КРОВОЖАДНЫЙ НЕРОН

ного правителя за другим, чтобы уничтожить последние воспоминания о прежней вольности.

Притворство Октавиана Августа было быстро забыто. Императоры купались в роскоши, которую не мог себе представить ни Лукулл, ни кто-либо еще из богачей эпохи республики. Август после смерти был причислен сенатом к лику богов. Его статуи стояли в храмах, жрецы воздавали ему почести. Позже так стали поступать с каждым императором, но все они считали себя богом уже при жизни.

Не было, наверное, таких злодеяний и жестокостей, которые не совершили бы первые римские императоры. Прежде всего их ярость обрушилась на сенаторов. Каждый император подозревал, что знать не хочет смириться с его властью, и поэтому всеми силами старался сломить сенат. Почти никто не осмеливался противостоять воле императоров, или цезарей, как их называли в память о Юлии Цезаре и Окта- виане, а они все не могли успокоиться в своей жажде власти и всеобщего подчинения.

Имена многих римских цезарей вызывают страх и содрогание, но, пожалуй, одна из самых ужасных страниц истории римского государства связана с Нероном.

Нерона возвела на престол его мать Агриппина, отравившая своего третьего мужа — императора Клавдия. Матери Нерона будто бы предсказали, что сын убьет ее, на что она отве

тила: «Пусть убивает, лишь бы царствовал». Увы, это страшное предсказание сбылось. Нерон, казавшийся сначала скромным и добродетельным юношей, быстро начал тяготиться всеми, кто смел ему что-либо указывать. Он расправился со своими учителями и воспитателями, а собственную мать отправил на юг Италии, соорудив для нее специальный корабль, который развалился в море. Когда же ему сообщили, что Агриппина счастливо спаслась после кораблекрушения, он тут же подослал к ней убийц.

Это было далеко не единственное злодеяние Нерона. Во время его правления ни один мало-мальски выдающийся человек не мог чувствовать себя спокойным. Богачи, знатные люди или просто те, кто не желал пресмыкаться перед императором, были почти наверняка обречены. В каждом из них он видел угрозу

своей власти. Нерон расправился со своими близкими, со своей первой женой и со многими другими римлянами.

Простой народ все происходившее вначале не слишком волновало: хлеба и зрелищ при Нероне было достаточно. Император не только устраивал грандиозные раздачи хлеба и массовые гладиаторские битвы. Он считал себя великим артистом и неоднократно пел перед римской публикой, которую в это время солдаты потчевали палками, чтобы не забывали восхищаться.

Но постепенно власть Нерона стала невыносима не только для знати. Императору требовалось все больше и больше денег для его развлечений. Он выстроил для себя огромный Золотой дворец, перед которым возвышалась гигантская статуя, изображавшая, естественно, самого цезаря. На это строительство и на роскошные пиры, происходившие во дворце, уходило очень много денег.

Негодование народа росло, но бедствия не прекращались. В Риме начался страшный пожар, и почти весь город сгорел. Многие видели, как в то время, когда рушились объятые пламенем дома, император, находившийся в безопасности в своем дворце, с его башни взирал на гибнущий город и слагал стихи о пожаре в Трое. Тут же разнесся слух, что Нерон специально приказал поджечь город, чтобы его сочинение было более правдоподобным. Мы не

7 Государство

знаем, правда это или нет, но император вполне мог так поступить.

В конце концов чаша терпения переполнилась, и римский народ восстал. Нерону пришлось бежать из города. Во время этого бегства он впервые в жизни выпил воды — просто чистой воды, не смешанной с вином, и удивился: оказалось, что вода не так уж плоха.

Трясущийся и жалкий, он чувствовал приближение погони и хотел покончить с собой. Правитель Рима, города, где умение спокойно умереть считалось одной из главных доблестей, не решался вонзить себе в грудь меч и попросил своего слугу убить его. «О, какой великий актер умирает!» — таковы были последние слова этого жестокого императора. Отвращение к нему было так велико, что даже послушный сенат отказался обожествлять тирана.