ОбД и ОбЗ как субстанциональные правовые явления

Мир явлений правовой действительности многообразен. Среди них могут быть выделены четыре частично переплетающиеся и взаимодействующие группы: 1) субстанциональные – нормы, права и обязанности, индивидуальные предписания, правоположения, санкции юридической ответственности, меры защиты и др.; 2) явления юридической формы – нормативные и индивидуальные акты, иные формы; 3) явления правовой деятельности – правотворчество, правоприменение, толкование; 4) явления субъективной стороны правовой действительности – правосознание, правовая культура, наука права.

ОбД и ОбЗ относятся к первой из указанных групп т.е. к таким явлениям, из которых состоят само «вещество», тело права, т.е. к правовым средствам, из которых складываются остов, работающие элементы механизма правового регулирования.

Теперь самый важный и трудный вопрос: место ОбД и ОбЗ среди всех других субстанциональных правовых явлений, элементов механизма правового регулирования. Действительно, образуют ли они самостоятельные, особые явления правовой действительности или входят в орбиту других, перекрываются ими? Ведь существуют весь-

418

Глава 10. Юридическая природа общих дозволений и общих запретов

ма важные и высокозначимые субстанциональные правовые явления, которые, однако, охватываются иными центральными звеньями механизма правового регулирования. Например, принципы права в той мере, в какой они не относятся к правосознанию, входят в исходное звено механизма правового регулирования – в систему действующих юридических норм. Как же обстоит дело с ОбД и ОбЗ?

Если выделить из механизма правового регулирования два главных звена: нормы права, с одной стороны, а с другой – субъективные права и обязанности (правоотношения), то окажется, что ОбД и ОбЗ имеют черты сходства с обоими звеньями.

С юридическими нормами их роднит то, что ОбД и ОбЗ, подобно нормам, могут рассматриваться как общие правила, имеют общий характер, распространяются на неопределенный круг лиц, призваны направлять поведение участников общественных отношений.

С субъективными правами и обязанностями они сходны в том, что, подобно последним, непосредственно выражают свободу поведения (ОбД) и социальный долг (ОбЗ), в этом качестве действуют как таковые, сразу же могут переходить в фактическое поведение участников общественных отношений.

Но именно потому, что ОбД и ОбЗ обладают чертами сходства и с нормами права, и в то же время с субъективными правами и обязанностями, они по всей совокупности присущих им особенностей не могут быть отнесены ни к первым, ни ко вторым.

Есть тут и внешние признаки отличия. В сопоставлении с юридическими нормами ОбД и ОбЗ не представляют собой формально-определенных правил, они лишь могут выражаться в юридических нормах, причем для них в этом случае характерна нередко известная неопределенность («как правило, не допускается»). С другой стороны, в отличие от субъективных прав и обязанностей, они не имеют конститутивной черты последних, состоящей в том, что субъективные права и обязанности именно «субъективны», т.е. обладают такой степенью и таким характером индивидуализации, когда участники общественных отношений являются их носителями.

Следовательно, особенности ОбД и ОбЗ, присущие им черты, их несводимость к иным звеньям механизма правового регулирования – все это однозначно свидетельствует: ОбД и ОбЗ есть самостоя-

тельные, особые субстанциональные правовые явления.

Сделанный вывод подтверждается и тем, что ОбД и ОбЗ, частично совпадая по функциям с обоими указанными выше элементами механизма правового регулирования, вместе с тем имеют в нем свои осо-

419

Общие дозволения и общие запреты в советском праве

бенные функции. Выполняя в праве регулятивно-направляющую роль и выступая для субъектов в виде определенной меры свободы (долга), ОбД и ОбЗ одновременно действуют и через всю систему связанных с ними юридических норм и их комплексов, т.е. через типы правового регулирования и правовые режимы.

Какое же место занимают ОбД и ОбЗ в механизме правового регулирования? Где, на каком участке этого механизма, отличающегося стройными закономерными связями, им отведена самой логикой юридической материи «своя ячейка»?

