Наше право

Некоторые штрихи из прошлого российского права. – Безликость и разноплановость. – Общая характеристика

Некоторые штрихи из прошлого российского права. Прежде всего представляется важным подтвердить положение, в соответствии с которым в России, как и в других странах, имеются достаточные «правовые корни» – исторические правовые предпосылки, которые в конечном итоге в начале XX столетия предопределили высокую значимость правового направления в утверждении либеральной цивилизации на российской земле.

Причем вопреки довольно распространенным предубеждениям можно с уверенностью утверждать, что это весьма основательные правовые предпосылки. Они различимы не только в отдельных сторонах социальной жизни и быта Руси (проникновение через «договоры с греками» и православие известных ценностей позднедревнеримского права, влияние через норманнскую культуру правовых начал северо-западной Европы), но и в известных самобытных славянских свойствах самого российского права. Тех свойствах, которые, несмотря на долгое татаро-монгольское господство, так и не позволили утвердиться на русской земле восточным, хано-ордынским юридическим канонам и в то же время весьма убедительно и многообещающе раскрылись в российских кодификационных тенденциях (прежде всего в Уложении Алексея Михайловича) – надежном свидетельстве направленности правового развития на нормативные обобщения, интеллектуальные ценности (конечно, в том виде и объе-

260

Глава пятая. Противостояние

ме, в каком они только и могли существовать в условиях российского Средневековья).

Правда, если обратиться к еще более глубоким пластам культуры Руси, то правовые реалии российского прошлого оказываются довольно сложными. Так, А.П. Семитко считает, что «древнерусская мифология, языческая религия сосредоточены главным образом на осознании и понимании восточными славянами природных явлений и процессов» и что славянская культура развивалась «в иной геополитической ситуации, ей было отпущено – и это самое главное – иное время, явно недостаточное для естественного вызревания общечеловеческих правовых начал внутри ее»1.

Но и здесь нельзя все же упускать из поля зрения обстоятельства, свидетельствующие о том, что на Руси, как и в ином обществе, в силу естественных потребностей «человеческого упорядочения» свободы наличествовали свои, своеобразные позитивные предпосылки для правового развития. Характерны в этом отношении соображения Н.Я. Данилевского. Развитие личностных начал в романо-германской культуре он связывает с «насильственностью» и противополагает ей «прирожденный гуманизм» славянских народов. По его мнению, в этой связи истоки института суда присяжных, введенного судебной реформой 1864 года, нужно видеть в русской народности, ибо гласность и изустность были и в России исконными формами суда. «Суд присяжных, – говорит ученый, – по совести есть начало по преимуществу славянское, сродное со славянским духом и характером»2. Аналогичными по своей природе являются и права, относимые к политическим. По мнению Н.Я. Данилевского, в частности, «свобода слова не есть право или привилегия политическая, а право естественное»3.

Вместе с тем, разумеется, в российском прошлом надо видеть и другое – не очень радостное и оптимистическое.

В целом по общему своему содержанию и облику российское право в прошлом не отличалось особой целостностью. В нем всегда были заметны элементы мозаичности, сосуществования разнородных, не всегда совместимых элементов, прямых заимствований – не всегда самых передовых (как это, скажем, характерно для петровского времени, когда в российский быт внедрялись средневековые западноевропейские институты).

1 Семитко А.П. Развитие правовой культуры как правовой прогресс. С. 249, 252.

2 Данилевский Н.Я. Россия и Европа. М., 1991. С. 279.

3 Там же. С. 280.

261

Философия права

К сожалению, впечатляюще самобытными, характерными для относительно недавнего прошлого российского права оказались, увы, порядки и нравы, связанные с имперской государственностью, точнее, с российской чиновничье-бюрократической действительностью, ее казенными регламентами, инструкциями, уставами, рутинной практикой их применения, намертво сковывающими общественно-государственную жизнь и насквозь пропитанными чинопочитанием, косностью, мздоимством.

Ну и, конечно же, уникальный, редкой самобытности и в то же время явно негативный образец российской правовой действительности – это феномен советского права и социалистической законности. При всем нашем, надеюсь, неприятии коммунизма, его порождения – сталинской и неосталинской тирании надо отдать должное этому в чем-то совершенному и одновременно лживому образцу «права», позволявшему коммунистам идти на самые невероятные и немыслимые действования, создавая с внешней стороны благоприятную видимость некоего современного правопорядка – «права трудящихся» и «социалистической законности». Этот образец, кажется, находит известное воплощение и в сегодняшней действительности демократической России.

