ОбД и ОбЗ и особенности права как регулятора
ОбД и ОбЗ не только органичны для права как своеобразной формы социального регулирования, но и служат средством, содействующим утверждению этого своеобразия, полному выявлению социальных особенностей правового регулирования.
Наиболее важны в этом отношении два следующих пункта.Первый. Благодаря ОбД и ОбЗ не только сами по себе дозволения
во всех их разновидностях, но и запреты «разворачиваются» в процессе правового регулирования органичной для права стороной – субъек-
440
Глава 11. Общие дозволения и запреты и вопросы общего понимания права
тивными правами. Пусть порой ограниченными, очерченными исчерпывающим перечнем, но все же именно правами, дозволениями.
По данному пункту хотелось бы привлечь внимание читателя к тому аспекту современного понимания права как своеобразной формы социального регулирования, которая выражается в идее единства объ-
ективного и субъективного права. Право есть именно право, т.е. такой
социальный регулятор, который «говорит» о правах и на основе которого, следовательно, и только на основе его можно определить, есть ли у лица субъективные юридические права или же их нет и поведение лица является противоправным со всеми вытекающими отсюда государственно-принудительными последствиями. Читатель, надо полагать, видит, как хорошо такая трактовка права согласуется с изложенной ранее характеристикой юридических норм в качестве критерия правомерного поведения, с рядом других положений общей теории права, в том числе тех, которые относятся к вопросам законности.
Ну а как такой аспект современного понимания права может быть обоснован данными о способах правового регулирования? Ведь с субъективными правами напрямую связан один из трех способов правового регулирования, тот, который выражен в дозволениях. Вот тут-то выясняется, что если в отношении позитивных обязываний поставленный вопрос может быть решен ссылкой на то, что они образуют особый пласт правовой материи, в большей мере выражающей особенности государственной власти, то в отношении юридических запретов это решение обосновывается положениями о взаимосвязи запретов и дозволений, а еще в большей мере как раз тем, что юридические запреты, выраженные в ОбЗ, имеют «другую сторону» в виде конкретных дозволений.
И с этой точки зрения, правовая специфика юридических запретов, то, что может быть названо «правовое в праве», нужно искать не в них самих, а в этой «другой стороне». Вот и получается, что не только юридические дозволения, но и юридические запреты в полной мере соответствуют указанному ранее аспекту в понимании права. А если учесть, что позитивные обязывания тоже находятся во взаимосвязи с системой дозволений и запретов, прежде всего ОбД и ОбЗ (как было ранее показано на примере соответствующих юридических режимов), то в конечном итоге оказывается, что отмеченный аспект современного понимания права в достаточной степени согласуется и с особенностями способов правового регулирования.Второй. Благодаря ОбД и ОбЗ упрочивается, развивается другое
важнейшее, вслед за нормативностью, качество права – его определенность по содержанию. Думается, оно тоже, как и нормативность
441
Общие дозволения и общие запреты в советском праве
права в целом, далеко не всегда получает достаточно полную оценку и точную обрисовку в литературе. Хотя именно с данным качеством права в значительной мере сопряжена его формализованность, закрепление юридических норм в письменных источниках (а отсюда проистекает одна из решающих особенностей права – его институционность, своего рода «вещественная» объективированность права), следует все же уделять повышенное внимание самой этой определенности. Ведь как раз она раскрывает правовое регулирование в качестве такого, которое имеет четкие границы и, что важно, предназначенность, предопределенность по предмету, характеру возможного или необходимого поведения, его цели и по другим его параметрам. Нетрудно увидеть, насколько это важно для ценности права, требований законности. Правовое регулирование вследствие этого приобретает многие черты, которые делают его высоко социально ценным: оно не только охватывает все необходимые формы социальной жизни, не оставляя
«дыр» и «пустот» в регулировании, но и позволяет резкой гранью отделить правомерное поведение от произвола и своеволия.
