному юридическо-

422

Глава 10. Юридическая природа общих дозволений и общих запретов

му значению принципы права и общие регулятивные начала находятся в одном ряду, представляют собой однопорядковые явления. И то и другое – это, в общем, выражение и объективизация в праве единых экономических, социально-политических, нравственных, иных духовных основ и ценностей данной правовой системы. Они лишь получают различный статус в праве: одни (принципы) замыкаются главным образом на фактическом содержании, в основном на интеллектуальной стороне права, другие (общие регулятивные начала) включаются в волевую сторону, становятся важнейшим регулирующим фактором, базой для типов юридического регулирования, юридических режимов. Отсюда вытекают, по крайней мере, два существенных теоретиче-

ских положения.

Первое. Рассматриваемые в единстве принципы права и общие регулятивные начала вместе с началами законности раскрывают общую картину данной правовой системы, выражают ее качественные принципиальные особенности, обрисовывают ее по самым главным моментам как со стороны ее ключевых регулятивных характеристик, так и со стороны их содержания. Не случайно поэтому ранее, при освещении социальной природы общих регулятивных начал, ОбД и ОбЗ упоминались вместе с принципами права. И с этой точки зрения, если обоснованно говорить об инфраструктуре правового регулирования как составной части инфраструктуры социального регулирования в целом, то ее определяющими элементами оказываются вместе с началами законности как раз принципы права и общие регулятивные начала, характерные для данной правовой системы.

Второе. Принципы права и общие регулятивные начала близки друг к другу и в самой материи права, они могут перекрещиваться и даже совмещаться. Здесь прежде всего достойно внимания то отмеченное в одной из первых глав обстоятельство, что дозволения, и в особенности запреты, в том числе общие, могут вводиться законодателем не только под напором жизненных отношений, возможных конфликтных ситуаций и т.д., но и по идейно-политическим, нравственным, иным духовным соображениям.

Связь между принципами права и общими регулятивными началами может быть еще более глубокой, и прежде чем продолжить анализ такой связи, хотелось бы привести некоторые фактические материалы.

423

Общие дозволения и общие запреты в советском праве

Ранее уже отмечалось, что в законодательстве, причем не только по вопросам юридической ответственности, применяется нормативное положение, связанное с упорядочением деятельности государственных органов и выраженное в формуле «не допускается иначе как». При анализе законодательных актов и судебной практики, где применяется подобная формула, видно, что во всех этих случаях утверждается выработанное в законодательстве и на практике общее положение, суть которого можно выразить примерно так: «никто не может быть лишен или ограничен в правах, иначе как по основаниям, предусмотренным в законе». В этом положении довольно отчетливо ощущается, что законодатель, хотя и не прямо, вводит в данной области общий запрет: в словах «не иначе как» недвусмысленно устанавливается для тех или иных органов недопустимость совершения каких-либо действий, лишающих граждан прав или ограничивающих их в правах кроме случаев, предусмотренных в законе.

Но для чего нужны приведенные формулировки и этот запрет? Ведь с точки зрения одной юридической логики, достаточно действия РР-порядка в данной области и в связи с этим наличия исчерпывающего перечня оснований совершения юридических действий. Ясно, что упомянутые формулы вводятся законодателем прежде всего по принципиальным соображениям: для того, чтобы с большей последовательностью выразить важнейший принцип советского права – всемерную охрану прав граждан, их всестороннюю защищенность, юридическую гарантированность. Выходит, по рассматриваемому кругу вопросов принцип советского права не только послужил основанием для введения ОбЗ, но, по сути дела, они слились, выступают в виде единого принципа-запрета.

Вот другой пример. В Конституции СССР сформулировано положение, в соответствии с которым «имущество, находящееся в личной собственности или в пользовании граждан, не должно служить для извлечения нетрудовых доходов, использоваться в ущерб интересам общества» (ч. 3 ст. 13). Это положение содержится и в отраслевых законодательных актах. Так, в ч. 6 ст. 7 Основ жилищного законодательства говорится: «Жилые дома и жилые помещения не могут использоваться гражданами в целях личной наживы, извлечения нетрудовых доходов и в других корыстных целях, а также в ущерб интересам общества». Что это? Принцип права? Общий запрет? Надо полагать, и то и другое одновременно, т.е. принцип-запрет, к тому же являющийся здесь способом, при помощи которого праву личной собственности граждан придается последовательно социалистический характер.

424

Глава 10. Юридическая природа общих дозволений и общих запретов

Заметим попутно, что упомянутый принцип-запрет имеет сквозное значение, распространяется, в сущности, на все имущественные права граждан, присутствует во всех этих правах, очерчивая их содержание в соответствии с социалистической природой нашего строя; да и к тому же этот запрет-принцип является абсолютным. Отсюда можно сделать предположение: не являются ли абсолютные запреты в праве, круг которых в нашем обществе и так узок, по большей части именно запретами-принципами, т.е. такими, которые принимаются в соответствии с основополагающими социально-политическими, нравственными идеями нашего права, что придает им не только общее, но и абсолютное значение? И характер нашего права (оно нацелено на то, чтобы и запреты «выходили» на права, т.е. были, как правило, с исключениями), и характер принципов права (они, как правило, строги и однозначны по содержанию и в этом отношении абсолютны), думается, подтверждают такого рода предположение.

Таким образом, общие регулятивные начала и принципы права в ряде случаев могут совпадать, совмещаться. Когда же речь идет о том, что определенный порядок регулирования приобретает доминирующее значение (как это характерно для общедозволительного начала в современном советском обществе), то его обозначение в качестве общеправового принципа является, судя по всему, вообще единственно возможным и оправданным.