Безликость и разноплановость. Юридическая система России – та, ко-

торая существует сейчас, в конце 1990-х годов, спустя более чем десятилетие после начала демократических перемен, прежде всего поражает своей грандиозностью, точнее громадностью. Особенно это касается законодательной системы – великого множества законодательных доку-

ментов разного ранга, посвященных гигантскому количеству всевозможных вопросов. Тут и множество федеральных законов, и бессчетное число

«областных» законов – документов, принимаемых всеми 89 субъектами Федерации: областями, краями, республиками, округами1.

Сразу же замечу, что явление это ненормальное, свидетельствующее о превращении закона как основополагающего юридического документа – основы юридической системы всего общества – в рядовой нормативный акт, вполне заменимый нормативными актами более низкого юридического ранга (правительственными постановлениями, межведомственными актами и даже отраслевыми инструкциями).

1 А.В. Мицкевич справедливо пишет о «количественном достатке» нормативных актов современной России, под которым имеется в виду «…тот порог, переход через который делает это количество необозримым для применения и бесконтрольным для законодателя» (Мицкевич А.В.

262

Глава пятая. Противостояние

Происходит это отчасти из-за издержек в федеративном устройстве государства, когда каждое административно-территориальное образование былого государства стало «субъектом федерации» с «собственными законами», а отчасти из-за недостатков и слабости общефедеративного законодательства, в том числе отсутствия единого Административного кодекса, что подталкивает к тому, чтобы «на местах» каждому мало-мальски значимому административному вопросу посвящать отдельный областной закон.

Впрочем, здесь хотелось бы заострить внимание на другом. Громадность нынешней российской юридической системы, в ко-

торой «тонут» и становятся плохо различимыми действительно крупные, основополагающие законодательные документы и институты, превращает ее в некое безликое, «серое» множество разнообразных элементов – законодательных норм, актов разнообразных юридиче-

ских учреждений. Такое множество, которое не имеет своего лица и, если рассуждать абстрактно, определенно может представлять самые различные общества: и общества, только-только освобождающиеся от колониального статуса, и застойные, чуть модернизированные общества традиционных цивилизаций, и старые демократии, не достигшие современного уровня модернизации, и т.д.

Все это вполне объяснимо: каждое более или менее сложившееся общество (независимо от своей природы и даже уровня развития) нуждается в том, чтобы были отрегулированы не только конституционные, гражданские, уголовные, трудовые, семейно-брачные и иные неизбежные в общественном бытии отношения и порядки, но и различные блоки общественной жизни, относящиеся к административной деятельности (такой традиционной для чиновничье-бюрократической русской жизни): санитарный надзор, использование оружием, транспортное обслуживание, работа учреждений связи и т.д., и т.п.

Тем не менее, несмотря на отмеченную громадность и безликость, современная российская юридическая система отличается еще и разноплановостью: в ней довольно отчетливо проступают разнородные элементы и тенденции юридического регулирования и в то же время по некоторым моментам существует неопределенность, позволяющая

строить юридическую регламентацию тех или иных отношений в различных направлениях.

К наиболее существенным проявлениям такой разноплановости можно отнести, пожалуй, следующие.

Первое. В российской юридической системе не нашли достаточ-

но определенного воплощения основные правовые идеи, обусловливаю-

263

Философия права

щие содержание всего правового регулирования. Несмотря на то, что в действующей Конституции, в других законах есть положения, которые способны придать всему праву России гуманистическую направленность, в этих же документах значительное место отведено положениям иного рода – тем, которые позволяют поставить на первое место в юридическом регулировании интересы и усмотрение власти, ее высших руководящих инстанций. Да и в самом «правовом содержании» современного российского права доминирующее значение имеют юридические механизмы и юридический инструментарий, сориентированные преимущественно на юридические обязанности, запреты, ответственность («идеология дисциплины и порядка»).