Это касается как запретов и позитивных обязываний, т.е. юридических обязанностей, связанной с ними юридической ответственности, так и дозволений, т.е. субъективных прав. Тем более, что произвол и своеволие представляют собой, в сущности говоря, тоже дозволенность, но лишенную границ и рамок, предопределенности по содержанию (вседозволенность).ОбД и ОбЗ и есть именно такие явления, которые по самой своей природе как бы предназначены для выражения и осуществления рассматриваемого качества. И здесь, как и применительно к ранее отмеченному пункту, дело не в самих по себе ОбД и ОбЗ, а в их «другой стороне». Ведь эта «другая сторона» всегда воплощена в конкретных запретах (при ОбД) или конкретных дозволениях (при ОбЗ), да притом таких, которые образуют в каждом данном случае исчерпывающий перечень. Технико-юридический же режим исчерпывающего перечня, характерный для всего РР-порядка (независимо от того, лежит в его основе общее правовое начало или нет), являет собой своего рода фокус, концентрированное выражение важнейших достоинств права, которые и состоят главным образом в строгой определенности правового регулирования, определенности прав и обязанностей. А если припомнить, что с помощью ОбД и ОбЗ обеспечивается высокая нормативность права, то ранее сделанный вывод о глубоком конститутивном значении общих регулятивных начал для правового регулирования получает дополнительное подкрепление, и они с еще большей выразительностью
442
Глава 11. Общие дозволения и запреты и вопросы общего понимания права
предстают как по-своему уникальный, незаменимый элемент правовой материи, быть может, один из самых замечательных результатов правового прогресса, достижений юридической культуры.
В связи с этим вот еще какое общее замечание. В последние годы в советской юридической науке, в том числе и публицистической, в научно-популяризаторских выступлениях правоведов все с большей настойчивостью, с опорой на ленинские мысли подчеркивается значение формальных моментов в юридическом регулировании.
Думается, эта верная линия в популяризации правовых ценностей должна тут же находить надлежащее обоснование в особенностях содержания права, в его качествах, в том числе определенности, предельности содержания юридического регулирования, в достоинствах того, что, говоря словами В.И. Ленина, является «перечисленным с полной точностью».Здесь хотелось бы еще раз остановиться на выдвинутом ранее в порядке постановки вопроса положении о том, что связи между государственной властью и правом не однозначны, не однолинейны, а отличаются встречным характером, взаимообусловленностью. С рассматриваемой точки зрения, как это ни покажется парадоксальным (а не в парадоксах ли раскрываются самые затаенные секреты многих явлений?), развитие, да и самое существование права как института
демократии, гуманизма и прогресса во многом связано с исключения-
ми, с тем, что с более широких позиций может быть охарактеризовано в отношении органов государственной власти в качестве исчерпывающего перечня, «перечисленного с полной точностью» – юридического приема, об эффективности которого ранее уже говорилось. В чем тут дело?
Во-первых, действительное правовое развитие, соответствующее прогрессивным, демократическим, гуманным потенциям этого социального феномена и воплощающееся в правовом государстве, начинается в сферах государственного, административного, процессуального права именно тогда, когда деятельность государственных органов упорядочивается при помощи строгого РР-порядка и их властные полномочия в отношении граждан закрепляются в исчерпывающем перечне. Показательно, что как раз такой режим функционирования органов государственной власти дает толчок формированию и развитию многих правовых механизмов, форм регулирования, в том числе процессуальных, связанных с юридическими гарантиями, недопущением произвольных действий и т.д.
Во-вторых, такого рода упорядоченный режим деятельности государственных органов генетически и функционально связан с право-
443
Общие дозволения и общие запреты в советском праве
вым положением личности, где тоже присутствуют исключения («перечисленное с полной точностью»), но уже иного рода – исключения из ОбД-порядка, закрепляющего личную свободу граждан.
И в-третьих, существенно то, что с технико-юридической стороны наличие исключений есть показатель ряда достоинств права, в том числе строгой определенности, высокого уровня нормативных обобщений, что, кстати сказать, расшифровывает истинный смысл широко распространенной поговорки «исключение подтверждает правило».
Так что при всей неожиданности приведенного положения существуют веские основания полагать, что «изюминка» правового развития в упомянутых исключениях довольно-таки четко и зримо видна.