Думается, было бы неточным пытаться найти эту «ячейку» в той единой трехзвенной цепи правовых средств, образующих основные черты механизма правового регулирования, которая начинается с исходного звена – юридических норм и затем через субъективные права и обязанности (правоотношения) тянется к заключительному звену – правомерному поведению, в котором реализуются права и обязанности.

На современном этапе исследования механизма правового регулирования, когда накоплен в значительном объеме новый материал, назрела, надо полагать, необходимость, как и в отношении права, нового его видения – в виде «объемного» явления.

«ближе» к экономике, другим определяющим факторам социальной жизни. ОбД и ОбЗ – уже в рамках права – передают вместе с принципами права импульсы от метаюридических определяющих факторов ко всем звеньям механизма правового регулирования.

Здесь уместно вот какое уточнение. Отграничивая ОбД и ОбЗ от юридических норм, надо учитывать, что они все же наиболее близки именно к ним. И дело не только в том, что и те и другие выражают нормативность права (см. следующую главу), но и в том, что ОбД и ОбЗ, будучи самостоятельными явлениями, тем не менее без права как институционного образования существовать не могут. Ведь само бытие

1 Впрочем, по некоторым пунктам необходимость многоплоскостной характеристики механизма правового регулирования ощущается уже давно. Так, акты применения права и ранее приходилось схематически размещать на иной плоскости, чтобы они одновременно могли «работать» и при возникновении правоотношений, и при их реализации.

420

Глава 10. Юридическая природа общих дозволений и общих запретов

ОбД и ОбЗ внешне обусловлено «другой стороной» соответствующих порядков регулирования – конкретными запретами и конкретными дозволениями, существующими только в формально-определенных нормах. Да и само действие ОбД и ОбЗ однотипно с действием юридических норм. Поэтому ОбД и ОбЗ, хотя и расположены в глубине механизма правового регулирования, но все же на том участке, который находится ближе всего к первому звену механизма – к нормам и от которого более дальние лучики тянутся к другим звеньям.

Еще одно замечание – в сугубо постановочном порядке. Возникает предположение: не объясняется ли тот факт, что ОбД и ОбЗ объединяют в единстве особенности и норм, и субъективных прав (обязанностей), и что-то еще свое, юридически глубокое, – не объясняется ли все это тем, что они относятся к ядру системы социального регулирования? Если это предположение справедливо, то тогда, быть может, окажется, что указанные особенности представляют собой развернувшиеся на качественно новой ступени реликтовые черты, которые в свое время на элементарном уровне были характерны для единых мононорм. И тогда, быть может, уже обращаясь из прошлого в будущее, окажется достаточно обоснованным предположение, в соответствии с которым ОбД и ОбЗ являются предвестниками, ростками социального регулирования высшей фазы коммунистической формации, сочетающими высшую нормативность с непосредственным и индивидуализованным действием социальных норм. Впрочем, это – только предположение, которое нуждается и в проверке, и в тщательной проработке применительно ко многим требующим выяснения моментам.

Несколько слов о терминологии.

Поскольку ОбД и ОбЗ представляют собой самостоятельные, особые субстанциональные правовые явления, то возникает вопрос: оправданно ли дать им обобщенное терминологическое обозначение? Положительный ответ на этот вопрос обусловлен их «объединенным» местом и их единой ролью в праве, в правовом регулировании, их, в принципе, совпадающим социальным и юридическим своеобразием.

Исходя из социальной природы и юридических особенностей рассматриваемых правовых явлений, наиболее целесообразным обобщенным терминологическим обозначением ОбД и ОбЗ будут общие

регулятивные (правовые) начала. Вместе с тем, учитывая близость об-

щих регулятивных начал к принципам права (о чем пойдет речь в следующем пункте), возможно одновременно использовать и другой термин – «общеправовые принципы», поскольку речь идет о том или ином порядке регулирования, когда он по принципиальным основаниям

421

Общие дозволения и общие запреты в советском праве

приобретает доминирующий статус. Названный термин и применен в политических документах последнего времени при указании на общедозволительное начало при регулировании отношений социалистического общества.