Второе. В конституционных записях о полномочиях Президента,

в других федеральных законоположениях получила весьма определенное закрепление (при отсутствии конституционно установленного строго разрешительного порядка) возможность действования госу-

дарственных органов и должностных лиц по усмотрению, получающему

обоснования сообразно советским традициям в формулах об «интересах граждан и общества», «потребностях производства» и др. Отсюда помимо всего иного те особенности и недостатки, которые характерны для правотворчества, осуществляемого при помощи президентских указов («указное право»)1.

Третье. Наиболее весомую часть в общем массиве нормативных до-

кументов, действующих в России, составляют акты (в настоящее время – в значительной мере законодательные), определяющие статус и полномочия «силовых» ведомств, что позволяет в известной степени упорядочить деятельность этих ведомств, но в то же время придает такой деятельности, далеко не всегда отвечающей демократическим критериям, черты некой законной обоснованности, юридико-политической оправданности.

Четвертое. В современной юридической системе России есть ряд конституционных и иных законодательных нормативных положений, которые имеют последовательно демократическое содержание. Среди них особое место занимают нормы ст. 2, 18, 55 и др. Конституции, нормы ст. 1 и 2 Гражданского кодекса, положения Конституции и процессуального законодательства о презумпции невиновности, о допустимости юридической ответственности только за персональную личную вину и ряд других демократических норм и принципов.

1 См.: Окуньков Л.А. Правовые акты Президента: их статус, направленность, содержание // Журнал российского права. 1997. № 2. С. 19–23.

264

Глава пятая. Противостояние

Общая характеристика. Можно ли охарактеризовать юридическую систему современной России как «демократическую»?

Безоговорочно положительный ответ на поставленный вопрос о социально-политической природе российского права был бы неточным, даже ошибочным. Российское право, пожалуй, строго соответствует кантовскому определению (будто бы специально уготованному великим философом для сегодняшней российской действительности) – тому определению, согласно которому в отличие от последовательно гуманистического права может существовать «среднее прагматически обусловленное право (нечто среднее между правом и пользой)».

Юридическая система современной России, воспроизводящая одну из особенностей своего развития в прошлом, – система сложная, противоречивая; в ней наличествуют разнородные, отчасти прямо противоположные, несовместимые элементы и тенденции.

Представляется наиболее корректным в научном и практическом отношении утверждать, что юридическая система России по ряду сторон своего содержания находится довольно близко к общедемократиче-

скому праву. Кроме того, в ней существуют элементы («очаги») последовательно демократического гуманистического права, характерного для

цивилизации либерального типа.

При этом два момента представляются наиболее существенными. Во-первых, современное российское право уже порвало с «конструкцией» советского права и социалистической законности: оно не прикрывает собой и не содержит в себе «право-невидимку» – всемогущее революционное право, служащее идеальной цели – коммунизму, своего рода безграничное суперправо, которым вне и помимо закона обладало политически правящее объединение, узурпировавшее власть в стране, – коммунистическая партия. Пожалуй, лишь претензии Администрации Президента, ее отдельных подразделений, занимающихся юридическими вопросами, на некое верховенство в определении законодательной политики и в решении управленческих во-

просов вызывают здесь тревогу.

Во-вторых, определяющей чертой современного российского права является п р о т и в о с т о я н и е в его содержании, действии и применении, с одной стороны, последовательно демократических, гуманистических элементов, а с другой – элементов, отражающих в том или ином виде коммунистическую философию права: государственного всевластия, силовых ориентаций в юридическом регулировании, нацеленности на утверждение административно-силовыми методами «порядка» и «дисциплины».

265

Философия права

В соответствии с этим, быть может, наиболее зримой чертой современного российского права является своего рода «континентальная» противоречивость, выражающаяся в том, что внешне европеизированные формы, наличествующие в немалом числе законодательных документов и процессуальных процедур, находятся в резком несогласии с азиатско-державной ориентацией содержания, проявляющейся в доминировании силовых методов.

Отсюда и две тенденции, характерные для современного российского права, – тенденция утверждения демократическо-гуманистических начал и тенденция силового господства, осуществляемого соответствующими юридическими средствами и механизмами.

Будущее, судьба российского права решающим образом зависят от того, какая из этих двух тенденций в его развитии станет доминирующей, возобладает в правовой политике, законодательстве, юридической практике, правовом просвещении, во всем юридическом бытии России.